67 цитат Дмитрого Глуховского, которые захочется сохранить

Подборка из 67 цитат Дмитрого Глуховского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Никогда не рассуждай чересчур много о праве сильного. Ты слишком слаб для этого…

   Никогда не рассуждай чересчур много о праве сильного. Ты слишком слаб для этого…

   — Хан · книга
2. «

   Ты ведь забралась ко мне вовнутрь, ты вручную сжимала и разжимала мое сердце, ты передавливала мои артерии и гнала кровь, куда тебе вздумается, то заставляя мою голову тяжелеть, то опорожняя ее и переливая все из нее в другие сосуды, ты парализовывала мои легкие, лишь дотронувшись до меня, — и, отпуская, снова позволяла мне дышать, ты вставила прямо в мои зрачки диапозитивы со своим изображением, и я никого, никого и ничего не мог видеть, кроме тебя. Ты была моей центральной нервной системой и я думал, что без тебя не смогу дышать, ощущать, жить.

   Ты ведь забралась ко мне вовнутрь, ты вручную сжимала и разжимала мое сердце, ты передавливала мои артерии и гнала кровь, куда тебе вздумается, то заставляя мою голову тяжелеть, то опорожняя ее и переливая все из нее в другие сосуды, ты парализовывала мои легкие, лишь дотронувшись до меня, — и, отпуская, снова позволяла мне дышать, ты вставила прямо в мои зрачки диапозитивы со своим изображением, и я никого, никого и ничего не мог видеть, кроме тебя. Ты была моей центральной нервной системой и я думал, что без тебя не смогу дышать, ощущать, жить.

   — Будущее · книга
3. «

   Я читал когда-то, что Калашников гордился своим изобретением, тем, что его автомат — самый популярный в мире. Говорил, счастлив тем, что именно благодаря его конструкции рубежи Родины в безопасности. Не знаю, если бы я эту машину придумал, я бы, наверное, уже с ума сошёл. Подумать только, именно при помощи твоей конструкции совершается большая часть убийств на земле! Это даже страшнее, чем быть изобретателем гильотины

   Я читал когда-то, что Калашников гордился своим изобретением, тем, что его автомат — самый популярный в мире. Говорил, счастлив тем, что именно благодаря его конструкции рубежи Родины в безопасности. Не знаю, если бы я эту машину придумал, я бы, наверное, уже с ума сошёл. Подумать только, именно при помощи твоей конструкции совершается большая часть убийств на земле! Это даже страшнее, чем быть изобретателем гильотины

   — Метро 2033 · книга
4. «

   — Вы сейчас соврали? <...> — Какая разница? <...> — Главное — делать это уверенно. <...>Тогда заметят только профессионалы.

   — Вы сейчас соврали? <...> — Какая разница? <...> — Главное — делать это уверенно. <...>Тогда заметят только профессионалы.

   — Леонид · книга
5. «

   Страдал сам, чтобы не доставлять страдания другим.

   Страдал сам, чтобы не доставлять страдания другим.

   — Метро 2034 · книга
6. «

   Ничто так не объединяет, как совместное грехопадение.

   Ничто так не объединяет, как совместное грехопадение.

   — Денис Сергеевич · книга
7. «

   Насколько проще умирать тем, кто во что-нибудь верит! Тем, кто убежден, что смерть — это не конец всему. Тем, в чьих глаза мир четко разделяется на белое и черное, кто точно знает, что надо делать и почему, кто несет в руке факел идеи, веры, и в его свете все выглядит просто и понятно. Тем, кто ни в чем не сомневается, ни в чем не раскаивается. Такие умирают легко. Они умирают с улыбкой.

   Насколько проще умирать тем, кто во что-нибудь верит! Тем, кто убежден, что смерть — это не конец всему. Тем, в чьих глаза мир четко разделяется на белое и черное, кто точно знает, что надо делать и почему, кто несет в руке факел идеи, веры, и в его свете все выглядит просто и понятно. Тем, кто ни в чем не сомневается, ни в чем не раскаивается. Такие умирают легко. Они умирают с улыбкой.

   — Метро 2033 · книга
8. «

   Разбей свои часы, и ты увидишь, во что превратится время, это очень любопытно. Оно изменится, и ты его больше не узнаешь. Оно перестанет быть раздробленным, разбитым на отрезки, часы, минуты, секунды. Время — как ртуть: раздробишь его, а оно тут же срастется, вновь обретет свою целостность и неопределенность. Люди приручили его, посадили его на цепочку от своих карманных часов и секундомеров, и для тех, кто держит его на цепи, оно течет одинаково. Но попробуй освободи его — и ты увидишь: для разных людей оно течет по-разному, для кого-то медленно и тягуче, измеряемое выкуренными сигаретами, вдохами и выдохами, для кого-то мчится, и измерить его можно только прожитыми жизнями.

   Разбей свои часы, и ты увидишь, во что превратится время, это очень любопытно. Оно изменится, и ты его больше не узнаешь. Оно перестанет быть раздробленным, разбитым на отрезки, часы, минуты, секунды. Время — как ртуть: раздробишь его, а оно тут же срастется, вновь обретет свою целостность и неопределенность. Люди приручили его, посадили его на цепочку от своих карманных часов и секундомеров, и для тех, кто держит его на цепи, оно течет одинаково. Но попробуй освободи его — и ты увидишь: для разных людей оно течет по-разному, для кого-то медленно и тягуче, измеряемое выкуренными сигаретами, вдохами и выдохами, для кого-то мчится, и измерить его можно только прожитыми жизнями.

   — Хан · книга
9. «

   Доведя женщину до слез, утешить ее, не перешагнув через себя, нельзя.

   Доведя женщину до слез, утешить ее, не перешагнув через себя, нельзя.

   — Метро 2034 · книга
10. «

    Надежда – это как кровь. Пока она течет по твоим жилам, ты жив.

    Надежда – это как кровь. Пока она течет по твоим жилам, ты жив.

    — Метро 2034 · книга
11. «

    А ведь нам нравится это дело, Охотник, не правда ли? Мы с тобой очень любим жить! Мы с тобой будем ползать по вонючим подземельям, спать в обнимку с крысами… Но мы выживем!

    А ведь нам нравится это дело, Охотник, не правда ли? Мы с тобой очень любим жить! Мы с тобой будем ползать по вонючим подземельям, спать в обнимку с крысами… Но мы выживем!

    — Метро 2033 · книга
12. «

    Я не должен вам этого говорить, но честных чиновников нигде не бывает, и чем суровее режим, тем меньше сумма. Надо только знать, кому заносить.

    Я не должен вам этого говорить, но честных чиновников нигде не бывает, и чем суровее режим, тем меньше сумма. Надо только знать, кому заносить.

    — Метро 2034 · книга
13. «

    Ты говоришь, люди? Нет, друг мой, это звери. Это шакалья стая. Они собирались нас порвать. И порвали бы. Но одного они не учли. Они-то шакалы, но я — волк.

    Ты говоришь, люди? Нет, друг мой, это звери. Это шакалья стая. Они собирались нас порвать. И порвали бы. Но одного они не учли. Они-то шакалы, но я — волк.

    — Хан · книга
14. «

    Любовь, парень, — это борьба. Борьба двух созданий за то, чтобы стать одним!

    Любовь, парень, — это борьба. Борьба двух созданий за то, чтобы стать одним!

    — Будущее · книга
15. «

    Ваша цивилизация – это раковая опухоль, это огромная амеба, жадно всасывающая в себя все, что есть полезного и питательного вокруг и исторгающая только зловонные отравленные отходы.

    Ваша цивилизация – это раковая опухоль, это огромная амеба, жадно всасывающая в себя все, что есть полезного и питательного вокруг и исторгающая только зловонные отравленные отходы.

    — Жрец · книга
16. «

    Люди не заходят за ажурные ограждения, которыми обозначаются пределы комфортного самообмана.

    Люди не заходят за ажурные ограждения, которыми обозначаются пределы комфортного самообмана.

    — Будущее · книга
17. «

    Подлинная память о любой войне живет всего три поколения: чтобы чувствовать, что она значила для тех, кто ее пережил, нужно слушать об этой войне от них самих — сидя у них на коленях.

    Подлинная память о любой войне живет всего три поколения: чтобы чувствовать, что она значила для тех, кто ее пережил, нужно слушать об этой войне от них самих — сидя у них на коленях.

    — Сумерки · книга
18. «

    В кромешной темноте оставшиеся человеку чувства обостряются. Запахи становятся ярче, звуки громче и объёмнее.

    В кромешной темноте оставшиеся человеку чувства обостряются. Запахи становятся ярче, звуки громче и объёмнее.

    — Метро 2034 · книга
19. «

    Если время некому считать, оно останавливается.

    Если время некому считать, оно останавливается.

    — Метро 2035 · книга
20. «

    Электорат, лишенный ресурсов, естественным образом превращается в паству. Духовное побеждает материальное, когда заканчиваются деньги.

    Электорат, лишенный ресурсов, естественным образом превращается в паству. Духовное побеждает материальное, когда заканчиваются деньги.

    — Рассказы о Родине. Перед штилем · книга