237 цитат Дмитрого Львовича Быкова, которые захочется сохранить

Дмитрий Львович Быков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 237 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Есть версия, что мы с самого начала все знаем, но не во всем себе признаемся. Познание мира — это, в сущности, признание самим себе, что все так и есть; некоторые всю жизнь не могут согласиться.

   Есть версия, что мы с самого начала все знаем, но не во всем себе признаемся. Познание мира — это, в сущности, признание самим себе, что все так и есть; некоторые всю жизнь не могут согласиться.

   — Эвакуатор · книга
2. «

   Удивительное дело, самый жаркий сторонник подозрителен, потому что, наверное, есть зачем лукавить, — а скептика не тронет никто, он ЧЕСТНЫЙ. В их логике надо быть честным. В уме, таланте, даже и доброте всегда подозревается притворство, а плохой — значит подлинный, плохие в безопасности. Но спасут ли плохие, когда придется?

   Удивительное дело, самый жаркий сторонник подозрителен, потому что, наверное, есть зачем лукавить, — а скептика не тронет никто, он ЧЕСТНЫЙ. В их логике надо быть честным. В уме, таланте, даже и доброте всегда подозревается притворство, а плохой — значит подлинный, плохие в безопасности. Но спасут ли плохие, когда придется?

   — Июнь · книга
3. «

   Когда перед тобой абсолютное онтологическое зло, надо дать ему в морду. Ребята, прошла эпоха, когда со злом можно разговаривать, когда на него можно воздействовать благим примером, когда можно лирические исповеди выслушивать и отвечать в ответ евангельскими проповедями. Евангельская проповедь должна выглядеть сейчас совершенно конкретно. если ты увидел перед собой убийцу, ты должен, если у тебя нет возможности его уничтожить, убежать. А если у тебя есть такая возможность, ты должен умереть, причем умереть так, чтобы он задумался. Вступать с ним в полемику бессмысленно. Он не думает. Он занят только выживанием, охотой жить и оправданием себя. Хорошего человека найти нелегко. Когда он находит хорошего человека, он его убивает.

   Когда перед тобой абсолютное онтологическое зло, надо дать ему в морду. Ребята, прошла эпоха, когда со злом можно разговаривать, когда на него можно воздействовать благим примером, когда можно лирические исповеди выслушивать и отвечать в ответ евангельскими проповедями. Евангельская проповедь должна выглядеть сейчас совершенно конкретно. если ты увидел перед собой убийцу, ты должен, если у тебя нет возможности его уничтожить, убежать. А если у тебя есть такая возможность, ты должен умереть, причем умереть так, чтобы он задумался. Вступать с ним в полемику бессмысленно. Он не думает. Он занят только выживанием, охотой жить и оправданием себя. Хорошего человека найти нелегко. Когда он находит хорошего человека, он его убивает.
4. «

   Тут меня просят рассказать любимый анекдот. Мне вот как раз очень нравится этот анекдот, когда один профессор другому говорит: ''Коллега, а вот вы представляете, какая у меня сегодня за завтраком случилась оговорочка по Фрейду? Я хотел сказать жене: «Дорогая, передай пожалуйста масло», а вместо этого сказал: «Как же ты, сволочь, всю мою жизнь-то испортила...».''

   Тут меня просят рассказать любимый анекдот. Мне вот как раз очень нравится этот анекдот, когда один профессор другому говорит: ''Коллега, а вот вы представляете, какая у меня сегодня за завтраком случилась оговорочка по Фрейду? Я хотел сказать жене: «Дорогая, передай пожалуйста масло», а вместо этого сказал: «Как же ты, сволочь, всю мою жизнь-то испортила...».''
5. «

   Светлые люди будущего, они берутся в достаточной степени ниоткуда. Это внезапный процесс. <...> Резервы общества, как и резервы человеческого организма — они непредсказуемы и, в каком-то смысле, — неисчерпаемы. У человека сила жить берётся очень часто совершенно ниоткуда. И не только сила жить, но и творческие способности, и какие-то непредсказуемые возможности, и оптимизм, и прекрасное настроение, которое, кстати, всегда берётся ниоткуда...

   Светлые люди будущего, они берутся в достаточной степени ниоткуда. Это внезапный процесс. <...> Резервы общества, как и резервы человеческого организма — они непредсказуемы и, в каком-то смысле, — неисчерпаемы. У человека сила жить берётся очень часто совершенно ниоткуда. И не только сила жить, но и творческие способности, и какие-то непредсказуемые возможности, и оптимизм, и прекрасное настроение, которое, кстати, всегда берётся ниоткуда...
6. «

   Доброта — одно из возможных и даже необязательных следствий чего-то гораздо большего, но я не знаю, как это пояснить. Это как если бы в земле была какая-то исключительная руда, может быть подземный радий, от которого на лесной поляне вырастают цветы, и эти цветы принимают за главный признак радия. Но на деле всё гораздо многообразней и в чем-то страшней. Эта руда излучает, над ней гибнут звери, над ней хорошо чувствуют себя люди, — или даже скажем так: одни люди заболевают, другие выздоравливают. От нее вскипает вода в ближнем ручье и обладает целебными свойствами. Но все видят цветы, потому что они ярче, и судят только по ним, хотя совершенно не в них дело.

   Доброта — одно из возможных и даже необязательных следствий чего-то гораздо большего, но я не знаю, как это пояснить. Это как если бы в земле была какая-то исключительная руда, может быть подземный радий, от которого на лесной поляне вырастают цветы, и эти цветы принимают за главный признак радия. Но на деле всё гораздо многообразней и в чем-то страшней. Эта руда излучает, над ней гибнут звери, над ней хорошо чувствуют себя люди, — или даже скажем так: одни люди заболевают, другие выздоравливают. От нее вскипает вода в ближнем ручье и обладает целебными свойствами. Но все видят цветы, потому что они ярче, и судят только по ним, хотя совершенно не в них дело.

   — Даня Галицкий · книга
7. «

   В любви самое ценное — разрыв, помнишь про страсть к разрывам, так вот, она действительно манит, потому что только разрыв и дает тебе почувствовать, что любовь была. Раньше я ненавидел разлуки, теперь тороплю их как могу. Прощания, расставания разные — мирные, бурные, яростные, — только они и дают доказательства, что я жив.

   В любви самое ценное — разрыв, помнишь про страсть к разрывам, так вот, она действительно манит, потому что только разрыв и дает тебе почувствовать, что любовь была. Раньше я ненавидел разлуки, теперь тороплю их как могу. Прощания, расставания разные — мирные, бурные, яростные, — только они и дают доказательства, что я жив.

   — Рогов · книга
8. «

   Я так хотел, чтоб мир со мной носился, — А он с другими носится давно. Так женщина подспудно ждёт насилья, А ты, дурак, ведёшь её в кино.

   Я так хотел, чтоб мир со мной носился, — А он с другими носится давно. Так женщина подспудно ждёт насилья, А ты, дурак, ведёшь её в кино.
9. «

   Кушнер когда-то сказал: Какое чудо, если есть Тот, кто затеплил в нашу честь Ночное множество созвездий! А если всё само собой Устроилось, тогда, друг мой, Еще чудесней! Мне ближе восприятие эксцесса. Мне кажется, что восприятие обыденности как чуда, — здесь велик момент самоубеждения. Чудо тем и чудо, что оно выбивается из обыденности и отличается от законов природы. Я уверен, что чудо оказывает сильнейшее нравственное и эстетическое действие. И вообще эстетика ближе к чуду, чем этика.

   Кушнер когда-то сказал: Какое чудо, если есть Тот, кто затеплил в нашу честь Ночное множество созвездий! А если всё само собой Устроилось, тогда, друг мой, Еще чудесней! Мне ближе восприятие эксцесса. Мне кажется, что восприятие обыденности как чуда, — здесь велик момент самоубеждения. Чудо тем и чудо, что оно выбивается из обыденности и отличается от законов природы. Я уверен, что чудо оказывает сильнейшее нравственное и эстетическое действие. И вообще эстетика ближе к чуду, чем этика.
10. «

    Как говорил Андрей Синявский, у всякого предмета есть своя тень. Пошлость — это тень предмета. И эта пошлость отбрасывается как тень, ничего не поделаешь.

    Как говорил Андрей Синявский, у всякого предмета есть своя тень. Пошлость — это тень предмета. И эта пошлость отбрасывается как тень, ничего не поделаешь.
11. «

    О, мелочный расчет, всечасный и подспудный, Чередование расчисленных затей - Задора шалого, печали безрассудной, Покорности немой — что хочешь делай с ней!

    О, мелочный расчет, всечасный и подспудный, Чередование расчисленных затей - Задора шалого, печали безрассудной, Покорности немой — что хочешь делай с ней!
12. «

    У меня было тайное соображение, что соблюдение орфографических законов как-то связано с уважением нравственных, — но это так же наивно, как полагать, будто человек законопослушный всегда становится образцом морали. Я столько знал отъявленных мерзавцев, никогда и ни в чем не преступивших закон... В общем, думал я, думал — и пришел только к одному: грамотность — это свидетельство покорности. Что вот, мол, готов человек к послушанию.

    У меня было тайное соображение, что соблюдение орфографических законов как-то связано с уважением нравственных, — но это так же наивно, как полагать, будто человек законопослушный всегда становится образцом морали. Я столько знал отъявленных мерзавцев, никогда и ни в чем не преступивших закон... В общем, думал я, думал — и пришел только к одному: грамотность — это свидетельство покорности. Что вот, мол, готов человек к послушанию.

    — Ять · книга
13. «

    Я выкладываю монеты, И подсчитываю расход, И не знаю, с какой планеты Позвоню тебе через год.

    Я выкладываю монеты, И подсчитываю расход, И не знаю, с какой планеты Позвоню тебе через год.
14. «

    Я хотел бы полной свободы, но она нужна мне лишь для того, чтобы с максимальной изобретательностью и упорством принуждать к чему-либо самого себя. Я хотел бы измысливать себе новые и новые трудности — но так, чтобы никто не ограничивал меня в моем изощренном самомучительстве.

    Я хотел бы полной свободы, но она нужна мне лишь для того, чтобы с максимальной изобретательностью и упорством принуждать к чему-либо самого себя. Я хотел бы измысливать себе новые и новые трудности — но так, чтобы никто не ограничивал меня в моем изощренном самомучительстве.

    — Ять · книга
15. «

    Он обязательно придет, Какой-нибудь другой, Самовлюбленный идиот, Восторженный изгой, Из всех богоугодных дел Пригодный лишь к письму, — И будет дальше, за предел, Тянуть мою тесьму.

    Он обязательно придет, Какой-нибудь другой, Самовлюбленный идиот, Восторженный изгой, Из всех богоугодных дел Пригодный лишь к письму, — И будет дальше, за предел, Тянуть мою тесьму.
16. «

    Свинопасу, в общем, не так далеко до принца, В родословной у каждого принца есть свинопас...

    Свинопасу, в общем, не так далеко до принца, В родословной у каждого принца есть свинопас...
17. «

    Не жаждут ни ответа, ни привета, Взаимности ни в дружбе, ни в любви, Никто уже не требует поэта К священной жертве — бог с тобой, живи

    Не жаждут ни ответа, ни привета, Взаимности ни в дружбе, ни в любви, Никто уже не требует поэта К священной жертве — бог с тобой, живи
18. «

    Встреча со знающим худшее всегда невыносима. Он придет, и мы сделаем всё, что он скажет. Мы никогда не поверим знающему лучшее, но всегда согласимся со знающим худшее, потому что втайне догадываемся о том же. Мы животные, нет нам прощения. И когда наихудшее животное скажет нам наихудшие слова, мы поверим ему.

    Встреча со знающим худшее всегда невыносима. Он придет, и мы сделаем всё, что он скажет. Мы никогда не поверим знающему лучшее, но всегда согласимся со знающим худшее, потому что втайне догадываемся о том же. Мы животные, нет нам прощения. И когда наихудшее животное скажет нам наихудшие слова, мы поверим ему.

    — Остромов, или Ученик чародея · книга
19. «

    Очень многие думали, что можно сделать добро из зла. Но Стругацкие всем пафосом «Пикника», куда они взяли этот эпиграф, доказывают: нет, нельзя сделать добро из зла. Это не получается. А разговор о том, что больше его сделать не из чего, извините, есть из чего. Извините, из зла кроме зла ничего сделать невозможно. Эта такая горькая истина, которая, как мне кажется, в этом романе есть.

    Очень многие думали, что можно сделать добро из зла. Но Стругацкие всем пафосом «Пикника», куда они взяли этот эпиграф, доказывают: нет, нельзя сделать добро из зла. Это не получается. А разговор о том, что больше его сделать не из чего, извините, есть из чего. Извините, из зла кроме зла ничего сделать невозможно. Эта такая горькая истина, которая, как мне кажется, в этом романе есть.
20. «

    Да, душа моя тоже пела, И цвела, и знала уют. Быть счастливым — целое дело. Я умею. Мне не дают.

    Да, душа моя тоже пела, И цвела, и знала уют. Быть счастливым — целое дело. Я умею. Мне не дают.