28 цитат Дмитрого Львовича Быкова: от иронии до философии

Дмитрий Львович Быков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 28 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Знаете, любая состоявшаяся жизнь, любая хорошая жизнь — это повод для интереса психиатра.

   Знаете, любая состоявшаяся жизнь, любая хорошая жизнь — это повод для интереса психиатра.
2. «

   У нас всегда есть ожег, которого мы боимся коснуться. Мы ведь всегда знаем, что что в сознании есть темное ядро, которого мы не касаемся. Мы не знаем что это — детская травма, или страх перед будущим, или какая-то память, которую мы вытеснили. Но мертвая зона есть в любом сознании.

   У нас всегда есть ожег, которого мы боимся коснуться. Мы ведь всегда знаем, что что в сознании есть темное ядро, которого мы не касаемся. Мы не знаем что это — детская травма, или страх перед будущим, или какая-то память, которую мы вытеснили. Но мертвая зона есть в любом сознании.
3. «

   Униженные братья вершат привычный суд: Чуть руки для объятья раскинешь — и распнут.

   Униженные братья вершат привычный суд: Чуть руки для объятья раскинешь — и распнут.
4. «

   ... Жить с этой женщиной нельзя! Помилуй Боже, - Чего ей хочется — не ведает сама, Поглощена собой, а если нами тоже, - То лишь как слугами, сошедшими с ума.

   ... Жить с этой женщиной нельзя! Помилуй Боже, - Чего ей хочется — не ведает сама, Поглощена собой, а если нами тоже, - То лишь как слугами, сошедшими с ума.
5. «

   У меня всегда есть ощущение, что в русской литературе человек нерефлексирующий, или уж, по крайней мере, знающий, чего он хочет, он подозрителен. Потому что вот русская действительность, она с виду кажется очень аморфной, очень инертной, кажется, что это такое масло, в которое ножу войти очень легко. Но это масло что-то такое делает с ножом, что он или ржавеет, или тупится, или начинает резать по живому. Эта инертность — она обманчива.

   У меня всегда есть ощущение, что в русской литературе человек нерефлексирующий, или уж, по крайней мере, знающий, чего он хочет, он подозрителен. Потому что вот русская действительность, она с виду кажется очень аморфной, очень инертной, кажется, что это такое масло, в которое ножу войти очень легко. Но это масло что-то такое делает с ножом, что он или ржавеет, или тупится, или начинает резать по живому. Эта инертность — она обманчива.
6. «

   Мир не меняется. Добро не становится убедительней. Все зависит от личного усилия человека. Зло — это разрешение себе чего-то. Доброта — это усилие, применяемое героем.

   Мир не меняется. Добро не становится убедительней. Все зависит от личного усилия человека. Зло — это разрешение себе чего-то. Доброта — это усилие, применяемое героем.
7. «

   — Скажи, сестра, я буду жить? — Какая разница, Зато взгляни, какой пейзаж! — говорит сестра.

   — Скажи, сестра, я буду жить? — Какая разница, Зато взгляни, какой пейзаж! — говорит сестра.
8. «

   Бунт элит всегда обречен. Их историческая роль всегда иная. Она заключается в том, чтобы проиграв, создать образец нравственного сопротивления.

   Бунт элит всегда обречен. Их историческая роль всегда иная. Она заключается в том, чтобы проиграв, создать образец нравственного сопротивления.
9. «

   Степень свободы общества определяется не объемом дозволенной информации, а уровнем развития этого общества, его сложностью. Дурак не может быть свободен, не зря его называют «ограниченным человеком». Он ограничен во всём, в том числе в принятии личных решений.

   Степень свободы общества определяется не объемом дозволенной информации, а уровнем развития этого общества, его сложностью. Дурак не может быть свободен, не зря его называют «ограниченным человеком». Он ограничен во всём, в том числе в принятии личных решений.
10. «

    — Совершенен ли Бог, если живые и верящие в его доброту люди ему нужны как инструменты воздействия? Не предстает ли человек при Ваших взглядах пауком в банке или лабораторной крысой, а Господь — циником? — Нет. Если Вас больше устраивает эта формула, человек — солдат в божественном отряде. Он не зритель Божьих чудес, что тоже входит в его амплуа, но он соучастник. Он — участник Божьей программы. Он — палец Бога, если угодно. да, его инстумент, а что делать? Мы выполняем какую-то программу, для этого мы созданы.

    — Совершенен ли Бог, если живые и верящие в его доброту люди ему нужны как инструменты воздействия? Не предстает ли человек при Ваших взглядах пауком в банке или лабораторной крысой, а Господь — циником? — Нет. Если Вас больше устраивает эта формула, человек — солдат в божественном отряде. Он не зритель Божьих чудес, что тоже входит в его амплуа, но он соучастник. Он — участник Божьей программы. Он — палец Бога, если угодно. да, его инстумент, а что делать? Мы выполняем какую-то программу, для этого мы созданы.
11. «

    ... Я выжжен изнутри, и только таких действительно любят женщины. Тех, которые сами уже не полюбят никого и никогда.

    ... Я выжжен изнутри, и только таких действительно любят женщины. Тех, которые сами уже не полюбят никого и никогда.

    — ЖД-рассказы · книга
12. «

    Не стараясь объяснить Смысла перемен, Я вплетаюсь, словно нить, В Божий гобелен...

    Не стараясь объяснить Смысла перемен, Я вплетаюсь, словно нить, В Божий гобелен...
13. «

    Тем, кто меня сегодня слушает, кто надеется сделать хорошую современную карьеру, — у вас не так много времени остается для этого, торопитесь. Если вы захотите, напишите роман про счастливую землю, про юношу, который вернулся из армии, полюбил хорошую простую чистую девушку безо всяких этих буги-вуги, и вместе они построили в российском сельском хозяйстве прекрасную жизнь. Опишите процветающий город, счастливых стариков, опишите накрытые столы так, чтобы есть захотелось. И у вас есть шанс, потому что самый большой сегодняшний дефицит — это счастье.

    Тем, кто меня сегодня слушает, кто надеется сделать хорошую современную карьеру, — у вас не так много времени остается для этого, торопитесь. Если вы захотите, напишите роман про счастливую землю, про юношу, который вернулся из армии, полюбил хорошую простую чистую девушку безо всяких этих буги-вуги, и вместе они построили в российском сельском хозяйстве прекрасную жизнь. Опишите процветающий город, счастливых стариков, опишите накрытые столы так, чтобы есть захотелось. И у вас есть шанс, потому что самый большой сегодняшний дефицит — это счастье.
14. «

    Печорин женился на Вере, Устав от бесплодных страстей, Грушницкий женился на Мэри, Они нарожали детей. Семейное счастие кротко, Фортуна к влюбленным щедра: У Веры проходит чахотка, У Мэри проходит хандра.

    Печорин женился на Вере, Устав от бесплодных страстей, Грушницкий женился на Мэри, Они нарожали детей. Семейное счастие кротко, Фортуна к влюбленным щедра: У Веры проходит чахотка, У Мэри проходит хандра.
15. «

    ... Спи, во сне ты привыкаешь к смерти, и видишь – ничего страшного. Когда тебя вычли из мира, он не рухнул, не перевернулся. После смерти мы, наверное, тоже проснемся, осмотримся, поймем, что без нас ничего не изменилось, — и снова провалимся в сон, уже окончательно. Это и будет Страшный Суд.

    ... Спи, во сне ты привыкаешь к смерти, и видишь – ничего страшного. Когда тебя вычли из мира, он не рухнул, не перевернулся. После смерти мы, наверное, тоже проснемся, осмотримся, поймем, что без нас ничего не изменилось, — и снова провалимся в сон, уже окончательно. Это и будет Страшный Суд.

    — ЖД-рассказы · книга
16. «

    Я так хотел, чтоб мир со мной носился, — А он с другими носится давно. Так женщина подспудно ждёт насилья, А ты, дурак, ведёшь её в кино.

    Я так хотел, чтоб мир со мной носился, — А он с другими носится давно. Так женщина подспудно ждёт насилья, А ты, дурак, ведёшь её в кино.
17. «

    Я вот не очень люблю, когда меня понимают или когда меня понимают слишком хорошо. Я люблю, когда как раз одиночество меня подталкивает к поискам каких-то внутренних решений. <...> Вот вас не должны понимать. Человека вообще не должны понимать, мне кажется. Чем он непонятнее, тем лучше. И чем он труднее для понимания, тем лучше. <...> Вас никто не должен понимать. И чем меньше вас понимают, тем лучше.

    Я вот не очень люблю, когда меня понимают или когда меня понимают слишком хорошо. Я люблю, когда как раз одиночество меня подталкивает к поискам каких-то внутренних решений. <...> Вот вас не должны понимать. Человека вообще не должны понимать, мне кажется. Чем он непонятнее, тем лучше. И чем он труднее для понимания, тем лучше. <...> Вас никто не должен понимать. И чем меньше вас понимают, тем лучше.
18. «

    Чехов писал в одном из моих любимых рассказов, в «Красавицах», что красота оставляет приятное, но тяжёлое чувство. С чем связана вот эта тяжесть, эта грусть? С её принципиальной недостижимостью. Ею никогда нельзя обладать. Красота всегда не отсюда. Это примерно то чувство, с каким смотришь на лесной закат над каким-нибудь озером: ты понимаешь, что ты никогда к этому не приблизишься. Мало того, что ты никогда так не сможешь, но это не может принадлежать. Это всегда привет из другого мира.

    Чехов писал в одном из моих любимых рассказов, в «Красавицах», что красота оставляет приятное, но тяжёлое чувство. С чем связана вот эта тяжесть, эта грусть? С её принципиальной недостижимостью. Ею никогда нельзя обладать. Красота всегда не отсюда. Это примерно то чувство, с каким смотришь на лесной закат над каким-нибудь озером: ты понимаешь, что ты никогда к этому не приблизишься. Мало того, что ты никогда так не сможешь, но это не может принадлежать. Это всегда привет из другого мира.
19. «

    Презрение — добродетель ничтожества.

    Презрение — добродетель ничтожества.
20. «

    Август — август, мой месяц — анапест! Так тепло не бывало давно. На скамейке стирается надпись «Алексей плюс Наташа равно»…

    Август — август, мой месяц — анапест! Так тепло не бывало давно. На скамейке стирается надпись «Алексей плюс Наташа равно»…