37 известных цитат Дмитрого Львовича Быкова

Дмитрий Львович Быков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 37 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Ведите дневники, это литература будущего!

   Ведите дневники, это литература будущего!

   — Орфография · книга
2. «

   Август — август, мой месяц — анапест! Так тепло не бывало давно. На скамейке стирается надпись «Алексей плюс Наташа равно»…

   Август — август, мой месяц — анапест! Так тепло не бывало давно. На скамейке стирается надпись «Алексей плюс Наташа равно»…
3. «

   Когда мы слёзы с губ оближем И напрощаемся сполна, Когда осядет по Парижам Уже четвёртая волна — Что мне останется, осколку? Я, пребывая при своём, Не эмигрирую, поскольку Куда как тяжек на подъём: Я не умею жить в Париже. Разлука мне не по плечу. Я стану тише, глаже, ниже, Чтоб не продаться — замолчу. В стране дозволенной свободы, Переродившейся в вертеп, Я буду делать переводы, Чтоб зарабатывать на хлеб, И, отлучен от всех изданий, Стыдясь рыданий при жене, Искать дежурных оправданий Усевшимся на шею мне. Я сам себя переломаю И, слыша хруст своих хрящей, Внушу себе, что принимаю, Что понимаю ход вещей, Найду предлоги для расплаты, Верша привычный самосуд… Мы вечно были виноваты — За это нам и воздадут.

   Когда мы слёзы с губ оближем И напрощаемся сполна, Когда осядет по Парижам Уже четвёртая волна — Что мне останется, осколку? Я, пребывая при своём, Не эмигрирую, поскольку Куда как тяжек на подъём: Я не умею жить в Париже. Разлука мне не по плечу. Я стану тише, глаже, ниже, Чтоб не продаться — замолчу. В стране дозволенной свободы, Переродившейся в вертеп, Я буду делать переводы, Чтоб зарабатывать на хлеб, И, отлучен от всех изданий, Стыдясь рыданий при жене, Искать дежурных оправданий Усевшимся на шею мне. Я сам себя переломаю И, слыша хруст своих хрящей, Внушу себе, что принимаю, Что понимаю ход вещей, Найду предлоги для расплаты, Верша привычный самосуд… Мы вечно были виноваты — За это нам и воздадут.
4. «

   Потом припомнят наши строки, Неизданные — до одной, — Во дни глобальной перестройки, Какой-нибудь, очередной, В стране безумного народа, Всегда готового вязать, Где есть последняя свобода — Свобода это предсказать.

   Потом припомнят наши строки, Неизданные — до одной, — Во дни глобальной перестройки, Какой-нибудь, очередной, В стране безумного народа, Всегда готового вязать, Где есть последняя свобода — Свобода это предсказать.
5. «

   Вот понятие судьбы… Понимаете как? ...сейчас страшную, наверное, вещь скажу. Я часто предупреждаю об этом и говорю потом оглушительную банальность. Дело в том, что ведь само понятие судьбы — это не отражение нашего сознания, это как раз отражение нашего бессознательного. Мы подсознательно стремимся реализовать собственную судьбу. Сознание наше стремится её переменить, сыграть так или иначе. Но сколько раз (я на личном примере это знаю) я в собственной судьбе наблюдал поразительную закономерность: я делаю не то, что я хочу, а то, что вытекает из моих вот этих данностей природных: из наследия, из характера — то, чем я не владею. Я подсознательно выстраиваю судьбу. Сознательно я могу пытаться от этого убежать как угодно. Да, и человеку дано самоубийство. Но в последний момент он поймёт, мне кажется, что и самоубийство это вытекает целиком из логики его биографии. Поэтому я предлагаю бунтовать главным образом в смысле культурном, в смысле творческом.

   Вот понятие судьбы… Понимаете как? ...сейчас страшную, наверное, вещь скажу. Я часто предупреждаю об этом и говорю потом оглушительную банальность. Дело в том, что ведь само понятие судьбы — это не отражение нашего сознания, это как раз отражение нашего бессознательного. Мы подсознательно стремимся реализовать собственную судьбу. Сознание наше стремится её переменить, сыграть так или иначе. Но сколько раз (я на личном примере это знаю) я в собственной судьбе наблюдал поразительную закономерность: я делаю не то, что я хочу, а то, что вытекает из моих вот этих данностей природных: из наследия, из характера — то, чем я не владею. Я подсознательно выстраиваю судьбу. Сознательно я могу пытаться от этого убежать как угодно. Да, и человеку дано самоубийство. Но в последний момент он поймёт, мне кажется, что и самоубийство это вытекает целиком из логики его биографии. Поэтому я предлагаю бунтовать главным образом в смысле культурном, в смысле творческом.
6. «

   Я не был в жизни счастлив ни минуты. Все было у меня не по-людски. Любой мой шаг опутывали путы Самосознанья, страха и тоски.

   Я не был в жизни счастлив ни минуты. Все было у меня не по-людски. Любой мой шаг опутывали путы Самосознанья, страха и тоски.
7. «

   ... Спи, во сне ты привыкаешь к смерти, и видишь – ничего страшного. Когда тебя вычли из мира, он не рухнул, не перевернулся. После смерти мы, наверное, тоже проснемся, осмотримся, поймем, что без нас ничего не изменилось, — и снова провалимся в сон, уже окончательно. Это и будет Страшный Суд.

   ... Спи, во сне ты привыкаешь к смерти, и видишь – ничего страшного. Когда тебя вычли из мира, он не рухнул, не перевернулся. После смерти мы, наверное, тоже проснемся, осмотримся, поймем, что без нас ничего не изменилось, — и снова провалимся в сон, уже окончательно. Это и будет Страшный Суд.

   — ЖД-рассказы · книга
8. «

   У меня всегда есть ощущение, что в русской литературе человек нерефлексирующий, или уж, по крайней мере, знающий, чего он хочет, он подозрителен. Потому что вот русская действительность, она с виду кажется очень аморфной, очень инертной, кажется, что это такое масло, в которое ножу войти очень легко. Но это масло что-то такое делает с ножом, что он или ржавеет, или тупится, или начинает резать по живому. Эта инертность — она обманчива.

   У меня всегда есть ощущение, что в русской литературе человек нерефлексирующий, или уж, по крайней мере, знающий, чего он хочет, он подозрителен. Потому что вот русская действительность, она с виду кажется очень аморфной, очень инертной, кажется, что это такое масло, в которое ножу войти очень легко. Но это масло что-то такое делает с ножом, что он или ржавеет, или тупится, или начинает резать по живому. Эта инертность — она обманчива.
9. «

   ... Я выжжен изнутри, и только таких действительно любят женщины. Тех, которые сами уже не полюбят никого и никогда.

   ... Я выжжен изнутри, и только таких действительно любят женщины. Тех, которые сами уже не полюбят никого и никогда.

   — ЖД-рассказы · книга
10. «

    ...русским цинизмом отличается в России всё, потому что если не быть циником при таких условиях, то попросту с ума сойдешь. Цинизм — это своеобразная броня, позволяющая любому русскому профессионалу продолжать делать своё дело: поэту, вопреки погоде и эпохе, водопроводчику, неважно совершенно.

    ...русским цинизмом отличается в России всё, потому что если не быть циником при таких условиях, то попросту с ума сойдешь. Цинизм — это своеобразная броня, позволяющая любому русскому профессионалу продолжать делать своё дело: поэту, вопреки погоде и эпохе, водопроводчику, неважно совершенно.
11. «

    Мы всегда преувеличиваем чужую неспособность обходиться без нас.

    Мы всегда преувеличиваем чужую неспособность обходиться без нас.

    — ЖД-рассказы · книга
12. «

    В октябре 93-го поэт и артист Леонид Филатов сказал автору этих строк: первый признак приближения конца света — когда порядочному человеку становится не из кого выбирать. Если в этой цивилизации не на кого поставить — она должна уступить место следующей. <...> Некий комсомолец во время повальной борьбы с поповщиной в двадцатые годы на глазах у попа грабил церковь и помочился на икону. Поп смотрел на это молча и спокойно. «Что же твой Бог ничего со мной не сделает?» — спросила комсомольская погань. «А что ещё с тобой можно сделать?» — ответил поп.

    В октябре 93-го поэт и артист Леонид Филатов сказал автору этих строк: первый признак приближения конца света — когда порядочному человеку становится не из кого выбирать. Если в этой цивилизации не на кого поставить — она должна уступить место следующей. <...> Некий комсомолец во время повальной борьбы с поповщиной в двадцатые годы на глазах у попа грабил церковь и помочился на икону. Поп смотрел на это молча и спокойно. «Что же твой Бог ничего со мной не сделает?» — спросила комсомольская погань. «А что ещё с тобой можно сделать?» — ответил поп.
13. «

    Пока проблема не названа, с ней нельзя бороться.

    Пока проблема не названа, с ней нельзя бороться.
14. «

    Бунт элит всегда обречен. Их историческая роль всегда иная. Она заключается в том, чтобы проиграв, создать образец нравственного сопротивления.

    Бунт элит всегда обречен. Их историческая роль всегда иная. Она заключается в том, чтобы проиграв, создать образец нравственного сопротивления.
15. «

    Никто уже не станет резать вены — И слава тебе господи! — из-за Моей предполагаемой измены И за мои красивые глаза.

    Никто уже не станет резать вены — И слава тебе господи! — из-за Моей предполагаемой измены И за мои красивые глаза.
16. «

    Одна пошлость сменяет другую, зло побеждается только еще большим злом, и нет никаких оснований полагать, что когда-нибудь выйдет иначе.

    Одна пошлость сменяет другую, зло побеждается только еще большим злом, и нет никаких оснований полагать, что когда-нибудь выйдет иначе.

    — Ять · книга
17. «

    Там — нам всем ничего не будет. Все дозволено. Путь открыт. Ни девятый круг не остудит, Ни четвертый не опалит.

    Там — нам всем ничего не будет. Все дозволено. Путь открыт. Ни девятый круг не остудит, Ни четвертый не опалит.
18. «

    Чехов писал в одном из моих любимых рассказов, в «Красавицах», что красота оставляет приятное, но тяжёлое чувство. С чем связана вот эта тяжесть, эта грусть? С её принципиальной недостижимостью. Ею никогда нельзя обладать. Красота всегда не отсюда. Это примерно то чувство, с каким смотришь на лесной закат над каким-нибудь озером: ты понимаешь, что ты никогда к этому не приблизишься. Мало того, что ты никогда так не сможешь, но это не может принадлежать. Это всегда привет из другого мира.

    Чехов писал в одном из моих любимых рассказов, в «Красавицах», что красота оставляет приятное, но тяжёлое чувство. С чем связана вот эта тяжесть, эта грусть? С её принципиальной недостижимостью. Ею никогда нельзя обладать. Красота всегда не отсюда. Это примерно то чувство, с каким смотришь на лесной закат над каким-нибудь озером: ты понимаешь, что ты никогда к этому не приблизишься. Мало того, что ты никогда так не сможешь, но это не может принадлежать. Это всегда привет из другого мира.
19. «

    Для людей старше сорока — тебя просто вот душит твоя жизнь, наваливаясь на тебя. Я хорошо помню как Маргарита Зиновьевна Арсеньева, замечательный переводчик, <...> она нам объясняла смысл фильма «Зеркало», вот почему он так построен, так странно. Она тогда говорила, что когда вы проживёте сорок лет, вы поймёте, что воспоминания вас душат, они набрасываются на вас и погребают под собой.

    Для людей старше сорока — тебя просто вот душит твоя жизнь, наваливаясь на тебя. Я хорошо помню как Маргарита Зиновьевна Арсеньева, замечательный переводчик, <...> она нам объясняла смысл фильма «Зеркало», вот почему он так построен, так странно. Она тогда говорила, что когда вы проживёте сорок лет, вы поймёте, что воспоминания вас душат, они набрасываются на вас и погребают под собой.
20. «

    Я вот не очень люблю, когда меня понимают или когда меня понимают слишком хорошо. Я люблю, когда как раз одиночество меня подталкивает к поискам каких-то внутренних решений. <...> Вот вас не должны понимать. Человека вообще не должны понимать, мне кажется. Чем он непонятнее, тем лучше. И чем он труднее для понимания, тем лучше. <...> Вас никто не должен понимать. И чем меньше вас понимают, тем лучше.

    Я вот не очень люблю, когда меня понимают или когда меня понимают слишком хорошо. Я люблю, когда как раз одиночество меня подталкивает к поискам каких-то внутренних решений. <...> Вот вас не должны понимать. Человека вообще не должны понимать, мне кажется. Чем он непонятнее, тем лучше. И чем он труднее для понимания, тем лучше. <...> Вас никто не должен понимать. И чем меньше вас понимают, тем лучше.