33 цитаты Дмитрого Мережковского о смысле жизни

Дмитрий Мережковский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 33 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   С улыбкою бесстрастия Ты жизнь благослови: Не нужно нам для счастия Ни славы, ни любви,

   С улыбкою бесстрастия Ты жизнь благослови: Не нужно нам для счастия Ни славы, ни любви,
2. «

   Отрекаясь от Бога, от абсолютной Божественной личности, человек неминуемо отрекается от своей собственной человеческой личности.

   Отрекаясь от Бога, от абсолютной Божественной личности, человек неминуемо отрекается от своей собственной человеческой личности.
3. «

   Малое знание дает людям гордыню, великое — дает смирение: так пустые колосья поднимают к небу надменные головы, а полные зерном склоняются к земле.

   Малое знание дает людям гордыню, великое — дает смирение: так пустые колосья поднимают к небу надменные головы, а полные зерном склоняются к земле.

   — Леонардо да Винчи · книга
4. «

   Всякая власть надо мной — мне страшилище. По этому только одному и знаю, что я русский.

   Всякая власть надо мной — мне страшилище. По этому только одному и знаю, что я русский.

   — Гаврила Степанович Батенков · книга
5. «

   Ты сам – свой Бог, ты сам – свой ближний. О, будь же собственным творцом, Будь бездной верхней, бездной нижней, Своим началом и концом.

   Ты сам – свой Бог, ты сам – свой ближний. О, будь же собственным творцом, Будь бездной верхней, бездной нижней, Своим началом и концом.
6. «

   И все ж тоска неодолимая К тебе влечет: прими, прости. Не ты ль одна у нас родимая? Нам больше некуда идти. Так, во грехе тобой зачатые, Должны с тобою погибать Мы, дети, матерью проклятые И проклинающие мать.

   И все ж тоска неодолимая К тебе влечет: прими, прости. Не ты ль одна у нас родимая? Нам больше некуда идти. Так, во грехе тобой зачатые, Должны с тобою погибать Мы, дети, матерью проклятые И проклинающие мать.
7. «

   С усильем тяжким и бесплодным, Я цепь любви хочу разбить. О, если б вновь мне быть свободным. О, если б мог я не любить!

   С усильем тяжким и бесплодным, Я цепь любви хочу разбить. О, если б вновь мне быть свободным. О, если б мог я не любить!
8. «

   На стеклах бледного окна Потух вечерний полусвет. – Любить научит смерть одна Все то, к чему возврата нет.

   На стеклах бледного окна Потух вечерний полусвет. – Любить научит смерть одна Все то, к чему возврата нет.
9. «

   Под куполом бесстрастно молчаливым Святых небес, где всё лазурь и свет, Нам кажется, что можно быть счастливым, А счастья нет.

   Под куполом бесстрастно молчаливым Святых небес, где всё лазурь и свет, Нам кажется, что можно быть счастливым, А счастья нет.
10. «

    Ослепительная снежность, Усыпительная нежность, Безнадежность, безмятежность — И бело, бело, бело. Сердце бедное забыло Всё, что будет, всё, что было, Чем страдало, что любило — Всё прошло, прошло, прошло.

    Ослепительная снежность, Усыпительная нежность, Безнадежность, безмятежность — И бело, бело, бело. Сердце бедное забыло Всё, что будет, всё, что было, Чем страдало, что любило — Всё прошло, прошло, прошло.
11. «

    Я не знаю более сладкого и глубокого ощущения, чем то, которое испытываешь, встречая свои собственные, никому не высказанные мысли в произведении человека далёкой культуры, отделённого от нас веками. Тогда только перестаёшь на мгновение чувствовать себя одиноким и понимаешь общность внутренней жизни всех людей, общность веры и страданий всех времен.

    Я не знаю более сладкого и глубокого ощущения, чем то, которое испытываешь, встречая свои собственные, никому не высказанные мысли в произведении человека далёкой культуры, отделённого от нас веками. Тогда только перестаёшь на мгновение чувствовать себя одиноким и понимаешь общность внутренней жизни всех людей, общность веры и страданий всех времен.
12. «

    И хочу, но не в силах любить я людей: Я чужой среди них; сердцу ближе друзей — Звёзды, небо, холодная, синяя даль И лесов, и пустыни немая печаль...

    И хочу, но не в силах любить я людей: Я чужой среди них; сердцу ближе друзей — Звёзды, небо, холодная, синяя даль И лесов, и пустыни немая печаль...
13. «

    Бог есть бесконечное, конец и начало сущего; черт — отрицание Бога, а следовательно, и отрицание бесконечного, отрицание всякого конца и начала; черт есть начатое и неоконченное, которое выдает себя за безначальное и бесконечное; черт — нуменальная середина сущего, отрицание всех глубин и вершин — вечная плоскость, вечная пошлость.

    Бог есть бесконечное, конец и начало сущего; черт — отрицание Бога, а следовательно, и отрицание бесконечного, отрицание всякого конца и начала; черт есть начатое и неоконченное, которое выдает себя за безначальное и бесконечное; черт — нуменальная середина сущего, отрицание всех глубин и вершин — вечная плоскость, вечная пошлость.

    — Гоголь. Творчество, жизнь и религия · книга
14. «

    Суждение врага нередко правдивее и полезнее, чем суждение друга. Ненависть в людях почти всегда глубже любви. Взор ненавидящего проницательнее взора любящего. Истинный друг все равно что ты сам. Враг не похож на тебя, – вот в чем сила его. Ненависть освещает многое, скрытое от любви. Помни это и не презирай хулы врагов.

    Суждение врага нередко правдивее и полезнее, чем суждение друга. Ненависть в людях почти всегда глубже любви. Взор ненавидящего проницательнее взора любящего. Истинный друг все равно что ты сам. Враг не похож на тебя, – вот в чем сила его. Ненависть освещает многое, скрытое от любви. Помни это и не презирай хулы врагов.

    — Леонардо да Винчи · книга
15. «

    Мы любим и любви не ценим, И жаждем оба новизны, Но мы друг другу не изменим, Мгновенной прихотью полны.

    Мы любим и любви не ценим, И жаждем оба новизны, Но мы друг другу не изменим, Мгновенной прихотью полны.
16. «

    Учитель не позволяет, чтобы причинялся какой-нибудь вред животным тварям, даже растениям. Механик Зороастро да Перетола рассказывал мне, что Леонардо с юных лет не ест мяса и говорит, что придет время, когда все люди, подобно ему, будут довольствоваться растительной пищей, полагая убийство животных столь же преступным, как убийство человека.

    Учитель не позволяет, чтобы причинялся какой-нибудь вред животным тварям, даже растениям. Механик Зороастро да Перетола рассказывал мне, что Леонардо с юных лет не ест мяса и говорит, что придет время, когда все люди, подобно ему, будут довольствоваться растительной пищей, полагая убийство животных столь же преступным, как убийство человека.

    — Леонардо да Винчи · книга
17. «

    И без тебя я не умею жить. Мы отдали друг другу слишком много, И я прошу, как милости, у Бога, Чтоб научил Он сердце не любить.

    И без тебя я не умею жить. Мы отдали друг другу слишком много, И я прошу, как милости, у Бога, Чтоб научил Он сердце не любить.
18. «

    ... Я Бога жаждал — и не знал; Еще не верил, но любя, Пока рассудком отрицал,- Я сердцем чувствовал Тебя. И Ты открылся мне: Ты — мир. Ты — все. Ты — небо и вода, Ты — голос бури, Ты — эфир, Ты — мысль поэта, Ты — звезда... Пока живу — Тебе молюсь, Тебя люблю, дышу Тобой, Когда умру — с Тобой сольюсь, Как звезды с утренней зарей. Хочу, чтоб жизнь моя была Тебе немолчная хвала. Тебя за полночь и зарю, За жизнь и смерть — благодарю!..

    ... Я Бога жаждал — и не знал; Еще не верил, но любя, Пока рассудком отрицал,- Я сердцем чувствовал Тебя. И Ты открылся мне: Ты — мир. Ты — все. Ты — небо и вода, Ты — голос бури, Ты — эфир, Ты — мысль поэта, Ты — звезда... Пока живу — Тебе молюсь, Тебя люблю, дышу Тобой, Когда умру — с Тобой сольюсь, Как звезды с утренней зарей. Хочу, чтоб жизнь моя была Тебе немолчная хвала. Тебя за полночь и зарю, За жизнь и смерть — благодарю!..
19. «

    В доме Романовых... таинственное проклятие переходит из рода в род. Убийства, измены, кровь и грязь... Петр I убил своего сына; Александр I — своего отца; Катерина II убила своего мужа. А кроме этих великих и известных жертв, существуют жалкие, неизвестные и несчастные выкидыши самодержавия... задушенные, как мыши в темных углах, в казематах Шлиссельбургской крепости. Плаха, петля и яд — вот истинные символы российского самодержавия. Миропомазание на челе царей поистине стало печатью Каина.

    В доме Романовых... таинственное проклятие переходит из рода в род. Убийства, измены, кровь и грязь... Петр I убил своего сына; Александр I — своего отца; Катерина II убила своего мужа. А кроме этих великих и известных жертв, существуют жалкие, неизвестные и несчастные выкидыши самодержавия... задушенные, как мыши в темных углах, в казематах Шлиссельбургской крепости. Плаха, петля и яд — вот истинные символы российского самодержавия. Миропомазание на челе царей поистине стало печатью Каина.
20. «

    Не виноват никто ни в чем: Кто гордость победить не мог, Тот будет вечно одинок, Кто любит, — должен быть рабом. Стремясь к блаженству и добру, Влача томительные дни, Мы все — одни, всегда — одни: Я жил один, один умру. На стеклах бледного окна Потух вечерний полусвет.- Любить научит смерть одна Все то, к чему возврата нет.

    Не виноват никто ни в чем: Кто гордость победить не мог, Тот будет вечно одинок, Кто любит, — должен быть рабом. Стремясь к блаженству и добру, Влача томительные дни, Мы все — одни, всегда — одни: Я жил один, один умру. На стеклах бледного окна Потух вечерний полусвет.- Любить научит смерть одна Все то, к чему возврата нет.