23 цитаты Джеффри Чосера, которые стоит перечитать

Ниже 23 цитаты Джеффри Чосера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Долги всегда оплате подлежат, И не напрасно люди говорят: «Кто для других законы составляет, Пусть те законы первым соблюдает».

   Долги всегда оплате подлежат, И не напрасно люди говорят: «Кто для других законы составляет, Пусть те законы первым соблюдает».

   — Кентерберийские рассказы · книга
2. «

   Вы видите, не безнаказан грех, Но час небесной кары скрыт от всех. Тебе неведомо, когда и как Зашевелится совести червяк, Хоть о твоем не знает преступленье Никто, – лишь ты один и провиденье. Ученому и неучу равно Расплаты час предвидеть не дано. Грех из души гоните же скорей, Покуда он не укрепился в ней.

   Вы видите, не безнаказан грех, Но час небесной кары скрыт от всех. Тебе неведомо, когда и как Зашевелится совести червяк, Хоть о твоем не знает преступленье Никто, – лишь ты один и провиденье. Ученому и неучу равно Расплаты час предвидеть не дано. Грех из души гоните же скорей, Покуда он не укрепился в ней.

   — Кентерберийские рассказы · книга
3. «

   Что лучше мудрости? Женщина. Что лучше хорошей женщины? Ничего.

   Что лучше мудрости? Женщина. Что лучше хорошей женщины? Ничего.
4. «

   Тот в бедности богат и тот свободен, Кто не смущен и нищетой своей. Скупой завистник нищего бедней: Его алчбы ничто не утоляет. А тот бедняк, что денег не желает, Богаче тех, кто на мешках сидит И за сокровища свои дрожит. Кто нищ, тот по природе щедр и весел, И Ювенал, свое он слово взвесил, Сказав: «С ворами хоть бедняк идет - Он беззаботно пляшет и поет».

   Тот в бедности богат и тот свободен, Кто не смущен и нищетой своей. Скупой завистник нищего бедней: Его алчбы ничто не утоляет. А тот бедняк, что денег не желает, Богаче тех, кто на мешках сидит И за сокровища свои дрожит. Кто нищ, тот по природе щедр и весел, И Ювенал, свое он слово взвесил, Сказав: «С ворами хоть бедняк идет - Он беззаботно пляшет и поет».

   — Кентерберийские рассказы · книга
5. «

   Кто для других законы составляет, Пусть те законы первым соблюдает.

   Кто для других законы составляет, Пусть те законы первым соблюдает.
6. «

   О злейший яд, докучливая бедность!

   О злейший яд, докучливая бедность!
7. «

   Не should have a long spoon that sups with the devil.

   Не should have a long spoon that sups with the devil.
8. «

   В высоких душах жалость — частый гость.

   В высоких душах жалость — частый гость.
9. «

   Скажите мне, какое в том сомненье, Что к дружбе ключ – взаимоподчиненье. Друзья должны в согласье полном жить, - Насилье может дружбу задушить. Его не терпит бог любви: тотчас, Его почуяв, покидает нас. Как все духовное, любовь вольна, И всякая достойная жена Свободной хочет быть, а не рабыней. Мила свобода ей, как и мужчине. Быть снисходительным велит любовь, Себе не портить раздраженьем кровь, Высокой добродетелью, по мненью Людей ученых, надо счесть терпенье: Оно сильнее строгости стократ.

   Скажите мне, какое в том сомненье, Что к дружбе ключ – взаимоподчиненье. Друзья должны в согласье полном жить, - Насилье может дружбу задушить. Его не терпит бог любви: тотчас, Его почуяв, покидает нас. Как все духовное, любовь вольна, И всякая достойная жена Свободной хочет быть, а не рабыней. Мила свобода ей, как и мужчине. Быть снисходительным велит любовь, Себе не портить раздраженьем кровь, Высокой добродетелью, по мненью Людей ученых, надо счесть терпенье: Оно сильнее строгости стократ.

   — Кентерберийские рассказы · книга
10. «

    Грамотей не тоже, что мудрец.

    Грамотей не тоже, что мудрец.

    — Кентерберийские рассказы · книга
11. «

    Верно говорят: ни любовь, ни владычество не терпят соперников.

    Верно говорят: ни любовь, ни владычество не терпят соперников.

    — Кентерберийские рассказы · книга
12. «

    Мы все как тот, кто опьянён вином, Пьянчуга знает: есть, мол, где-то дом. Не знает только, как пройти домой, И скользок путь под пьяного ногой. Вот так же мы блуждаем в сей юдоли: Мы жадно ищем путь к счастливой доле, Но без конца плутаем, как на грех.

    Мы все как тот, кто опьянён вином, Пьянчуга знает: есть, мол, где-то дом. Не знает только, как пройти домой, И скользок путь под пьяного ногой. Вот так же мы блуждаем в сей юдоли: Мы жадно ищем путь к счастливой доле, Но без конца плутаем, как на грех.
13. «

    Стыд тому владыке, Что жалости не знает к горемыке И одинаково, как грозный лев, Рычит на тех, что плачут, оробев, И на упорного душой злодея, Который зло свершает, не краснея. Да, неразумен всякий властелин, Который мерит на один аршин Гордыню и смирение людей.

    Стыд тому владыке, Что жалости не знает к горемыке И одинаково, как грозный лев, Рычит на тех, что плачут, оробев, И на упорного душой злодея, Который зло свершает, не краснея. Да, неразумен всякий властелин, Который мерит на один аршин Гордыню и смирение людей.

    — Кентерберийские рассказы · книга
14. «

    Кто властвовать желает над собой, Тот должен чувства сдерживать порой.

    Кто властвовать желает над собой, Тот должен чувства сдерживать порой.
15. «

    Не жди добра, кто злое сотворил, обманщик будет в свой черед обманут.

    Не жди добра, кто злое сотворил, обманщик будет в свой черед обманут.
16. «

    Разнообразье люди любят тоже, Они весьма, весьма на птиц похожи, Которых в клетках держат у себя, Пекись о птице день и ночь, любя, Ей устилай хотя бы шелком клетку, Давай ей мед и сахар на заедку, Но лишь открылась дверца – и тотчас, Ногами чашку сбросивши, от вас Она умчится в лес искать червей. Нужна, как воздух, перемена ей. Птиц даже самой благородной крови Манит и радует лишь то, что внове.

    Разнообразье люди любят тоже, Они весьма, весьма на птиц похожи, Которых в клетках держат у себя, Пекись о птице день и ночь, любя, Ей устилай хотя бы шелком клетку, Давай ей мед и сахар на заедку, Но лишь открылась дверца – и тотчас, Ногами чашку сбросивши, от вас Она умчится в лес искать червей. Нужна, как воздух, перемена ей. Птиц даже самой благородной крови Манит и радует лишь то, что внове.

    — Кентерберийские рассказы · книга
17. «

    Ты знаешь, древний вопрошал мудрец: «Кто даст закон для любящих сердец?» Любовь сама – закон; она сильней, Клянусь, чем все права земных людей. Любое право и любой указ Перед любовью ведь ничто для нас. Помимо воли человек влюблен; Под страхом смерти все же служит он Вдове ль, девице ль, мужней ли жене.

    Ты знаешь, древний вопрошал мудрец: «Кто даст закон для любящих сердец?» Любовь сама – закон; она сильней, Клянусь, чем все права земных людей. Любое право и любой указ Перед любовью ведь ничто для нас. Помимо воли человек влюблен; Под страхом смерти все же служит он Вдове ль, девице ль, мужней ли жене.

    — Кентерберийские рассказы · книга
18. «

    В костре потухшем, средь золы, все тлеют Четыре угля; жгут они все злее: Ложь, хвастовство, придирчивость и скупость - Вот угли те, их раздувает глупость.

    В костре потухшем, средь золы, все тлеют Четыре угля; жгут они все злее: Ложь, хвастовство, придирчивость и скупость - Вот угли те, их раздувает глупость.

    — Кентерберийские рассказы · книга
19. «

    «Где мало слов, там мир и больше склада». Коль ты смолчал, бояться слов не надо, Которые ты мог не так сказать. А кто сболтнул – тому уж не поймать Спорхнувшей мысли. Коль сказал ты слово, То, что сказал, – сказал. Словечка злого, Хотя б оно и стало ненавистно, Нельзя исправить. Помни днесь и присно, Что при враге не надобно болтать. Ты раб того, кто сможет передать Слова твои.

    «Где мало слов, там мир и больше склада». Коль ты смолчал, бояться слов не надо, Которые ты мог не так сказать. А кто сболтнул – тому уж не поймать Спорхнувшей мысли. Коль сказал ты слово, То, что сказал, – сказал. Словечка злого, Хотя б оно и стало ненавистно, Нельзя исправить. Помни днесь и присно, Что при враге не надобно болтать. Ты раб того, кто сможет передать Слова твои.

    — Кентерберийские рассказы · книга
20. «

    Но в жизни всё мы испытать хотим, Не в юности, так в старости дурим.

    Но в жизни всё мы испытать хотим, Не в юности, так в старости дурим.

    — Тезей · книга