79 фраз Джеймса Джойса для статуса

Подборка из 79 цитат Джеймса Джойса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Любовь. Слово, которое знают все. Любовь же любому желает добра.

   Любовь. Слово, которое знают все. Любовь же любому желает добра.

   — Мистер Супер · книга
2. «

   Чары музыка таит.

   Чары музыка таит.

   — Уильям Шекспир · книга
3. «

   По смыслу здесь правосудие а на поверку о том как каждый пожирает всех кого может. В конечном счете такова и есть жизнь.

   По смыслу здесь правосудие а на поверку о том как каждый пожирает всех кого может. В конечном счете такова и есть жизнь.

   — Леопольд Блум · книга
4. «

   Спина стрелочника неожиданно выросла, распрямившись, возле трамвайного столба, у самого окна мистера Блума. Разве нельзя придумать что-нибудь автоматическое, чтобы колеса сами гораздо удобней? Да, но тогда этот парень потеряет работу? Да, но зато еще кто-то получит работу, делать то, что придумают.

   Спина стрелочника неожиданно выросла, распрямившись, возле трамвайного столба, у самого окна мистера Блума. Разве нельзя придумать что-нибудь автоматическое, чтобы колеса сами гораздо удобней? Да, но тогда этот парень потеряет работу? Да, но зато еще кто-то получит работу, делать то, что придумают.

   — Улисс · книга
5. «

   Разыгрывает возмущение: я девушка из хорошей семьи, пример добрродетели. Могли бы встретиться в воскресенье после мессы. Большое спасибо — не по моей части. Обычная любовная драчка. Потом разбегутся по углам.

   Разыгрывает возмущение: я девушка из хорошей семьи, пример добрродетели. Могли бы встретиться в воскресенье после мессы. Большое спасибо — не по моей части. Обычная любовная драчка. Потом разбегутся по углам.

   — Леопольд Блум · книга
6. «

   Мою мать убили мало-помалу дурное обращение моего отца, годы постоянных тягот и откровенный цинизм моего поведения.

   Мою мать убили мало-помалу дурное обращение моего отца, годы постоянных тягот и откровенный цинизм моего поведения.
7. «

   Если бы он улыбнулся, то чему он улыбнулся бы? Мысли о том, что каждый, кто проникает, думает, что он проник первым, тогда как он всего лишь последний член в ряду предшествующих, пусть даже первый в ряду последующих, и каждый воображает, будто он первый, последний и один-единственный, тогда как он не первый, не последний и не один-единственный в ряду, что начинается в бесконечности и продолжается в бесконечность.

   Если бы он улыбнулся, то чему он улыбнулся бы? Мысли о том, что каждый, кто проникает, думает, что он проник первым, тогда как он всего лишь последний член в ряду предшествующих, пусть даже первый в ряду последующих, и каждый воображает, будто он первый, последний и один-единственный, тогда как он не первый, не последний и не один-единственный в ряду, что начинается в бесконечности и продолжается в бесконечность.

   — Улисс · книга
8. «

   Не прячь глаза и не скорби Над горькой тайною любви.

   Не прячь глаза и не скорби Над горькой тайною любви.

   — Бык Маллиган · книга
9. «

   Воли к действию уж нет И в помине много лет.

   Воли к действию уж нет И в помине много лет.

   — Стивен Дедал · книга
10. «

    Я бы с восторгом весь мир К милым повергнул стопам.

    Я бы с восторгом весь мир К милым повергнул стопам.

    — Бык Маллиган · книга
11. «

    Каждая жизнь — множество дней, чередой один за другим. Мы бредем сквозь самих себя, встречая разбойников, призраков, великанов, стариков, юношей, жен, вдов, братьев по духу, но всякий раз встречая самих себя.

    Каждая жизнь — множество дней, чередой один за другим. Мы бредем сквозь самих себя, встречая разбойников, призраков, великанов, стариков, юношей, жен, вдов, братьев по духу, но всякий раз встречая самих себя.

    — Улисс · книга
12. «

    Нельзя усомниться, что природа за каждым своим действием имеет благие и основательные причины.

    Нельзя усомниться, что природа за каждым своим действием имеет благие и основательные причины.

    — Улисс · книга
13. «

    — Послушай, Крэнли, — сказал он. — Ты спрашиваешь меня, что я хотел бы сделать и чего бы я не стал делать. Я тебе скажу, что я делать буду и чего не буду. Я не буду служить тому, во что я больше не верю, даже если это называется моим домом, родиной или церковью. Но я буду стараться выразить себя в той или иной форме жизни или искусства так полно и свободно, как могу, защищаясь лишь тем оружием, которое считаю для себя возможным, — молчанием, изгнанием и хитроумием.

    — Послушай, Крэнли, — сказал он. — Ты спрашиваешь меня, что я хотел бы сделать и чего бы я не стал делать. Я тебе скажу, что я делать буду и чего не буду. Я не буду служить тому, во что я больше не верю, даже если это называется моим домом, родиной или церковью. Но я буду стараться выразить себя в той или иной форме жизни или искусства так полно и свободно, как могу, защищаясь лишь тем оружием, которое считаю для себя возможным, — молчанием, изгнанием и хитроумием.

    — Портрет художника в юности · книга
14. «

    Меня отталкивают насилие и нетерпимость в любом их виде. Этим ничего не остановишь и ничего не добьешься. Революция должна совершаться в рассрочку. Это же полная, вопиющая бессмыслица – ненавидеть людей за то, что они живут, так сказать, не на нашей улице и болтают не на нашем наречии.

    Меня отталкивают насилие и нетерпимость в любом их виде. Этим ничего не остановишь и ничего не добьешься. Революция должна совершаться в рассрочку. Это же полная, вопиющая бессмыслица – ненавидеть людей за то, что они живут, так сказать, не на нашей улице и болтают не на нашем наречии.

    — Леопольд Блум · книга
15. «

    Пусть даже строптивая и укрощена, ей всегда еще остается невидимое оружие женщины.

    Пусть даже строптивая и укрощена, ей всегда еще остается невидимое оружие женщины.

    — Стивен Дедал · книга
16. «

    Никогда не знаешь, чьи мысли пережевываешь.

    Никогда не знаешь, чьи мысли пережевываешь.

    — Леопольд Блум · книга
17. «

    В земной жизни наши страдания не бывают чрезмерно длительны или чрезмерно велики, потому что человек либо преодолевает их силой привычки, либо изнемогает под их тяжестью, и тогда им наступает конец.

    В земной жизни наши страдания не бывают чрезмерно длительны или чрезмерно велики, потому что человек либо преодолевает их силой привычки, либо изнемогает под их тяжестью, и тогда им наступает конец.

    — Портрет художника в юности · книга
18. «

    — Можем ли мы подать вам прошение, славный Шон, тогда, положить его гордость принцлица в ваш кошель лучшерода и развернуться, как вам заблагорассудится, словами стиля для ваших наиболее похороннейших, мы предлагаем, в виде, например, розни Эзиопа, как насчет? — В смысле, как мне благом рассудится, не так ли?

    — Можем ли мы подать вам прошение, славный Шон, тогда, положить его гордость принцлица в ваш кошель лучшерода и развернуться, как вам заблагорассудится, словами стиля для ваших наиболее похороннейших, мы предлагаем, в виде, например, розни Эзиопа, как насчет? — В смысле, как мне благом рассудится, не так ли?

    — Поминки по Финнегану (На помине Финнегана) · книга
19. «

    Love came to us in time gone by When one at twilight shyly played And one in fear was standing nigh - For Love at first is all afraid.

    Love came to us in time gone by When one at twilight shyly played And one in fear was standing nigh - For Love at first is all afraid.
20. «

    Бумага не краснеет сколько ни лжет.

    Бумага не краснеет сколько ни лжет.

    — Улисс · книга