127 цитат, которые говорил Джек Керуак

Подборка из 127 цитат Джека Керуака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Целый день хожу в шляпе, которой нет на голове.

   Целый день хожу в шляпе, которой нет на голове.
2. «

   У них беспокойство, они считают мили, они думают о том, где сегодня будут ночевать, сколько отдавать за бензин, о погоде, о том, как они доберутся – а они ведь все равно доберутся, ты же знаешь. Но им просто необходимо все время волноваться и предавать время своими позывами – ложными и в любом случае чисто нервными и хнычущими, их души, на самом деле, никогда не будут в мире, пока не пристегнутся к какой-нибудь установленной и доказанной тревоге, и, раз найдя ее, они примут соответствующее ей выражение лица – что есть, как видишь, несчастье, и все время оно все пролетает мимо них, и они не знают, и это тоже их беспокоит, и так без конца.

   У них беспокойство, они считают мили, они думают о том, где сегодня будут ночевать, сколько отдавать за бензин, о погоде, о том, как они доберутся – а они ведь все равно доберутся, ты же знаешь. Но им просто необходимо все время волноваться и предавать время своими позывами – ложными и в любом случае чисто нервными и хнычущими, их души, на самом деле, никогда не будут в мире, пока не пристегнутся к какой-нибудь установленной и доказанной тревоге, и, раз найдя ее, они примут соответствующее ей выражение лица – что есть, как видишь, несчастье, и все время оно все пролетает мимо них, и они не знают, и это тоже их беспокоит, и так без конца.

   — Дин Мориарти · книга
3. «

   Волк-одиночка, который вечно держится в стороне, рискует огрести массу неприятностей, потому что невольно вызывает подозрения у окружающих.

   Волк-одиночка, который вечно держится в стороне, рискует огрести массу неприятностей, потому что невольно вызывает подозрения у окружающих.

   — Уильям Берроуз · книга
4. «

   В ней, рубашке этой, накрепко завязана, была невообразимо огромная печаль.

   В ней, рубашке этой, накрепко завязана, была невообразимо огромная печаль.

   — Сэл Парадайз · книга
5. «

   – Знаешь, какая у меня молитва? – Какая? – Я сажусь и говорю: перечисляю всех друзей, всех родственников, всех врагов, одного за другим, без всяких обид и благодарностей, без гнева, без ничего, и говорю типа вот так: «Джафи Райдер, равно пустой, равно любимый, равно грядущий Будда», потом перехожу к следующему, скажем: «Дэвид О. Селзник, равно пустой, равно любимый, равно грядущий Будда», хоть и не беру таких имён, как Дэвид О. Селзник, я беру только тех, кого знаю, ибо когда я произношу «равно грядущий Будда», я хочу думать об их глазах – возьми вот, к примеру, Морли, его голубые глаза ща очками: как подумаешь «равно грядущий Будда», подумай и об этих глазах – и точно вдруг увидишь подлинное тонкое спокойствие и истину его грядущей буддовости. А затем подумай о глазах своего врага.

   – Знаешь, какая у меня молитва? – Какая? – Я сажусь и говорю: перечисляю всех друзей, всех родственников, всех врагов, одного за другим, без всяких обид и благодарностей, без гнева, без ничего, и говорю типа вот так: «Джафи Райдер, равно пустой, равно любимый, равно грядущий Будда», потом перехожу к следующему, скажем: «Дэвид О. Селзник, равно пустой, равно любимый, равно грядущий Будда», хоть и не беру таких имён, как Дэвид О. Селзник, я беру только тех, кого знаю, ибо когда я произношу «равно грядущий Будда», я хочу думать об их глазах – возьми вот, к примеру, Морли, его голубые глаза ща очками: как подумаешь «равно грядущий Будда», подумай и об этих глазах – и точно вдруг увидишь подлинное тонкое спокойствие и истину его грядущей буддовости. А затем подумай о глазах своего врага.

   — Смит · книга
6. «

   Я освобождаю себя от попыток быть счастливым.

   Я освобождаю себя от попыток быть счастливым.

   — Ангелы одиночества · книга
7. «

   Весь этот твой Филипов комплекс – что-то вроде христианского рая, недостижимый платонический идеал, иллюзия, которая вечно где-то рядом за углом, но здесь и сейчас – никогда.

   Весь этот твой Филипов комплекс – что-то вроде христианского рая, недостижимый платонический идеал, иллюзия, которая вечно где-то рядом за углом, но здесь и сейчас – никогда.

   — Уильям Берроуз · книга
8. «

   Мне нечего было никому предлагать, кроме собственного смятения.

   Мне нечего было никому предлагать, кроме собственного смятения.

   — Сэл Парадайз · книга
9. «

   Естественно, теперь, оглядываясь назад, я могу сказать лишь одно: то была смерть; смерть настигает нас перед самыми небесами. Единственное, чего мы жаждем, пока живем, что заставляет нас вздыхать, стенать и испытывать в различных видах сладкую тошноту, – так это воспоминание о некоем утраченном блаженстве, которое, вероятно, мы пережили еще во чреве матери, и которое может быть воспроизведено лишь (хотя мы никак не желаем допустить этого) в смерти. Но кому же охота умирать?

   Естественно, теперь, оглядываясь назад, я могу сказать лишь одно: то была смерть; смерть настигает нас перед самыми небесами. Единственное, чего мы жаждем, пока живем, что заставляет нас вздыхать, стенать и испытывать в различных видах сладкую тошноту, – так это воспоминание о некоем утраченном блаженстве, которое, вероятно, мы пережили еще во чреве матери, и которое может быть воспроизведено лишь (хотя мы никак не желаем допустить этого) в смерти. Но кому же охота умирать?

   — Сэл Парадайз · книга
10. «

    Мировое дно полно сокровищ, только мир перевернут вверх дном.

    Мировое дно полно сокровищ, только мир перевернут вверх дном.

    — Салли Парадайз · книга
11. «

    Через десять шагов мы оба обернулись, потому что любовь – это дуэль, и посмотрели друг на друга в самый последний раз.

    Через десять шагов мы оба обернулись, потому что любовь – это дуэль, и посмотрели друг на друга в самый последний раз.

    — В дороге · книга
12. «

    …вся страна — устрица, которую можно вскрыть; а внутри жемчужина, внутри жемчужина.

    …вся страна — устрица, которую можно вскрыть; а внутри жемчужина, внутри жемчужина.

    — Сэл Парадайз · книга
13. «

    Мне понравился этот человек. Он просто гнулся от воспоминаний.

    Мне понравился этот человек. Он просто гнулся от воспоминаний.

    — Сэл Парадайз · книга
14. «

    Всегда есть что-то еще, еще чуть-чуть больше – и никогда не кончается.

    Всегда есть что-то еще, еще чуть-чуть больше – и никогда не кончается.

    — Сэл Парадайз · книга
15. «

    Мне внезапно стало ясно, что я никого не должен учить тому, что понял сам.

    Мне внезапно стало ясно, что я никого не должен учить тому, что понял сам.

    — Бродяги Дхармы · книга
16. «

    Но к чему об этом думать, когда впереди вся золотая земля, и всяческие непредвиденные события таятся, только чтоб удивить тебя и обрадовать, что ты вообще жив и видишь их.

    Но к чему об этом думать, когда впереди вся золотая земля, и всяческие непредвиденные события таятся, только чтоб удивить тебя и обрадовать, что ты вообще жив и видишь их.

    — Сэл Парадайз · книга
17. «

    Он сказал, что после Деннисона они пошли к Эмпайр стейт билдинг. — Почему Эмпайр стейт билдинг? — удивился я. — Кажется, мы хотели спрыгнуть оттуда, — ответил он, — точно не помню. — Ничего себе.

    Он сказал, что после Деннисона они пошли к Эмпайр стейт билдинг. — Почему Эмпайр стейт билдинг? — удивился я. — Кажется, мы хотели спрыгнуть оттуда, — ответил он, — точно не помню. — Ничего себе.

    — Уильям Берроуз · книга
18. «

    Они скрепили свои отношения неразрывными, дьявольскими узами круглосуточных разговоров.

    Они скрепили свои отношения неразрывными, дьявольскими узами круглосуточных разговоров.

    — В дороге · книга
19. «

    Поколение битников любит все, старина. Мы до всего докапываемся. Все что-то значит: все — символ. Мы мистики. Не задавай вопросов об этом. Мистики.

    Поколение битников любит все, старина. Мы до всего докапываемся. Все что-то значит: все — символ. Мы мистики. Не задавай вопросов об этом. Мистики.
20. «

    – Ну и чего ты тут сидишь целый день? – Я будда, известный под именем Лодырь.

    – Ну и чего ты тут сидишь целый день? – Я будда, известный под именем Лодырь.

    — Джафи · книга