430 известных цитат Джека Лондона

Джек Лондон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 430 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Харниш у самого ключа увидел дикую калифорнийскую лилию. Лилия была красоты необыкновенной. Харниш с изумлением разглядывал цветок, никогда еще не видел он ничего подобного. Потом он медленно посмотрел вокруг и обнажил голову. Странное чувство — что-то похожее на благоволение — шевельнулось в нем. Да, здесь другое, здесь нет места кощунству и злу. Здесь чисто, свежо, красиво — это можно чтить. Как в церкви.

   Харниш у самого ключа увидел дикую калифорнийскую лилию. Лилия была красоты необыкновенной. Харниш с изумлением разглядывал цветок, никогда еще не видел он ничего подобного. Потом он медленно посмотрел вокруг и обнажил голову. Странное чувство — что-то похожее на благоволение — шевельнулось в нем. Да, здесь другое, здесь нет места кощунству и злу. Здесь чисто, свежо, красиво — это можно чтить. Как в церкви.

   — Время-не-ждет · книга
2. «

   А еще у него была мечта — достичь того свойственного идеальному репортеру совершенства, при котором из ничего можно сделать нечто и даже весьма шумливое нечто.

   А еще у него была мечта — достичь того свойственного идеальному репортеру совершенства, при котором из ничего можно сделать нечто и даже весьма шумливое нечто.

   — Мартин Иден · книга
3. «

   Женщина — это неудавшийся мужчина.

   Женщина — это неудавшийся мужчина.
4. «

   Если ваше изложение неинтересно — это потому, что неинтересна ваша мысль; если оно ограничено, то это потому, что ограничены вы сами.

   Если ваше изложение неинтересно — это потому, что неинтересна ваша мысль; если оно ограничено, то это потому, что ограничены вы сами.
5. «

   Все в мире непрочно, кроме любви. Любовь не может сбиться с пути, если только это настоящая любовь, а не хилый уродец, спотыкающийся и падающий на каждом шагу.

   Все в мире непрочно, кроме любви. Любовь не может сбиться с пути, если только это настоящая любовь, а не хилый уродец, спотыкающийся и падающий на каждом шагу.

   — Мартин Иден · книга
6. «

   — ... И пожалуйста, будьте откровенны со мной! — Безусловно, я буду откровенна, — пообещала Руфь, пряча неловкость, ведь она не была с ним откровенна, и навряд ли будет вполне откровенна в следующий раз.

   — ... И пожалуйста, будьте откровенны со мной! — Безусловно, я буду откровенна, — пообещала Руфь, пряча неловкость, ведь она не была с ним откровенна, и навряд ли будет вполне откровенна в следующий раз.

   — Мартин Иден · книга
7. «

   — Это нечестно! — вскричала Руфь. — Я так и знала, что вы сведете весь разговор к шутке. — Но согласитесь, что шутка остроумна!

   — Это нечестно! — вскричала Руфь. — Я так и знала, что вы сведете весь разговор к шутке. — Но согласитесь, что шутка остроумна!

   — Мартин Иден · книга
8. «

   Все вы таковы! — воскликнул он полусердито-полупечально. — Сентиментальничаете о своих бессмертных душах, а умирать боитесь.

   Все вы таковы! — воскликнул он полусердито-полупечально. — Сентиментальничаете о своих бессмертных душах, а умирать боитесь.

   — Волк Ларсен · книга
9. «

   Она знала, что Мартин беден, и это связывалось для нее с юностью Линкольна, мистера Батлера и многих других, кто потом добился успеха. К тому же, сознавая, что бедным быть не сладко, она, как истинная дочь среднего сословия, преспокойно полагала, будто бедность благотворна, что, подобно острой шпоре, она подгоняет по пути к успеху всех и каждого, кроме безнадежных тупиц и вконец опустившихся бродяг.

   Она знала, что Мартин беден, и это связывалось для нее с юностью Линкольна, мистера Батлера и многих других, кто потом добился успеха. К тому же, сознавая, что бедным быть не сладко, она, как истинная дочь среднего сословия, преспокойно полагала, будто бедность благотворна, что, подобно острой шпоре, она подгоняет по пути к успеху всех и каждого, кроме безнадежных тупиц и вконец опустившихся бродяг.

   — Мартин Иден · книга
10. «

    И все от того, что каждую минуту родятся дураки. Их и будут надувать, пока они терпят. А уж пайщики и акционеры лучше помолчали бы! Теперь они хнычут, что понесли убытки. А я что-то не слышал, чтобы они хныкали, когда сами берут кого-нибудь за горло.

    И все от того, что каждую минуту родятся дураки. Их и будут надувать, пока они терпят. А уж пайщики и акционеры лучше помолчали бы! Теперь они хнычут, что понесли убытки. А я что-то не слышал, чтобы они хныкали, когда сами берут кого-нибудь за горло.

    — Элам Харниш · книга
11. «

    Мужчина — ленивый и грубый дикарь. Он не любит, чтобы ему надоедали. Он любит покой и отдых. И с тех пор как существует человеческий род, он видит, что связан с беспокойным, нервным, раздражительным и истерическим спутником, имя этому спутнику — женщина. У нее всякие там настроения, слезы, обиды, тщеславные желания и полная нравственная безответственность. Но он не мог ее уничтожить, она была ему необходима, хоть и отравляла ему жизнь.

    Мужчина — ленивый и грубый дикарь. Он не любит, чтобы ему надоедали. Он любит покой и отдых. И с тех пор как существует человеческий род, он видит, что связан с беспокойным, нервным, раздражительным и истерическим спутником, имя этому спутнику — женщина. У нее всякие там настроения, слезы, обиды, тщеславные желания и полная нравственная безответственность. Но он не мог ее уничтожить, она была ему необходима, хоть и отравляла ему жизнь.

    — Маленькая хозяйка большого дома · книга
12. «

    Материя — величайшая иллюзия. Другими словами, материя проявляет себя в той или иной форме, а форма — это лишь видимость.

    Материя — величайшая иллюзия. Другими словами, материя проявляет себя в той или иной форме, а форма — это лишь видимость.

    — Смирительная рубашка (Межзвёздный скиталец) · книга
13. «

    Женщины поступаются малым, а требуют всего. Только глянь на них лишний раз, и опутают тебя, привяжут к своей юбке.

    Женщины поступаются малым, а требуют всего. Только глянь на них лишний раз, и опутают тебя, привяжут к своей юбке.

    — Время-не-ждет · книга
14. «

    Не дано ей было следовать за полетом его мысли, и когда она не понимала его рассуждений, полагала, что он ошибается. Рассуждения всех окружающих были понятны ей. Она всегда понимала, что говорят мать и отец, братья и Олни, а потому, когда не понимала Мартина, виноватым считала его.

    Не дано ей было следовать за полетом его мысли, и когда она не понимала его рассуждений, полагала, что он ошибается. Рассуждения всех окружающих были понятны ей. Она всегда понимала, что говорят мать и отец, братья и Олни, а потому, когда не понимала Мартина, виноватым считала его.

    — Мартин Иден · книга
15. «

    На коленях пью, славя чашу мою, Золотой нектар бытия.

    На коленях пью, славя чашу мою, Золотой нектар бытия.

    — Эрнест · книга
16. «

    Забавное зрелище! Такое забавное, что мне хочется громко смеяться. Да, да, хохотать во все горло. Гонки мертвецов и мертвых собак. Как во сне, когда тебя мучает кошмар: ты бежишь со всех ног, чтобы спасти свою жизнь, а подвигаешься страшно медленно.

    Забавное зрелище! Такое забавное, что мне хочется громко смеяться. Да, да, хохотать во все горло. Гонки мертвецов и мертвых собак. Как во сне, когда тебя мучает кошмар: ты бежишь со всех ног, чтобы спасти свою жизнь, а подвигаешься страшно медленно.

    — Тропой ложных солнц · книга
17. «

    Не всегда же любовь кончается трагедией.

    Не всегда же любовь кончается трагедией.

    — Элам Харниш · книга
18. «

    Знакомые! Сплетни! Газетные враки! Да разве все это сильнее любви?

    Знакомые! Сплетни! Газетные враки! Да разве все это сильнее любви?

    — Мартин Иден · книга
19. «

    Я много думал. Не знаю. Так было. Это картина, которую я помню. Все равно как если б я заглянул в окно и увидел человека, пишущего письмо. Они вошли в мою жизнь и вышли из нее. И картина получилась такая, как я сказал: без начала и с непонятным концом.

    Я много думал. Не знаю. Так было. Это картина, которую я помню. Все равно как если б я заглянул в окно и увидел человека, пишущего письмо. Они вошли в мою жизнь и вышли из нее. И картина получилась такая, как я сказал: без начала и с непонятным концом.

    — Тропой ложных солнц · книга
20. «

    — Что же заставляет тебя расстаться со мной и гонит куда-то, точно ты раб? — Бизнес — и это для меня очень важно. — А кто этот Бизнес и почему он имеет такую власть над тобой, могущественным королем? Так зовут твоего бога, которому все вы поклоняетесь, как мой народ поклоняется богу Солнца? Френсис улыбнулся, удивляясь меткости её сравнения, и сказал: — Да, это великий американский бог. И бог очень грозный: когда он карает, то карает быстро и ужасно. — И ты вызвал его недовольство? — спросила она. — Увы, да, хоть я и не знаю чем. Мне нужно ехать сейчас на Уолл-стрит... — Это там его алтарь находится? — перебила она его вопросом. — Да, там находится его алтарь, и там я узнаю, чем я его прогневил и чем могу умилостивить, чтобы искупить свою вину.

    — Что же заставляет тебя расстаться со мной и гонит куда-то, точно ты раб? — Бизнес — и это для меня очень важно. — А кто этот Бизнес и почему он имеет такую власть над тобой, могущественным королем? Так зовут твоего бога, которому все вы поклоняетесь, как мой народ поклоняется богу Солнца? Френсис улыбнулся, удивляясь меткости её сравнения, и сказал: — Да, это великий американский бог. И бог очень грозный: когда он карает, то карает быстро и ужасно. — И ты вызвал его недовольство? — спросила она. — Увы, да, хоть я и не знаю чем. Мне нужно ехать сейчас на Уолл-стрит... — Это там его алтарь находится? — перебила она его вопросом. — Да, там находится его алтарь, и там я узнаю, чем я его прогневил и чем могу умилостивить, чтобы искупить свою вину.

    — Сердца трёх · книга