Джек Лондон: 429 цитат на каждый день

Джек Лондон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 429 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Радость не в том, что твоя работа пользуется успехом, радость – когда работаешь.

   Радость не в том, что твоя работа пользуется успехом, радость – когда работаешь.

   — Расс Бриссенден · книга
2. «

   Мужчина редко понимает, как много значит для него близкая женщина, — во всяком случае, он не ценит ее по-настоящему, пока не лишится семьи. Он не замечает тончайшего, неуловимого тепла, создаваемого присутствием женщины в доме; но едва оно исчезнет, в жизни его образуется пустота, и он смутно тоскует о чем-то, сам не зная, чего же ему недостает. Если его товарищи не более умудрены опытом, чем он сам, они с сомнением покачают головами и начнут пичкать его сильнодействующими лекарствами. Но голод не отпускает — напротив, мучит все сильней; человек теряет вкус к обычному, повседневному существованию, становится мрачен и угрюм; и вот в один прекрасный день, когда сосущая пустота внутри становится нестерпимой, его, наконец, осеняет.

   Мужчина редко понимает, как много значит для него близкая женщина, — во всяком случае, он не ценит ее по-настоящему, пока не лишится семьи. Он не замечает тончайшего, неуловимого тепла, создаваемого присутствием женщины в доме; но едва оно исчезнет, в жизни его образуется пустота, и он смутно тоскует о чем-то, сам не зная, чего же ему недостает. Если его товарищи не более умудрены опытом, чем он сам, они с сомнением покачают головами и начнут пичкать его сильнодействующими лекарствами. Но голод не отпускает — напротив, мучит все сильней; человек теряет вкус к обычному, повседневному существованию, становится мрачен и угрюм; и вот в один прекрасный день, когда сосущая пустота внутри становится нестерпимой, его, наконец, осеняет.

   — Сын Волка · книга
3. «

   Красота и жизнь сплетаются между собою, а сам человек — частица этого удивительного сплетения звездной пыли, солнечных лучей и еще чего-то неведомого.

   Красота и жизнь сплетаются между собою, а сам человек — частица этого удивительного сплетения звездной пыли, солнечных лучей и еще чего-то неведомого.

   — Мартин Иден · книга
4. «

   Жизнь — это неутомимая жажда насыщения, а мир — арена, где сталкиваются все те, кто, стремясь к насыщению, преследует друг друга, охотится друг за другом, поедает друг друга; арена, где льется кровь, где царит жестокость, слепая случайность и хаос без начала и конца.

   Жизнь — это неутомимая жажда насыщения, а мир — арена, где сталкиваются все те, кто, стремясь к насыщению, преследует друг друга, охотится друг за другом, поедает друг друга; арена, где льется кровь, где царит жестокость, слепая случайность и хаос без начала и конца.

   — Белый клык · книга
5. «

   Вряд ли есть на свете зрелище более ужасное, чем вид сильного человека в минуту крайней слабости и упадка духа.

   Вряд ли есть на свете зрелище более ужасное, чем вид сильного человека в минуту крайней слабости и упадка духа.

   — Морской волк · книга
6. «

   Раньше он, по глупости, воображал, что каждый хорошо одетый человек, не принадлежащий к рабочему сословию, обладает силой ума и утонченным чувством прекрасного. Крахмальный воротничок казался ему признаком культуры, и он еще не знал, что университетское образование и истинное знание далеко не одно и то же.

   Раньше он, по глупости, воображал, что каждый хорошо одетый человек, не принадлежащий к рабочему сословию, обладает силой ума и утонченным чувством прекрасного. Крахмальный воротничок казался ему признаком культуры, и он еще не знал, что университетское образование и истинное знание далеко не одно и то же.

   — Мартин Иден · книга
7. «

   Человек, не стремящийся к жизни, ищет путей к смерти.

   Человек, не стремящийся к жизни, ищет путей к смерти.

   — Мартин Иден · книга
8. «

   Жизнь нельзя объяснить интеллектуальными терминами.

   Жизнь нельзя объяснить интеллектуальными терминами.

   — Смирительная рубашка (Межзвёздный скиталец) · книга
9. «

   Любовь явилась в мир раньше членораздельной речи, и на заре существования она усвоила приёмы и способы, которых никогда уже не забывала.

   Любовь явилась в мир раньше членораздельной речи, и на заре существования она усвоила приёмы и способы, которых никогда уже не забывала.

   — Мартин Иден · книга
10. «

    Не важно, где и как мы умрём, — Было бы здоровье, чтобы всё увидеть.

    Не важно, где и как мы умрём, — Было бы здоровье, чтобы всё увидеть.

    — Картинки · книга
11. «

    Верь я в бессмертие, альтруизм был бы для меня выгодным занятием. Я мог бы черт знает как возвысить свою душу. Но, не видя впереди ничего вечного, кроме смерти, и имея в своем распоряжении срок, пока во мне шевелятся и бродят дрожжи, именуемые жизнью, я поступал бы безнравственно, принося какую бы то ни было жертву. Всякая жертва, которая лишила бы меня хоть мига брожения, была бы не только глупа, но и безнравственна по отношению к самому себе. Я не должен терять ничего, обязан как можно лучше использовать свою закваску. Буду ли я приносить жертвы или стану заботиться только о себе в тот отмеренный мне срок, пока я составляю частицу дрожжей и ползаю по земле, — от этого ожидающая меня вечная неподвижность не будет для меня ни легче, ни тяжелее.

    Верь я в бессмертие, альтруизм был бы для меня выгодным занятием. Я мог бы черт знает как возвысить свою душу. Но, не видя впереди ничего вечного, кроме смерти, и имея в своем распоряжении срок, пока во мне шевелятся и бродят дрожжи, именуемые жизнью, я поступал бы безнравственно, принося какую бы то ни было жертву. Всякая жертва, которая лишила бы меня хоть мига брожения, была бы не только глупа, но и безнравственна по отношению к самому себе. Я не должен терять ничего, обязан как можно лучше использовать свою закваску. Буду ли я приносить жертвы или стану заботиться только о себе в тот отмеренный мне срок, пока я составляю частицу дрожжей и ползаю по земле, — от этого ожидающая меня вечная неподвижность не будет для меня ни легче, ни тяжелее.

    — Волк Ларсен · книга
12. «

    — Нет, Принс, здесь что-то кроется, помяни мое слово. Мы еще услышим о нем, если он останется в наших краях. — А если нет? — Тогда великодушию моему будет нанесен удар и плакали мои шестьдесят унций.

    — Нет, Принс, здесь что-то кроется, помяни мое слово. Мы еще услышим о нем, если он останется в наших краях. — А если нет? — Тогда великодушию моему будет нанесен удар и плакали мои шестьдесят унций.

    — Принс · книга
13. «

    В ней не было места для обмана и фальши. Будь что будет, но oн должен оставаться самим собою.

    В ней не было места для обмана и фальши. Будь что будет, но oн должен оставаться самим собою.

    — Мартин Иден · книга
14. «

    В конце концов человеку дана всего одна жизнь – от чего же не прожить ее как следует?

    В конце концов человеку дана всего одна жизнь – от чего же не прожить ее как следует?
15. «

    Забавное зрелище! Такое забавное, что мне хочется громко смеяться. Да, да, хохотать во все горло. Гонки мертвецов и мертвых собак. Как во сне, когда тебя мучает кошмар: ты бежишь со всех ног, чтобы спасти свою жизнь, а подвигаешься страшно медленно.

    Забавное зрелище! Такое забавное, что мне хочется громко смеяться. Да, да, хохотать во все горло. Гонки мертвецов и мертвых собак. Как во сне, когда тебя мучает кошмар: ты бежишь со всех ног, чтобы спасти свою жизнь, а подвигаешься страшно медленно.

    — Тропой ложных солнц · книга
16. «

    Хаукан начал читать. Имбер послушал немного, на лице его выразилось изумление, и он резко прервал его: — Это мои слова, Хаукан, но они идут с твоих губ, а твои уши не слышали их. Хаукан самодовольно улыбнулся и пригладил расчесанные на пробор волосы. — Нет, о Имбер, они идут с бумаги. Мои уши не слыхали их. Слова идут с бумаги и через глаза попадают в мою голову, а потом мои губы передают их тебе. Вот откуда они идут. — Вот откуда они идут. Значит, они на бумаге? — благоговейным шепотом спросил Имбер и пощупал бумагу, со страхом глядя на покрывавшие ее знаки. — Это великое колдовство, а ты, Хаукан, настоящий кудесник.

    Хаукан начал читать. Имбер послушал немного, на лице его выразилось изумление, и он резко прервал его: — Это мои слова, Хаукан, но они идут с твоих губ, а твои уши не слышали их. Хаукан самодовольно улыбнулся и пригладил расчесанные на пробор волосы. — Нет, о Имбер, они идут с бумаги. Мои уши не слыхали их. Слова идут с бумаги и через глаза попадают в мою голову, а потом мои губы передают их тебе. Вот откуда они идут. — Вот откуда они идут. Значит, они на бумаге? — благоговейным шепотом спросил Имбер и пощупал бумагу, со страхом глядя на покрывавшие ее знаки. — Это великое колдовство, а ты, Хаукан, настоящий кудесник.

    — Лига стариков · книга
17. «

    Волки — это сухопутные акулы.

    Волки — это сухопутные акулы.

    — Билл · книга
18. «

    Мужчина — ленивый и грубый дикарь. Он не любит, чтобы ему надоедали. Он любит покой и отдых. И с тех пор как существует человеческий род, он видит, что связан с беспокойным, нервным, раздражительным и истерическим спутником, имя этому спутнику — женщина. У нее всякие там настроения, слезы, обиды, тщеславные желания и полная нравственная безответственность. Но он не мог ее уничтожить, она была ему необходима, хоть и отравляла ему жизнь.

    Мужчина — ленивый и грубый дикарь. Он не любит, чтобы ему надоедали. Он любит покой и отдых. И с тех пор как существует человеческий род, он видит, что связан с беспокойным, нервным, раздражительным и истерическим спутником, имя этому спутнику — женщина. У нее всякие там настроения, слезы, обиды, тщеславные желания и полная нравственная безответственность. Но он не мог ее уничтожить, она была ему необходима, хоть и отравляла ему жизнь.

    — Маленькая хозяйка большого дома · книга
19. «

    Каждый час любви окупается полностью, обе стороны получают свое. В этом деле не может быть ни предъявления счетов, ни претензий: требовать любви просто смешно.

    Каждый час любви окупается полностью, обе стороны получают свое. В этом деле не может быть ни предъявления счетов, ни претензий: требовать любви просто смешно.

    — Маленькая хозяйка большого дома · книга
20. «

    Я чувствовал потребность объясниться, хотя хорошо знал, что тот, кто пускается в объяснения, — пропал.

    Я чувствовал потребность объясниться, хотя хорошо знал, что тот, кто пускается в объяснения, — пропал.

    — Золотой мак · книга