100 цитат Джерома Дэвида Сэлинджера, проверенных временем

Джером Дэвид Сэлинджер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 100 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Человек он был утонченный, но пил как лошадь.

   Человек он был утонченный, но пил как лошадь.

   — Над пропастью во ржи · книга
2. «

   Когда с другими девчонками держишься за руки, у них рука как мертвая, или они все время вертят рукой, будто боятся, что иначе тебе надоест.

   Когда с другими девчонками держишься за руки, у них рука как мертвая, или они все время вертят рукой, будто боятся, что иначе тебе надоест.

   — Над пропастью во ржи · книга
3. «

   Он положил руки на стол и опустил на них голову. Болело все, с головы до ног, и казалось, все зоны боли связаны между собой. Совсем как лампочки на рождественской елке: соединенные общим проводом, они выходят из строя все разом, стоит испортиться одной.

   Он положил руки на стол и опустил на них голову. Болело все, с головы до ног, и казалось, все зоны боли связаны между собой. Совсем как лампочки на рождественской елке: соединенные общим проводом, они выходят из строя все разом, стоит испортиться одной.

   — Дорогой Эсме с любовью - и всякой мерзостью · книга
4. «

   Я параноик наоборот. Я подозреваю, что люди вступают в сговор, чтобы сделать меня счастливым.

   Я параноик наоборот. Я подозреваю, что люди вступают в сговор, чтобы сделать меня счастливым.

   — Выше стропила, плотники · книга
5. «

   Беда с этими умниками. Никогда не могут серьезно поговорить с человеком, если у них нет настроения.

   Беда с этими умниками. Никогда не могут серьезно поговорить с человеком, если у них нет настроения.

   — Над пропастью во ржи · книга
6. «

   Проходя мимо площадки для игр, я остановился и посмотрел, как двое малышей качаются на доске. Один был толстяк, и я взялся рукой за тот конец, где сидел худенький, чтобы их уравновесить, но сразу понял, что я им мешаю, и отошел.

   Проходя мимо площадки для игр, я остановился и посмотрел, как двое малышей качаются на доске. Один был толстяк, и я взялся рукой за тот конец, где сидел худенький, чтобы их уравновесить, но сразу понял, что я им мешаю, и отошел.

   — Над пропастью во ржи · книга
7. «

   Меня до смерти раздражает, когда кричат, что кофе готов, а его все нет.

   Меня до смерти раздражает, когда кричат, что кофе готов, а его все нет.

   — Над пропастью во ржи · книга
8. «

   — ... Где ты? Кто с тобой? — Никого. Я, моя персона и я сам.

   — ... Где ты? Кто с тобой? — Никого. Я, моя персона и я сам.

   — Над пропастью во ржи · книга
9. «

   Он ненавидел, когда его обзывали кретином. Все кретины ненавидят, когда их называют кретинами.

   Он ненавидел, когда его обзывали кретином. Все кретины ненавидят, когда их называют кретинами.

   — Над пропастью во ржи · книга
10. «

    И еще я вспомнил одну штуку. Один раз в кино Джейн сделала мне такое, что я просто обалдел. Шла кинохроника или еще что-то, и вдруг я почувствовал, что меня кто-то гладит по голове, оказалось — Джейн. Удивительно странно все-таки. Ведь она была еще маленькая, а обычно женщины гладят кого-нибудь по голове, когда им уже лет тридцать, и гладят они своего мужа или ребенка. Я иногда глажу свою сестренку по голове — редко, конечно. А тут она, сама еще маленькая, и вдруг гладит тебя по голове. И это у нее до того мило вышло, что я просто очумел.

    И еще я вспомнил одну штуку. Один раз в кино Джейн сделала мне такое, что я просто обалдел. Шла кинохроника или еще что-то, и вдруг я почувствовал, что меня кто-то гладит по голове, оказалось — Джейн. Удивительно странно все-таки. Ведь она была еще маленькая, а обычно женщины гладят кого-нибудь по голове, когда им уже лет тридцать, и гладят они своего мужа или ребенка. Я иногда глажу свою сестренку по голове — редко, конечно. А тут она, сама еще маленькая, и вдруг гладит тебя по голове. И это у нее до того мило вышло, что я просто очумел.

    — Над пропастью во ржи · книга
11. «

    Я… машин не люблю. Понимаешь, мне неинтересно. Лучше бы я себе завёл лошадь, чёрт побери. В лошадях хоть есть что-то человеческое. С лошадью хоть поговорить можно…

    Я… машин не люблю. Понимаешь, мне неинтересно. Лучше бы я себе завёл лошадь, чёрт побери. В лошадях хоть есть что-то человеческое. С лошадью хоть поговорить можно…

    — Холден Колфилд · книга
12. «

    Я себе представил, как они сидят в каком-нибудь баре в своих пижонских клетчатых жилетках и критикуют спектакли, и книги, и женщин, а голоса у них такие усталые, снобистские. Сдохнуть можно от этих типов.

    Я себе представил, как они сидят в каком-нибудь баре в своих пижонских клетчатых жилетках и критикуют спектакли, и книги, и женщин, а голоса у них такие усталые, снобистские. Сдохнуть можно от этих типов.

    — Над пропастью во ржи · книга
13. «

    Половина женатых людей — извращенцы и сами этого не подозревают.

    Половина женатых людей — извращенцы и сами этого не подозревают.

    — Над пропастью во ржи · книга
14. «

    Когда я перебежал через дорогу, мне вдруг показалось, что я исчез. День был какой-то сумасшедший, жуткий холод, ни проблеска солнца, ничего, и казалось, стоит тебе пересечь дорогу, как ты сразу исчезнешь навек.

    Когда я перебежал через дорогу, мне вдруг показалось, что я исчез. День был какой-то сумасшедший, жуткий холод, ни проблеска солнца, ничего, и казалось, стоит тебе пересечь дорогу, как ты сразу исчезнешь навек.

    — Холден Колфилд · книга
15. «

    Моя сестренка, тогда еще совсем маленькая, пила молоко, и я вдруг понял, что она — Бог и молоко — Бог, и все, что она делала, это переливала одного Бога в другого.

    Моя сестренка, тогда еще совсем маленькая, пила молоко, и я вдруг понял, что она — Бог и молоко — Бог, и все, что она делала, это переливала одного Бога в другого.

    — Тедди · книга
16. «

    Мальчишек нужно учить презирать войну, чтобы они смеялись, глядя на картинки в учебниках истории. Если бы немецкие парни презирали насилие, Гитлеру пришлось бы самому вязать себе душегрейки.

    Мальчишек нужно учить презирать войну, чтобы они смеялись, глядя на картинки в учебниках истории. Если бы немецкие парни презирали насилие, Гитлеру пришлось бы самому вязать себе душегрейки.

    — День перед прощанием · книга
17. «

    Я не глядя понял, что это Роберт Экли — он жил в соседней комнате. В нашем крыле на каждые две комнаты была общая душевая, и этот Экли врывался ко мне раз восемьдесят на дню. Кроме того он один из всего общежития не пошел на футбол. Он вообще никуда не ходил. Странный был тип. Он был старшеклассник и проучился в Пэнси уже четыре года, но все его называли только по фамилии — Экли. Даже его сосед по комнате, Херб Гейл, никогда не называл его «Боб» или хоть бы «Эк». Наверное, и жена будет звать его «Экли», если только он когда-нибудь женится.

    Я не глядя понял, что это Роберт Экли — он жил в соседней комнате. В нашем крыле на каждые две комнаты была общая душевая, и этот Экли врывался ко мне раз восемьдесят на дню. Кроме того он один из всего общежития не пошел на футбол. Он вообще никуда не ходил. Странный был тип. Он был старшеклассник и проучился в Пэнси уже четыре года, но все его называли только по фамилии — Экли. Даже его сосед по комнате, Херб Гейл, никогда не называл его «Боб» или хоть бы «Эк». Наверное, и жена будет звать его «Экли», если только он когда-нибудь женится.

    — Над пропастью во ржи · книга
18. «

    В Нью-Йорке за деньги все можно, это я знаю.

    В Нью-Йорке за деньги все можно, это я знаю.

    — Холден Колфилд · книга
19. «

    Если пойдут дети, мы их от всех спрячем.

    Если пойдут дети, мы их от всех спрячем.

    — Над пропастью во ржи · книга
20. «

    По-моему, если тебе не нравится девушка, так нечего с ней валять дурака, а если она тебе нравится, так нравится и ее лицо, а тогда не станешь безобразничать и плевать в нее чем попало.

    По-моему, если тебе не нравится девушка, так нечего с ней валять дурака, а если она тебе нравится, так нравится и ее лицо, а тогда не станешь безобразничать и плевать в нее чем попало.

    — Над пропастью во ржи · книга