95 цитат Джерома Клапки Джерома о жизни и людях

Ниже 95 цитат Джерома Клапки Джерома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Запиши всё, что может понадобиться. Потом просмотри — и зачеркни всё, без чего можно обойтись.

   Запиши всё, что может понадобиться. Потом просмотри — и зачеркни всё, без чего можно обойтись.

   — Трое на четырёх колёсах (Трое на велосипедах) · книга
2. «

   Перегрузить меня работой невозможно: набирать её стало моей страстью. Мои кабинет так набит работой, что в нём не осталось ни дюйма свободного места. Придётся пристроить к дому новое крыло. К тому же я обращаюсь со своей работой очень бережно. В самом деле: иная работа лежит у меня годами, а я даже пальцем до неё не дотронулся. И я горжусь своей работой; то и дело перекладываю её с места на место и стираю с неё пыль. Нет человека, у которого работа была бы в большей сохранности, чем у меня. Но хотя я и пылаю страстью к работе, справедливость мне ещё дороже. Я не прошу больше, чем мне причитается. А она валится на меня, хоть я и не прошу, — так, по крайней мере, мне кажется, — и это меня убивает.

   Перегрузить меня работой невозможно: набирать её стало моей страстью. Мои кабинет так набит работой, что в нём не осталось ни дюйма свободного места. Придётся пристроить к дому новое крыло. К тому же я обращаюсь со своей работой очень бережно. В самом деле: иная работа лежит у меня годами, а я даже пальцем до неё не дотронулся. И я горжусь своей работой; то и дело перекладываю её с места на место и стираю с неё пыль. Нет человека, у которого работа была бы в большей сохранности, чем у меня. Но хотя я и пылаю страстью к работе, справедливость мне ещё дороже. Я не прошу больше, чем мне причитается. А она валится на меня, хоть я и не прошу, — так, по крайней мере, мне кажется, — и это меня убивает.

   — Трое в лодке, не считая собаки · книга
3. «

   В реальной жизни вообще-то курильщиков не назовешь носителями порока. Наоборот: по нашим наблюдениям, это обычно весьма цивилизованные и даже добродушные люди.

   В реальной жизни вообще-то курильщиков не назовешь носителями порока. Наоборот: по нашим наблюдениям, это обычно весьма цивилизованные и даже добродушные люди.

   — На сцене и за кулисами · книга
4. «

   Память — это чародейка, которая вызывает духов. Она подобна дому, где обитают привидения, где неумолчно звучит эхо чьих-то незримых шагов.

   Память — это чародейка, которая вызывает духов. Она подобна дому, где обитают привидения, где неумолчно звучит эхо чьих-то незримых шагов.

   — Первая праздная книга праздного человека · книга
5. «

   Меня больше ничего так не бесит, когда я вижу людей, которые сидят и ничего не делают, когда что-то делаю я.

   Меня больше ничего так не бесит, когда я вижу людей, которые сидят и ничего не делают, когда что-то делаю я.

   — Трое в лодке, не считая собаки · книга
6. «

   Мы пьём за здоровье друг друга и портим собственное здоровье.

   Мы пьём за здоровье друг друга и портим собственное здоровье.

   — Первая праздная книга праздного человека · книга
7. «

   Зато мы приобрели опыт, а за опыт, как говорится, сколько ни заплати – не переплатишь.

   Зато мы приобрели опыт, а за опыт, как говорится, сколько ни заплати – не переплатишь.

   — Трое в лодке, не считая собаки · книга
8. «

   Как это ни печально, но тщеславие — вот истинная сила, движущая колесницу человечества, и не что иное, как лесть, смазывает бегущие колеса. Если вы хотите завоевать любовь и уважение в этом мире — льстите людям. Льстите высшим и низшим, богатым и бедным, глупым и умным, и тогда у вас всё пойдет как по маслу. Хвалите у одного человека добродетели, у другого — пороки. Восхваляйте каждого за все качества, какие у него есть, но в особенности за те, которых у него нет и в помине. Восторгайтесь красотой урода, остроумием дурака, воспитанностью грубияна, и вас будут превозносить до небес за светлый ум и тонкий вкус.

   Как это ни печально, но тщеславие — вот истинная сила, движущая колесницу человечества, и не что иное, как лесть, смазывает бегущие колеса. Если вы хотите завоевать любовь и уважение в этом мире — льстите людям. Льстите высшим и низшим, богатым и бедным, глупым и умным, и тогда у вас всё пойдет как по маслу. Хвалите у одного человека добродетели, у другого — пороки. Восхваляйте каждого за все качества, какие у него есть, но в особенности за те, которых у него нет и в помине. Восторгайтесь красотой урода, остроумием дурака, воспитанностью грубияна, и вас будут превозносить до небес за светлый ум и тонкий вкус.

   — Первая праздная книга праздного человека · книга
9. «

   Застенчивому мужчине не позавидуешь: мужчины его недолюбливают, женщины презирают, и он сам себя недолюбливает и презирает одновременно. К застенчивости невозможно привыкнуть, и только время может исцелить этот недуг.

   Застенчивому мужчине не позавидуешь: мужчины его недолюбливают, женщины презирают, и он сам себя недолюбливает и презирает одновременно. К застенчивости невозможно привыкнуть, и только время может исцелить этот недуг.

   — Досужие размышления досужего человека · книга
10. «

    Мы заучили кучу гладких фраз о преступности войны и благодарим Бога за то, что живем в наше мирное торговое время и можем всю нашу мысль и энергию посвящать взаимному ограблению и надувательству.

    Мы заучили кучу гладких фраз о преступности войны и благодарим Бога за то, что живем в наше мирное торговое время и можем всю нашу мысль и энергию посвящать взаимному ограблению и надувательству.
11. «

    Всё кажется привлекательным сквозь смягчающую дымку времени.

    Всё кажется привлекательным сквозь смягчающую дымку времени.

    — Первая праздная книга праздного человека · книга
12. «

    Любовь подобна кори: все мы должны ею переболеть. И, подобно кори, мы подхватываем ее лишь однажды, о втором разе можно не беспокоиться. <...> Нет, этот недуг не поражает нас дважды. Купидон не тратит вторую стрелу на единожды пронзенное сердце.

    Любовь подобна кори: все мы должны ею переболеть. И, подобно кори, мы подхватываем ее лишь однажды, о втором разе можно не беспокоиться. <...> Нет, этот недуг не поражает нас дважды. Купидон не тратит вторую стрелу на единожды пронзенное сердце.

    — Досужие размышления досужего человека · книга
13. «

    Мы, люди, – дети солнца. Мы любим свет и жизнь. Вот почему мы скучиваемся в городах, а в деревнях год от году становится все малолюднее. Днем, при солнечном свете, когда нас окружает живая и деятельная природа, нам по душе зеленые луга и густые дубравы. Но во мраке ночи, когда засыпает наша мать-земля, а мы бодрствуем, – о, какой унылой представляется нам вселенная, и нам становится страшно, как детям в пустом доме. И тогда к горлу подступают рыдания, и мы тоскуем по освещенным фонарями улицам, по человеческим голосам, по напряженному биению пульса человеческой жизни. Мы кажемся себе такими слабыми и ничтожными перед лицом великого безмолвия, нарушаемого только шелестом листьев под порывами ночного ветра. Вокруг нас витают призраки, и от их подавленных вздохов нам грустно-грустно. Нет, уж лучше будем собираться вместе в больших городах, устраивать иллюминации с помощью миллионов газовых рожков, кричать и петь хором и считать себя героями.

    Мы, люди, – дети солнца. Мы любим свет и жизнь. Вот почему мы скучиваемся в городах, а в деревнях год от году становится все малолюднее. Днем, при солнечном свете, когда нас окружает живая и деятельная природа, нам по душе зеленые луга и густые дубравы. Но во мраке ночи, когда засыпает наша мать-земля, а мы бодрствуем, – о, какой унылой представляется нам вселенная, и нам становится страшно, как детям в пустом доме. И тогда к горлу подступают рыдания, и мы тоскуем по освещенным фонарями улицам, по человеческим голосам, по напряженному биению пульса человеческой жизни. Мы кажемся себе такими слабыми и ничтожными перед лицом великого безмолвия, нарушаемого только шелестом листьев под порывами ночного ветра. Вокруг нас витают призраки, и от их подавленных вздохов нам грустно-грустно. Нет, уж лучше будем собираться вместе в больших городах, устраивать иллюминации с помощью миллионов газовых рожков, кричать и петь хором и считать себя героями.

    — Трое в лодке, не считая собаки · книга
14. «

    Всякое честолюбие есть не что иное, как облагороженное тщеславие.

    Всякое честолюбие есть не что иное, как облагороженное тщеславие.

    — Первая праздная книга праздного человека · книга
15. «

    «Помню, я однажды отправился в Британский музей почитать о способах лечения какой-то пустяковой болезни, которой я захворал, — кажется, это была сенная лихорадка. <...> Мне захотелось узнать, чем я ещё болен. Я прочитал о пляске святого Витта и узнал, как и следовало ожидать, что болен этой болезнью. Заинтересовавшись своим состоянием, я решил исследовать его основательно и стал читать в алфавитном порядке. Я прочитал про атаксию и узнал, что недавно заболел ею и что острый период наступит недели через две. Брайтовой болезнью я страдал, к счастью, в легкой форме и, следовательно, мог еще прожить многие годы. У меня был дифтерит с серьезными осложнениями, а холерой я, по-видимому, болен с раннего детства. Я добросовестно проработал все двадцать шесть букв алфавита и убедился, что единственная болезнь, которой у меня нет, — это воспаление коленной чашечки». Сначала я немного огорчился — это показалось мне незаслуженной обидой. Почему у меня нет воспаления коленной чашечки? Чем объяснить такую несправедливость? Но вскоре менее хищные чувства взяли верх. Я подумал о том, что у меня есть все другие болезни, известные в медицине, стал менее жадным и решил обойтись без воспаления коленной чашечки.

    «Помню, я однажды отправился в Британский музей почитать о способах лечения какой-то пустяковой болезни, которой я захворал, — кажется, это была сенная лихорадка. <...> Мне захотелось узнать, чем я ещё болен. Я прочитал о пляске святого Витта и узнал, как и следовало ожидать, что болен этой болезнью. Заинтересовавшись своим состоянием, я решил исследовать его основательно и стал читать в алфавитном порядке. Я прочитал про атаксию и узнал, что недавно заболел ею и что острый период наступит недели через две. Брайтовой болезнью я страдал, к счастью, в легкой форме и, следовательно, мог еще прожить многие годы. У меня был дифтерит с серьезными осложнениями, а холерой я, по-видимому, болен с раннего детства. Я добросовестно проработал все двадцать шесть букв алфавита и убедился, что единственная болезнь, которой у меня нет, — это воспаление коленной чашечки». Сначала я немного огорчился — это показалось мне незаслуженной обидой. Почему у меня нет воспаления коленной чашечки? Чем объяснить такую несправедливость? Но вскоре менее хищные чувства взяли верх. Я подумал о том, что у меня есть все другие болезни, известные в медицине, стал менее жадным и решил обойтись без воспаления коленной чашечки.

    — Джером Клапка Джером · книга
16. «

    Увы! К сожалению, жизнь меняет нас всех. Мир похож на жуткую мясорубку, в которую запихивают свежесть, чистоту и сияние, а на выходе получают нечто потрепанное, брюзгливое и сморщенное. <...> Ах, как восхитительна энергия юности!

    Увы! К сожалению, жизнь меняет нас всех. Мир похож на жуткую мясорубку, в которую запихивают свежесть, чистоту и сияние, а на выходе получают нечто потрепанное, брюзгливое и сморщенное. <...> Ах, как восхитительна энергия юности!

    — Досужие размышления досужего человека · книга
17. «

    Невозможно от души наслаждаться бездельем, если не обременён делами. Какая радость от ничегонеделания, если и заняться нечем? В таком случае потеря времени становится всего лишь работой, причем самой утомительной из всех возможных. Праздность, как и поцелуи, сладка, лишь когда предаешься ей украдкой.

    Невозможно от души наслаждаться бездельем, если не обременён делами. Какая радость от ничегонеделания, если и заняться нечем? В таком случае потеря времени становится всего лишь работой, причем самой утомительной из всех возможных. Праздность, как и поцелуи, сладка, лишь когда предаешься ей украдкой.

    — Досужие размышления досужего человека · книга
18. «

    …меч — сам судья и адвокат, истец и палач, за взятое он платит тем, что оставляет в живых того, у кого берет, если, конечно, захочет.

    …меч — сам судья и адвокат, истец и палач, за взятое он платит тем, что оставляет в живых того, у кого берет, если, конечно, захочет.

    — Трое в лодке, не считая собаки · книга
19. «

    Даже величайшие умы никогда и ни в чем не достигают своего идеала.

    Даже величайшие умы никогда и ни в чем не достигают своего идеала.

    — Трое в лодке, не считая собаки · книга
20. «

    Вообще, как я заметил, почти все вещи в этом мире выглядят на картинах куда лучше, чем в действительности.

    Вообще, как я заметил, почти все вещи в этом мире выглядят на картинах куда лучше, чем в действительности.

    — Трое в лодке, не считая собаки · книга