232 мудрых мыслей Джоанна Харриса

Ниже 232 цитаты Джоанна Харриса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Любое путешествие расширяет горизонты и прочищает мозги.

   Любое путешествие расширяет горизонты и прочищает мозги.

   — Кошка, шляпа и кусок веревки · книга
2. «

   Иногда, впрочем, Судьба сама вручает подобные подарки, и тут уж держи ухо востро. Carpe diem, а кто прозевал удачу, пусть идет к черту.

   Иногда, впрочем, Судьба сама вручает подобные подарки, и тут уж держи ухо востро. Carpe diem, а кто прозевал удачу, пусть идет к черту.

   — Леденцовые Туфельки · книга
3. «

   Вон сколько сердец ты уже собрала, — сказала она, — а своего собственного сердца у тебя как не было, так и нет. Я тебе для этого понадобилась? Чтобы больше не быть такой одинокой? Я смотрела на нее с негодованием, утратив дар речи. Разве крысолов крал детей во имя любви? Разве Большой Злой Волк соблазнял Красную Шапочку из нелепого желания обрести друга? Я — Злая Ведьма, я — самая мрачная из всех волшебных сказок, и не смей меня жалеть!.

   Вон сколько сердец ты уже собрала, — сказала она, — а своего собственного сердца у тебя как не было, так и нет. Я тебе для этого понадобилась? Чтобы больше не быть такой одинокой? Я смотрела на нее с негодованием, утратив дар речи. Разве крысолов крал детей во имя любви? Разве Большой Злой Волк соблазнял Красную Шапочку из нелепого желания обрести друга? Я — Злая Ведьма, я — самая мрачная из всех волшебных сказок, и не смей меня жалеть!.

   — Зози · книга
4. «

   Всякая школа — это немного бойня.

   Всякая школа — это немного бойня.

   — Джентльмены и игроки · книга
5. «

   Словно в лондонском рассвете готова была распахнуться дверь в иной мир, где все еще может быть.

   Словно в лондонском рассвете готова была распахнуться дверь в иной мир, где все еще может быть.

   — Ежевичное вино · книга
6. «

   Люди вообще склонны все воспринимать буквально. Им кажется, что мир начнет вертеться в другую сторону из-за их личных маленьких проблем и забот. Они совершенно не имеют представления ни о глобальности некоторых явлений, ни о собственной незначительности.

   Люди вообще склонны все воспринимать буквально. Им кажется, что мир начнет вертеться в другую сторону из-за их личных маленьких проблем и забот. Они совершенно не имеют представления ни о глобальности некоторых явлений, ни о собственной незначительности.

   — Рейно · книга
7. «

   Шансы на будущее тебе даются в тот день, когда ты появляешься на свет; собственно, это наш единственный шанс. И некоторые потом всю жизнь только и делают, что придумывают извинения для собственных неудач <...>, а некоторые пускают в ход все средства, все время повышают ставки, используют любую уловку, обманывают, где только могут... И выигрывают.

   Шансы на будущее тебе даются в тот день, когда ты появляешься на свет; собственно, это наш единственный шанс. И некоторые потом всю жизнь только и делают, что придумывают извинения для собственных неудач <...>, а некоторые пускают в ход все средства, все время повышают ставки, используют любую уловку, обманывают, где только могут... И выигрывают.

   — Леденцовые Туфельки · книга
8. «

   Предложить человеку пищу значит протянуть руку дружбы; принять пищу значит быть принятым в любую, даже самую замкнутую общину.

   Предложить человеку пищу значит протянуть руку дружбы; принять пищу значит быть принятым в любую, даже самую замкнутую общину.

   — Вианн Роше · книга
9. «

   Прошлое... прошлое никогда не кончается. Мы тащим его за собой повсюду, точно бродячая собака консервную банку, привязаную к ее хвосту хулиганами. И если попытаться убежать от прошлого, оно загремит еще сильнее. И будет греметь пока не сведет тебя с ума.

   Прошлое... прошлое никогда не кончается. Мы тащим его за собой повсюду, точно бродячая собака консервную банку, привязаную к ее хвосту хулиганами. И если попытаться убежать от прошлого, оно загремит еще сильнее. И будет греметь пока не сведет тебя с ума.

   — Мальчик с голубыми глазами · книга
10. «

    Покажите мне любую мать, и я докажу вам, что она — лгунья. Мы рассказываем своим детям не о том, каков окружающий мир, а о том, каким ему следовало бы быть. Говорим, что там нет ни чудовищ, ни призраков, что если поступать хорошо, то и люди будут делать тебе добро, что Матерь Божья всегда будет рядом и защитит тебя. И, разумеется, мы никогда не называем это ложью — ведь у нас самые лучшие намерения, мы хотим своим детям только добра, — но тем не менее это самая настоящая ложь.

    Покажите мне любую мать, и я докажу вам, что она — лгунья. Мы рассказываем своим детям не о том, каков окружающий мир, а о том, каким ему следовало бы быть. Говорим, что там нет ни чудовищ, ни призраков, что если поступать хорошо, то и люди будут делать тебе добро, что Матерь Божья всегда будет рядом и защитит тебя. И, разумеется, мы никогда не называем это ложью — ведь у нас самые лучшие намерения, мы хотим своим детям только добра, — но тем не менее это самая настоящая ложь.

    — Леденцовые Туфельки · книга
11. «

    Maman? — Она знает, что я не сплю. — Ты ведь не умрёшь, правда? Я тихо рассмеялась в темноте и ответила с лаской в голосе: — Все когда-нибудь умирают. — Но ты ведь ещё долго не умрёшь? — настаивает она. — Будешь жить много-много лет, да? — Хотелось бы надеяться.

    Maman? — Она знает, что я не сплю. — Ты ведь не умрёшь, правда? Я тихо рассмеялась в темноте и ответила с лаской в голосе: — Все когда-нибудь умирают. — Но ты ведь ещё долго не умрёшь? — настаивает она. — Будешь жить много-много лет, да? — Хотелось бы надеяться.

    — Шоколад · книга
12. «

    Париж — это вовсе и не город, а просто целая куча таких русских кукол, матрёшек, которые вставляются одна в другую, — и у каждой свои привычки и предрассудки; у каждой своя церковь, или мечеть, или синагога; и все они заражены фанатизмом, сплетнями, все члены каких-то организаций, и среди них, как и повсюду, есть козлы отпущения, неудачники, любовники, вожаки и отверженные, подлежащие всеобщему осмеянию и презрению.

    Париж — это вовсе и не город, а просто целая куча таких русских кукол, матрёшек, которые вставляются одна в другую, — и у каждой свои привычки и предрассудки; у каждой своя церковь, или мечеть, или синагога; и все они заражены фанатизмом, сплетнями, все члены каких-то организаций, и среди них, как и повсюду, есть козлы отпущения, неудачники, любовники, вожаки и отверженные, подлежащие всеобщему осмеянию и презрению.

    — Леденцовые Туфельки · книга
13. «

    Я помню, что когда-то и сама была такой же. Я помню свое пренебрежение условностями и этот постоянный вызов. Но материнство все меняет. Материнство делает из нас трусих. Трусих, обманщиц и... кое-кого похуже...

    Я помню, что когда-то и сама была такой же. Я помню свое пренебрежение условностями и этот постоянный вызов. Но материнство все меняет. Материнство делает из нас трусих. Трусих, обманщиц и... кое-кого похуже...

    — Вианн Роше · книга
14. «

    Все дело в моменте. Одна маленькая бессмысленная ложь выбирает для себя подходящий момент, и крошечный камешек может разбудить горную лавину. Слово порой действует так же. Маленькая ложь становится этой самой лавиной, все сметающей на пути, с ревом крушащей мир, полностью меняющей его форму и как бы заново прокладывающей русло нашей жизни.

    Все дело в моменте. Одна маленькая бессмысленная ложь выбирает для себя подходящий момент, и крошечный камешек может разбудить горную лавину. Слово порой действует так же. Маленькая ложь становится этой самой лавиной, все сметающей на пути, с ревом крушащей мир, полностью меняющей его форму и как бы заново прокладывающей русло нашей жизни.

    — Альбертина · книга
15. «

    Индейцы майя покрывали тела татуировкой, желая умилостивить богов. Они считали, что татуировка способна выявить форму души, скрытую под кожей.

    Индейцы майя покрывали тела татуировкой, желая умилостивить богов. Они считали, что татуировка способна выявить форму души, скрытую под кожей.

    — Моргана Дюбуа · книга
16. «

    Джей всегда был такой: набрасывался на жизнь так, словно она никогда не иссякнет, словно то, что закупорено внутри его, будет жить вечно, успех будет следовать за успехом в вихре праздника без конца.

    Джей всегда был такой: набрасывался на жизнь так, словно она никогда не иссякнет, словно то, что закупорено внутри его, будет жить вечно, успех будет следовать за успехом в вихре праздника без конца.

    — Ежевичное вино · книга
17. «

    Мне вдруг стало невыносимо горько за дочь, выдумывающую невидимых друзей, чтобы заполнить пространство вокруг себя. Только мать-эгоистка может вообразить, будто она одна способна заполнить это пространство. Эгоистка и слепая.

    Мне вдруг стало невыносимо горько за дочь, выдумывающую невидимых друзей, чтобы заполнить пространство вокруг себя. Только мать-эгоистка может вообразить, будто она одна способна заполнить это пространство. Эгоистка и слепая.

    — Вианн Роше · книга
18. «

    Он не любил ярмарки. В них есть что-то зловещее: люди бродят под выцветшими тентами и пытаются ускакать обратно в детство на карусельных лошадках.

    Он не любил ярмарки. В них есть что-то зловещее: люди бродят под выцветшими тентами и пытаются ускакать обратно в детство на карусельных лошадках.

    — Небесная подруга · книга
19. «

    Пятьдесят — это всегда звучало для меня как глубокая старость. Пятьдесят, полстолетия. А сейчас эти пятьдесят так пугающе близки.

    Пятьдесят — это всегда звучало для меня как глубокая старость. Пятьдесят, полстолетия. А сейчас эти пятьдесят так пугающе близки.

    — Вианн Роше · книга
20. «

    Гадание — всего лишь способ открыть то, что тебе уже известно.

    Гадание — всего лишь способ открыть то, что тебе уже известно.

    — Вианн Роше · книга