317 цитат Джоанна Харриса, которые цепляют

Ниже 317 цитат Джоанна Харриса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Разумеется, самое замечательное в Библии то, что в ней найдешь всему оправдание — даже разврату, кровосмешению и истреблению младенцев.

   Разумеется, самое замечательное в Библии то, что в ней найдешь всему оправдание — даже разврату, кровосмешению и истреблению младенцев.

   — Блаженные шуты · книга
2. «

   Люди редко видят то, что есть на самом деле, а не то, что им кажется. Они видят только то, что мы позволяем им увидеть...

   Люди редко видят то, что есть на самом деле, а не то, что им кажется. Они видят только то, что мы позволяем им увидеть...

   — Леденцовые Туфельки · книга
3. «

   Все дело в моменте. Одна маленькая бессмысленная ложь выбирает для себя подходящий момент, и крошечный камешек может разбудить горную лавину. Слово порой действует так же. Маленькая ложь становится этой самой лавиной, все сметающей на пути, с ревом крушащей мир, полностью меняющей его форму и как бы заново прокладывающей русло нашей жизни.

   Все дело в моменте. Одна маленькая бессмысленная ложь выбирает для себя подходящий момент, и крошечный камешек может разбудить горную лавину. Слово порой действует так же. Маленькая ложь становится этой самой лавиной, все сметающей на пути, с ревом крушащей мир, полностью меняющей его форму и как бы заново прокладывающей русло нашей жизни.

   — Альбертина · книга
4. «

   Дикая земляника повсюду рассылает свои побеги, и каждый из них становится как бы ее форпостом, с которого впоследствии продолжится дальнейшее вторжение.

   Дикая земляника повсюду рассылает свои побеги, и каждый из них становится как бы ее форпостом, с которого впоследствии продолжится дальнейшее вторжение.

   — Рейно · книга
5. «

   Как известно, из всех орехов, что лежат в мешке, громче всех гремят пустые.

   Как известно, из всех орехов, что лежат в мешке, громче всех гремят пустые.

   — Оми Аль-Джерба · книга
6. «

   Когда жизнь наносит один из самых страшных ударов — смерть отца или матери, разрыв отношений с близким другом, положительный тест на страшную болезнь или на нежелательную беременность, смертный приговор или последний шаг с крыши небоскреба, — в какой-то момент человека охватывает абсолютная беспечность, почти эйфория, и возникает ощущение, что наконец-то обрезана та нить, что привязывает всех нас к нашим надеждам. Человек по инерции отлетает в противоположном направлении и оказывается во власти полной, но мимолетной свободы.

   Когда жизнь наносит один из самых страшных ударов — смерть отца или матери, разрыв отношений с близким другом, положительный тест на страшную болезнь или на нежелательную беременность, смертный приговор или последний шаг с крыши небоскреба, — в какой-то момент человека охватывает абсолютная беспечность, почти эйфория, и возникает ощущение, что наконец-то обрезана та нить, что привязывает всех нас к нашим надеждам. Человек по инерции отлетает в противоположном направлении и оказывается во власти полной, но мимолетной свободы.

   — Альбертина · книга
7. «

   ... Мы, люди, изначально отнюдь не были предназначены для жизни с такой лихорадочной скоростью; мы словно вечно убегаем от преследования, словно вечно за чем-то гонимся, что-то хватаем и тут же бросаемся вдогонку за следующей вещью; мы бегаем, точно лабораторные крысы по лабиринту...

   ... Мы, люди, изначально отнюдь не были предназначены для жизни с такой лихорадочной скоростью; мы словно вечно убегаем от преследования, словно вечно за чем-то гонимся, что-то хватаем и тут же бросаемся вдогонку за следующей вещью; мы бегаем, точно лабораторные крысы по лабиринту...

   — Кошка, шляпа и кусок веревки · книга
8. «

   Я никогда ничего не обещала. И никогда не собиралась менять направление ветра. Но если уж ты можешь путешествовать во Времени, можешь вернуться назад и почувствовать себя прежней, то неужели же не попробуешь сделать это — хотя бы раз?

   Я никогда ничего не обещала. И никогда не собиралась менять направление ветра. Но если уж ты можешь путешествовать во Времени, можешь вернуться назад и почувствовать себя прежней, то неужели же не попробуешь сделать это — хотя бы раз?

   — Вианн Роше · книга
9. «

   Даже самый скучный и неинтересный герой станет больше похож на человека, если подарить ему любимое существо. Ребенка, возлюбленного или хотя бы собаку.

   Даже самый скучный и неинтересный герой станет больше похож на человека, если подарить ему любимое существо. Ребенка, возлюбленного или хотя бы собаку.

   — Ежевичное вино · книга
10. «

    Нельзя недооценивать глупость человеческую.

    Нельзя недооценивать глупость человеческую.

    — Джентльмены и игроки · книга
11. «

    Нам нужно соответствовать здешнему обществу и лишний раз не привлекать к себе ненужного внимания.

    Нам нужно соответствовать здешнему обществу и лишний раз не привлекать к себе ненужного внимания.

    — Вианн Роше · книга
12. «

    У людей долгая память.

    У людей долгая память.

    — Преподобный Холмс · книга
13. «

    С нами живет зло. Зло торжествующе улыбается, носит яркие одежды. Ребенком я в страхе слушал сказку о том, как ведьма заманивала маленьких деток в пряничный домик, чтобы их съесть. Я смотрю на ее лавку в блестящей упаковке, словно подарок, ожидающий, когда его раскроют, и думаю, сколько же человек, сколько душ она уже безвозвратно совратила.

    С нами живет зло. Зло торжествующе улыбается, носит яркие одежды. Ребенком я в страхе слушал сказку о том, как ведьма заманивала маленьких деток в пряничный домик, чтобы их съесть. Я смотрю на ее лавку в блестящей упаковке, словно подарок, ожидающий, когда его раскроют, и думаю, сколько же человек, сколько душ она уже безвозвратно совратила.

    — Рейно · книга
14. «

    Время ведет себя совершенно иначе, если достаточно долго прожить на одном месте: времена года сменяют друг друга, трава вырастает и вянет, шрамы на мебели темнеют от времени. И становится так легко вообразить себе, что теперь это мой родной край.

    Время ведет себя совершенно иначе, если достаточно долго прожить на одном месте: времена года сменяют друг друга, трава вырастает и вянет, шрамы на мебели темнеют от времени. И становится так легко вообразить себе, что теперь это мой родной край.

    — Вианн Роше · книга
15. «

    Когда побываешь в стольких местах, в скольких ухитрились побывать мы с Анук, то невольно начинаешь понимать, что люди везде более или менее одинаковы.

    Когда побываешь в стольких местах, в скольких ухитрились побывать мы с Анук, то невольно начинаешь понимать, что люди везде более или менее одинаковы.

    — Вианн Роше · книга
16. «

    Она отчаянно, с ожесточением отбивалась от всего, что могло даровать ей поддержку и утешение.

    Она отчаянно, с ожесточением отбивалась от всего, что могло даровать ей поддержку и утешение.

    — Шоколад · книга
17. «

    Хотя говорят же, бойтесь послушных детей: в один прекрасный день мозги у них вспыхивают так, что еретики-алхимики удивятся. То ли это самоутверждение, то ли борьба за независимость.

    Хотя говорят же, бойтесь послушных детей: в один прекрасный день мозги у них вспыхивают так, что еретики-алхимики удивятся. То ли это самоутверждение, то ли борьба за независимость.

    — Блаженные шуты · книга
18. «

    Старые писатели не умирают... Они просто доходят до ручки.

    Старые писатели не умирают... Они просто доходят до ручки.

    — Ежевичное вино · книга
19. «

    Участие не всегда приносит облегчение, иногда лучше выплакать своё горе.

    Участие не всегда приносит облегчение, иногда лучше выплакать своё горе.

    — Вианн Роше · книга
20. «

    В жизни счастливых концов на всех не хватает.

    В жизни счастливых концов на всех не хватает.

    — Ежевичное вино · книга