349 цитат Джоанна Харриса, ставших крылатыми

Ниже 349 цитат Джоанна Харриса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Они так живут. Пытаются защититься от всего. От жизни. От смерти.

   Они так живут. Пытаются защититься от всего. От жизни. От смерти.

   — Арманда Вуазен · книга
2. «

   Пятьдесят — это всегда звучало для меня как глубокая старость. Пятьдесят, полстолетия. А сейчас эти пятьдесят так пугающе близки.

   Пятьдесят — это всегда звучало для меня как глубокая старость. Пятьдесят, полстолетия. А сейчас эти пятьдесят так пугающе близки.

   — Вианн Роше · книга
3. «

   Будто нечто, на что Джей годами смотрел, не видя, внезапно совершенно прояснилось.

   Будто нечто, на что Джей годами смотрел, не видя, внезапно совершенно прояснилось.

   — Ежевичное вино · книга
4. «

   Учитель должен быть прежде всего актером, держать публику в руках и заправлять на сцене.

   Учитель должен быть прежде всего актером, держать публику в руках и заправлять на сцене.

   — Джентльмены и игроки · книга
5. «

   Очень часто человек встречает свою судьбу именно тогда, когда изо всех сил старается ее избежать.

   Очень часто человек встречает свою судьбу именно тогда, когда изо всех сил старается ее избежать.

   — Евангелие от Локи · книга
6. «

   Отпущение грехов и прощение — далеко не одно и то же.

   Отпущение грехов и прощение — далеко не одно и то же.

   — Рейно · книга
7. «

   Он был забавным и противоречивым, с шиком нес свою депрессию.

   Он был забавным и противоречивым, с шиком нес свою депрессию.

   — Ежевичное вино · книга
8. «

   Дети постоянно меняются и, словно танцуя, уходят от нас сквозь быстро текущие годы. Анук в девять лет, Анук в двенадцать, Анук в двадцать, а там...

   Дети постоянно меняются и, словно танцуя, уходят от нас сквозь быстро текущие годы. Анук в девять лет, Анук в двенадцать, Анук в двадцать, а там...

   — Вианн Роше · книга
9. «

   Разумеется, самое замечательное в Библии то, что в ней найдешь всему оправдание — даже разврату, кровосмешению и истреблению младенцев.

   Разумеется, самое замечательное в Библии то, что в ней найдешь всему оправдание — даже разврату, кровосмешению и истреблению младенцев.

   — Блаженные шуты · книга
10. «

    Сегодня опять выслушивал исповеди. В основном очень скучные, полные всяких мелких грешков и повседневных забот. Жолин Дру не ладит с сыном, Каро Клермон нарушила пост, Франсуа Пансон втайне мечтает о даме, которая раза в два его моложе и, к счастью, понятия не имеет, что является объектом тайной страсти старика, а младший сын Лорана Дюмона, Пьер, решил шокировать меня совершенно неправдоподобными заявлениями о своих связях с преступным миром.

    Сегодня опять выслушивал исповеди. В основном очень скучные, полные всяких мелких грешков и повседневных забот. Жолин Дру не ладит с сыном, Каро Клермон нарушила пост, Франсуа Пансон втайне мечтает о даме, которая раза в два его моложе и, к счастью, понятия не имеет, что является объектом тайной страсти старика, а младший сын Лорана Дюмона, Пьер, решил шокировать меня совершенно неправдоподобными заявлениями о своих связях с преступным миром.

    — Рейно · книга
11. «

    Кусочки утраченного времени, когда люди еще верили в волшебство и половины мира не было на картах.

    Кусочки утраченного времени, когда люди еще верили в волшебство и половины мира не было на картах.

    — Ежевичное вино · книга
12. «

    Любовь не купишь жертвами.

    Любовь не купишь жертвами.

    — Чай с птицами · книга
13. «

    Как известно, из всех орехов, что лежат в мешке, громче всех гремят пустые.

    Как известно, из всех орехов, что лежат в мешке, громче всех гремят пустые.

    — Оми Аль-Джерба · книга
14. «

    Доброта и жестокость порой убивают одинаково легко.

    Доброта и жестокость порой убивают одинаково легко.

    — Леденцовые Туфельки · книга
15. «

    Но магия, как и вино, хороша лишь в определенных условиях.

    Но магия, как и вино, хороша лишь в определенных условиях.

    — Ежевичное вино · книга
16. «

    Потерю друга трудней всего перенести, именно поэтому сама я всегда старалась держаться в сторонке, не влезать слишком глубоко в жизненные проблемы тех, кто рядом со мной.

    Потерю друга трудней всего перенести, именно поэтому сама я всегда старалась держаться в сторонке, не влезать слишком глубоко в жизненные проблемы тех, кто рядом со мной.

    — Вианн Роше · книга
17. «

    Должны ли мы что-либо кому-либо, кроме себя самих? Чем мы обязаны Создателю, восседающему на золотом троне и выносящему всякому свой приговор? Я просил его, чтоб он создал меня? Просили ли мы все, чтоб нас, как игральные кости, кинули в этот мир?

    Должны ли мы что-либо кому-либо, кроме себя самих? Чем мы обязаны Создателю, восседающему на золотом троне и выносящему всякому свой приговор? Я просил его, чтоб он создал меня? Просили ли мы все, чтоб нас, как игральные кости, кинули в этот мир?

    — Блаженные шуты · книга
18. «

    Я не знаю, как его утешить, да думаю, он и не нуждается в моих словах утешения. Ему просто хочется высказаться. Не желая оскорблять его горе штампами, я промолчала.

    Я не знаю, как его утешить, да думаю, он и не нуждается в моих словах утешения. Ему просто хочется высказаться. Не желая оскорблять его горе штампами, я промолчала.

    — Вианн Роше · книга
19. «

    На мой взгляд, нет такого понятия, как хороший или плохой христианин. Есть плохие и хорошие люди.

    На мой взгляд, нет такого понятия, как хороший или плохой христианин. Есть плохие и хорошие люди.

    — Вианн Роше · книга
20. «

    Меня бесила мать, и я демонстрировала это всем своим видом с изощрённостью, присущей моему возрасту. Я сама подкидывала матери всевозможные поводы, чтобы ко мне цепляться. <...> Я ломала сотни установленных ею правил, и каждое нарушение неизменно вызывало в ней ярость и отчаяние. Она цеплялась за свои дурацкие правила, потому что с их помощью привыкла держать нас в узде. Без них она стала бы такой же, как и мы, осиротевшей, потерянной. Конечно, тогда я этого не понимала.

    Меня бесила мать, и я демонстрировала это всем своим видом с изощрённостью, присущей моему возрасту. Я сама подкидывала матери всевозможные поводы, чтобы ко мне цепляться. <...> Я ломала сотни установленных ею правил, и каждое нарушение неизменно вызывало в ней ярость и отчаяние. Она цеплялась за свои дурацкие правила, потому что с их помощью привыкла держать нас в узде. Без них она стала бы такой же, как и мы, осиротевшей, потерянной. Конечно, тогда я этого не понимала.

    — Пять четвертинок апельсина · книга