407 цитат, которые говорил Джоанн Харрис

Ниже 407 цитат Джоанна Харриса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Когда его спрашивают, чем он объясняет такой впечатляющий триумф, он отвечает: «Обычным везением. – Он лукаво улыбается нашему корреспонденту. – И конечно, капелькой волшебства».

   Когда его спрашивают, чем он объясняет такой впечатляющий триумф, он отвечает: «Обычным везением. – Он лукаво улыбается нашему корреспонденту. – И конечно, капелькой волшебства».

   — Ежевичное вино · книга
2. «

   Надежда — вот самый злобный из тех демонов, что скрываются среди прочих неожиданных вещей в маленьком ящичке Пандоры…

   Надежда — вот самый злобный из тех демонов, что скрываются среди прочих неожиданных вещей в маленьком ящичке Пандоры…

   — Голубоглазый · книга
3. «

   Но вместо того чтоб освободить его, она поймала его в ловушку детства.

   Но вместо того чтоб освободить его, она поймала его в ловушку детства.

   — Ежевичное вино · книга
4. «

   Случайности эти отнюдь не случайны. Они повторяются циклично.

   Случайности эти отнюдь не случайны. Они повторяются циклично.

   — Вианн Роше · книга
5. «

   Может быть, просто выжить — недостаточно. <...> Может, нам надо научиться давать отпор.

   Может быть, просто выжить — недостаточно. <...> Может, нам надо научиться давать отпор.

   — Мадо Прато · книга
6. «

   «Бойкое, говорливое вино, весёлое и немного нахальное, с пикантным привкусом чёрной смородины», если верить этикетке. Не из тех вообще-то, какие хранят, но он сохранил. Из ностальгии. Для особого случая...

   «Бойкое, говорливое вино, весёлое и немного нахальное, с пикантным привкусом чёрной смородины», если верить этикетке. Не из тех вообще-то, какие хранят, но он сохранил. Из ностальгии. Для особого случая...

   — Ежевичное вино · книга
7. «

   В пятнадцать лет позволительно столь многое из того, что в пятьдесят пять становится совершенно недопустимым.

   В пятнадцать лет позволительно столь многое из того, что в пятьдесят пять становится совершенно недопустимым.

   — Рейно · книга
8. «

   Иногда, впрочем, Судьба сама вручает подобные подарки, и тут уж держи ухо востро. Carpe diem, а кто прозевал удачу, пусть идет к черту.

   Иногда, впрочем, Судьба сама вручает подобные подарки, и тут уж держи ухо востро. Carpe diem, а кто прозевал удачу, пусть идет к черту.

   — Леденцовые Туфельки · книга
9. «

   Некоторые родились убийцами.

   Некоторые родились убийцами.

   — Голубоглазый · книга
10. «

    Люди и сами отлично умеют творить зло, без какого бы то ни было вмешательства дьявола.

    Люди и сами отлично умеют творить зло, без какого бы то ни было вмешательства дьявола.

    — Персики для месье кюре · книга
11. «

    — Извини, а нельзя ли сделать так, чтобы твой пес заткнулся? Мальчик с сожалением посмотрел на меня и сказал: — Вряд ли. Влад верит в свободу слова. — Я так и понял, — кивнул я. — Но его очень легко подкупить. — Пилу порылся в кармане и вытащил печенье. Влад тут же умолк и поднял лапу. — Вот, пожалуйста. Такова цена мира и покоя.

    — Извини, а нельзя ли сделать так, чтобы твой пес заткнулся? Мальчик с сожалением посмотрел на меня и сказал: — Вряд ли. Влад верит в свободу слова. — Я так и понял, — кивнул я. — Но его очень легко подкупить. — Пилу порылся в кармане и вытащил печенье. Влад тут же умолк и поднял лапу. — Вот, пожалуйста. Такова цена мира и покоя.

    — Персики для месье кюре · книга
12. «

    И если вы однажды занимались исполнением чужих желаний, этот порыв никогда не оставит вас.

    И если вы однажды занимались исполнением чужих желаний, этот порыв никогда не оставит вас.

    — Вианн Роше · книга
13. «

    Смерти я не боюсь. Я боюсь только, что, возможно, все-таки существует жизнь после смерти.

    Смерти я не боюсь. Я боюсь только, что, возможно, все-таки существует жизнь после смерти.

    — Рейно · книга
14. «

    Я могу куда угодно протянуть руку, схватить любой запретный плод, впиться зубами в непостижимо сладостную мякоть. Эта мысль кинжалом тычет меня со всех сторон. «Попробуй меня. Отведай. Вкуси». И никто ничего не узнает. «Попробуй меня. Отведай. Вкус…» Почему бы нет?

    Я могу куда угодно протянуть руку, схватить любой запретный плод, впиться зубами в непостижимо сладостную мякоть. Эта мысль кинжалом тычет меня со всех сторон. «Попробуй меня. Отведай. Вкуси». И никто ничего не узнает. «Попробуй меня. Отведай. Вкус…» Почему бы нет?

    — Рейно · книга
15. «

    Ему свойственно копить неприязнь столь же упорно, как иные люди копят богатство.

    Ему свойственно копить неприязнь столь же упорно, как иные люди копят богатство.

    — Вианн Роше · книга
16. «

    — Лучше быть правителем в сточной канаве, — спокойно возразил он, — чем рабом в императорском дворце.

    — Лучше быть правителем в сточной канаве, — спокойно возразил он, — чем рабом в императорском дворце.

    — Евангелие от Локи · книга
17. «

    Ведь дети нам не принадлежат, мы не должны вечно удерживать их при себе; они наши до тех пор, пока мы не отдадим их будущему.

    Ведь дети нам не принадлежат, мы не должны вечно удерживать их при себе; они наши до тех пор, пока мы не отдадим их будущему.

    — Земляничный вор · книга
18. «

    — Никогда не пытайся играть с жизнью, — говорила мне мать, — потому что жизнь всегда играет нечестно, передергивает, крадет карты прямо у тебя из-под носа, а порой и вовсе делает карты пустыми…

    — Никогда не пытайся играть с жизнью, — говорила мне мать, — потому что жизнь всегда играет нечестно, передергивает, крадет карты прямо у тебя из-под носа, а порой и вовсе делает карты пустыми…

    — Персики для месье кюре · книга
19. «

    Это факт относительно малоизвестный, но всего лишь за год мертвым отправляют около двадцати миллионов писем. Люди забывают, что все-таки следовало бы приостановить поток корреспонденции, поступающий на имя покойного, — ох уж эти горюющие вдовы и будущие наследники! — и подписка на журналы не бывает аннулирована; друзья, живущие далеко, остаются неоповещёнными, а задолженность в библиотеку — непогашенной. А значит, двадцать миллионов циркуляров, банковских извещений, кредитных карт, любовных писем, рекламных проспектов, поздравительных открыток, анонимных доносов и коммунальных счетов, которые каждый день бросают на коврик у двери или в щель почтового ящика, скапливаются, превращаясь в настоящие груды, падают в лестничный пролет, выползают из переполненных почтовых ящиков на лестничную клетку, никому не нужные валяются на крыльце — ведь адресат их уже никогда не получит. Мертвым нет до них дела. Впрочем, что гораздо важнее, нет до них дела и живым. Живые, погруженные в мелкие повседневные заботы, даже не подозревают, что в двух шагах от них происходит чудо: мёртвые возвращаются к жизни.

    Это факт относительно малоизвестный, но всего лишь за год мертвым отправляют около двадцати миллионов писем. Люди забывают, что все-таки следовало бы приостановить поток корреспонденции, поступающий на имя покойного, — ох уж эти горюющие вдовы и будущие наследники! — и подписка на журналы не бывает аннулирована; друзья, живущие далеко, остаются неоповещёнными, а задолженность в библиотеку — непогашенной. А значит, двадцать миллионов циркуляров, банковских извещений, кредитных карт, любовных писем, рекламных проспектов, поздравительных открыток, анонимных доносов и коммунальных счетов, которые каждый день бросают на коврик у двери или в щель почтового ящика, скапливаются, превращаясь в настоящие груды, падают в лестничный пролет, выползают из переполненных почтовых ящиков на лестничную клетку, никому не нужные валяются на крыльце — ведь адресат их уже никогда не получит. Мертвым нет до них дела. Впрочем, что гораздо важнее, нет до них дела и живым. Живые, погруженные в мелкие повседневные заботы, даже не подозревают, что в двух шагах от них происходит чудо: мёртвые возвращаются к жизни.

    — Зози · книга
20. «

    Предложить человеку пищу значит протянуть руку дружбы; принять пищу значит быть принятым в любую, даже самую замкнутую общину.

    Предложить человеку пищу значит протянуть руку дружбы; принять пищу значит быть принятым в любую, даже самую замкнутую общину.

    — Вианн Роше · книга