80 цитат Джоанна Харриса — читать онлайн

Ниже 80 цитат Джоанна Харриса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Самое интересное в процессе совращения — не финал, а охота на жертву.

   Самое интересное в процессе совращения — не финал, а охота на жертву.

   — Леденцовые Туфельки · книга
2. «

   Гадание — всего лишь способ открыть то, что тебе уже известно.

   Гадание — всего лишь способ открыть то, что тебе уже известно.

   — Вианн Роше · книга
3. «

   «Дети как ножи, — сказала как-то моя мать. — Они наносят глубокие раны, хотя вроде бы этого и не хотят».

   «Дети как ножи, — сказала как-то моя мать. — Они наносят глубокие раны, хотя вроде бы этого и не хотят».

   — Леденцовые Туфельки · книга
4. «

   Иные люди живут всю жизнь, не поднимая глаз от земли. А другие мечтают о полете.

   Иные люди живут всю жизнь, не поднимая глаз от земли. А другие мечтают о полете.

   — Чай с птицами · книга
5. «

   Суть игры заключалась в том, чтобы, подвесив такую пиньяту над дверью, швырять в неё палками и камнями до тех пор, пока она не расколется и не «покажет», какие подарки у нее внутри. Смерть и подарок — два в одном.

   Суть игры заключалась в том, чтобы, подвесив такую пиньяту над дверью, швырять в неё палками и камнями до тех пор, пока она не расколется и не «покажет», какие подарки у нее внутри. Смерть и подарок — два в одном.

   — Зози · книга
6. «

   Все вы одинаковые. Вы считаете, что пост заставляет больше думать о Боге, тогда как любой человек, умеющий готовить, сразу вам скажет: любой пост заставляет человека думать только о еде.

   Все вы одинаковые. Вы считаете, что пост заставляет больше думать о Боге, тогда как любой человек, умеющий готовить, сразу вам скажет: любой пост заставляет человека думать только о еде.

   — Персики для месье кюре · книга
7. «

   Короткие фразы, взгляд в упор, уверенный вид. Этим пользуются учителя, а также врачи, священники и прочие фокусники.

   Короткие фразы, взгляд в упор, уверенный вид. Этим пользуются учителя, а также врачи, священники и прочие фокусники.

   — Джентльмены и игроки · книга
8. «

   В семнадцать лет человек еще балансирует на зыбкой грани между взрослостью и детством, и мир его полон всяких немыслимых, зачастую воображаемых препятствий; иной раз ему кажется, что его жизненный путь вымощен битым стеклом, а уже на следующий день он представляется ему выстланным яблоневыми лепестками.

   В семнадцать лет человек еще балансирует на зыбкой грани между взрослостью и детством, и мир его полон всяких немыслимых, зачастую воображаемых препятствий; иной раз ему кажется, что его жизненный путь вымощен битым стеклом, а уже на следующий день он представляется ему выстланным яблоневыми лепестками.

   — Персики для месье кюре · книга
9. «

   Внешний мир жесток. Покой и уют семьи, дом, где о тебе заботятся, где тебя любят, — вот то единственное, что действительно нужно человеку в этом мире. Дом и семья делают человека неуязвимым.

   Внешний мир жесток. Покой и уют семьи, дом, где о тебе заботятся, где тебя любят, — вот то единственное, что действительно нужно человеку в этом мире. Дом и семья делают человека неуязвимым.

   — Кошка, шляпа и кусок веревки · книга
10. «

    Некоторые люди рождены быть наблюдателями, и он это прекрасно знает. Некоторые люди — это зеркала, они рождены отражать. Некоторые люди — это оружие, и лучшее всего они умеют убивать.

    Некоторые люди рождены быть наблюдателями, и он это прекрасно знает. Некоторые люди — это зеркала, они рождены отражать. Некоторые люди — это оружие, и лучшее всего они умеют убивать.

    — Blueeyedboy · книга
11. «

    — Никогда не пытайся играть с жизнью, — говорила мне мать, — потому что жизнь всегда играет нечестно, передергивает, крадет карты прямо у тебя из-под носа, а порой и вовсе делает карты пустыми…

    — Никогда не пытайся играть с жизнью, — говорила мне мать, — потому что жизнь всегда играет нечестно, передергивает, крадет карты прямо у тебя из-под носа, а порой и вовсе делает карты пустыми…

    — Персики для месье кюре · книга
12. «

    Любовь — как снег, слов о ней так же много, как снежинок, каждое уникально и, по сути, непереводимо.

    Любовь — как снег, слов о ней так же много, как снежинок, каждое уникально и, по сути, непереводимо.

    — Blueeyedboy · книга
13. «

    Овцы хитры, порой жестоки и патологически глупы.

    Овцы хитры, порой жестоки и патологически глупы.

    — Вианн Роше · книга
14. «

    Разумеется, самое замечательное в Библии то, что в ней найдешь всему оправдание — даже разврату, кровосмешению и истреблению младенцев.

    Разумеется, самое замечательное в Библии то, что в ней найдешь всему оправдание — даже разврату, кровосмешению и истреблению младенцев.

    — Блаженные шуты · книга
15. «

    Ничего абсолютно неприступного не существует.

    Ничего абсолютно неприступного не существует.

    — Леденцовые Туфельки · книга
16. «

    Надежда — вот самый злобный из тех демонов, что скрываются среди прочих неожиданных вещей в маленьком ящичке Пандоры…

    Надежда — вот самый злобный из тех демонов, что скрываются среди прочих неожиданных вещей в маленьком ящичке Пандоры…

    — Голубоглазый · книга
17. «

    В те годы не существовало ещё таких преград для веры, как здравый смысл и логика. Мы верили своим глазам. И пусть иногда над этим потешались взрослые, но кто знает, где она, правда?

    В те годы не существовало ещё таких преград для веры, как здравый смысл и логика. Мы верили своим глазам. И пусть иногда над этим потешались взрослые, но кто знает, где она, правда?

    — Пять четвертинок апельсина · книга
18. «

    Он почти ничего не помнил — вся его жизнь давно превратилась в расплывчатое пятно дней, которые ничем не отличались друг от друга, как сериал мыльной оперы, которую смотришь по привычке, хотя никто из персонажей не интересен.

    Он почти ничего не помнил — вся его жизнь давно превратилась в расплывчатое пятно дней, которые ничем не отличались друг от друга, как сериал мыльной оперы, которую смотришь по привычке, хотя никто из персонажей не интересен.

    — Ежевичное вино · книга
19. «

    Возможно, меня так воспитали, но, когда при мне начинают изливать собственные чувства, я всегда испытываю глубокий дискомфорт.

    Возможно, меня так воспитали, но, когда при мне начинают изливать собственные чувства, я всегда испытываю глубокий дискомфорт.

    — Другой класс · книга
20. «

    Вымысел — опасная территория, окутанная дымовой завесой, которая может вдруг рассеяться на ветру и унестись куда-то, оставив тебя совершенно голым.

    Вымысел — опасная территория, окутанная дымовой завесой, которая может вдруг рассеяться на ветру и унестись куда-то, оставив тебя совершенно голым.

    — Мальчик с голубыми глазами · книга