156 цитат-размышлений Джоджо Мойеса

Ниже 156 цитат Джоджо Мойеса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я верю, что красота — в глазах того, кто смотрит. Когда мой муж называет меня красивой, я верю ему, ведь знаю, что в его глазах я такая и есть.

   Я верю, что красота — в глазах того, кто смотрит. Когда мой муж называет меня красивой, я верю ему, ведь знаю, что в его глазах я такая и есть.

   — Софи Лефевр · книга
2. «

   Оказывается, доброту выносить гораздо сложнее.

   Оказывается, доброту выносить гораздо сложнее.

   — Вилла «Аркадия» · книга
3. «

   — Пришло письмо от Даниеля. — А вот это плохо. Я надеялась, он умер.

   — Пришло письмо от Даниеля. — А вот это плохо. Я надеялась, он умер.

   — Вилла «Аркадия» · книга
4. «

   Надо просто ловить момент и наслаждаться маленькими радостями жизни.

   Надо просто ловить момент и наслаждаться маленькими радостями жизни.

   — Луиза Кларк · книга
5. «

   Каждый из нас заслуживает второго шанса, особенно если есть кто-то, кто готов его предоставить, невзирая на груз прошлого, который ты несёшь.

   Каждый из нас заслуживает второго шанса, особенно если есть кто-то, кто готов его предоставить, невзирая на груз прошлого, который ты несёшь.

   — Найкол · книга
6. «

   Энтони говорил с ней так же искренне, как люди иногда рассказывают свои самые сокровенные тайны попутчикам в поездах, потому что знают: скорее всего, они никогда больше не увидятся, поэтому такие излияния никого ни к чему не обязывают.

   Энтони говорил с ней так же искренне, как люди иногда рассказывают свои самые сокровенные тайны попутчикам в поездах, потому что знают: скорее всего, они никогда больше не увидятся, поэтому такие излияния никого ни к чему не обязывают.

   — Последнее письмо от твоего любимого · книга
7. «

   Ключ к счастливой жизни — короткая память.

   Ключ к счастливой жизни — короткая память.

   — Один плюс один · книга
8. «

   Я должна тебе кое-что сказать. Я должна это сказать, даже если это будет самым глупым и унизительным поступком в моей жизни. Я люблю тебя. Всегда тебя любила, и даже если уже слишком поздно, я хочу, чтобы ты знал, что самой большой ошибкой в моей жизни было позволить тебе уйти. Ну вот, теперь ты знаешь. Если ты не любишь меня, ничего страшного. Потому что я сказала правду. Я буду знать, я сделала все, что могла, и если ты не любишь меня, это ничего не изменит. Если честно, неправда, что в этом нет ничего страшного. На самом деле это меня, вероятно, убьет. Но я все равно должна была сказать.

   Я должна тебе кое-что сказать. Я должна это сказать, даже если это будет самым глупым и унизительным поступком в моей жизни. Я люблю тебя. Всегда тебя любила, и даже если уже слишком поздно, я хочу, чтобы ты знал, что самой большой ошибкой в моей жизни было позволить тебе уйти. Ну вот, теперь ты знаешь. Если ты не любишь меня, ничего страшного. Потому что я сказала правду. Я буду знать, я сделала все, что могла, и если ты не любишь меня, это ничего не изменит. Если честно, неправда, что в этом нет ничего страшного. На самом деле это меня, вероятно, убьет. Но я все равно должна была сказать.

   — Наташа · книга
9. «

   Посмотри минут десять на небо и постарайся вспомнить, что все это суета сует на фоне бессмысленности бытия. И вообще, нашу маленькую планету рано или поздно проглотит черная дыра, так что в любом случае дергаться бессмысленно.

   Посмотри минут десять на небо и постарайся вспомнить, что все это суета сует на фоне бессмысленности бытия. И вообще, нашу маленькую планету рано или поздно проглотит черная дыра, так что в любом случае дергаться бессмысленно.

   — Девушка, которую ты покинул · книга
10. «

    И я должен сказать, что, хотя мы называемся группой психологической поддержки тех, кто хочет двигаться дальше, никто из нас не может идти вперед, не оглядываясь назад. Мы идем вперед, бережно неся с собой воспоминания о тех, кого потеряли. И основной целью нашей маленькой группы было научиться понимать, что воспоминания эти отнюдь не являются тяжким бременем, отягощающим душу и заставляющим топтаться на месте. Нет, память о наших любимых мы должны считать даром Небес. И наши встречи, во время которых мы делились воспоминаниями, переживаниями и маленькими победами, позволили нам понять очень важную вещь. Это нормально – быть грустным. Или потерянным. Или сердитым. Нормально ощущать весь спектр эмоций, быть может не всегда понятных другим. И нередко в течение долгого времени. Каждый из нас должен пройти свой собственный путь. И мы не вправе никого осуждать.

    И я должен сказать, что, хотя мы называемся группой психологической поддержки тех, кто хочет двигаться дальше, никто из нас не может идти вперед, не оглядываясь назад. Мы идем вперед, бережно неся с собой воспоминания о тех, кого потеряли. И основной целью нашей маленькой группы было научиться понимать, что воспоминания эти отнюдь не являются тяжким бременем, отягощающим душу и заставляющим топтаться на месте. Нет, память о наших любимых мы должны считать даром Небес. И наши встречи, во время которых мы делились воспоминаниями, переживаниями и маленькими победами, позволили нам понять очень важную вещь. Это нормально – быть грустным. Или потерянным. Или сердитым. Нормально ощущать весь спектр эмоций, быть может не всегда понятных другим. И нередко в течение долгого времени. Каждый из нас должен пройти свой собственный путь. И мы не вправе никого осуждать.

    — Марк · книга
11. «

    Если раньше не бывал в океане, первое, что тебя поражает, – это неправдоподобный простор. Океан словно бы есть пейзаж. Когда уходишь от берега на такое расстояние, что три четверти видимой территории составляют бесконечные водные пространства, просто теряешься.

    Если раньше не бывал в океане, первое, что тебя поражает, – это неправдоподобный простор. Океан словно бы есть пейзаж. Когда уходишь от берега на такое расстояние, что три четверти видимой территории составляют бесконечные водные пространства, просто теряешься.

    — Серебристая бухта · книга
12. «

    — Как думаешь, сколько времени может уйти на то, чтобы пережить чью-то смерть? Я хочу сказать, смерть того, кого ты реально любил. <...> — Ой-ей-ей! Ну... — он посмотрел на свою кружку, затем бросил взгляд на окутанные тенью поля, — сомневаюсь, что это вообще возможно. — Надо же, как весело! — Нет, я серьезно. Я очень много об этом думал. Ты просто учишься жить с этой утратой, с твоими незабвенными. Потому что они остаются с тобой навсегда, пусть даже и отошли в мир иной. Хотя это уже не то непереносимое горе, что обрушивается на тебя изначально и заставляет совершенно иррационально злиться на всех тех идиотов, которые живут припеваючи, тогда как твой любимый человек уже умер. Нет, это что-то такое, к чему приспосабливаешься постепенно. Как к дыре в душе. Ну, я не знаю. Как если бы ты был булочкой, а превратился в пончика.

    — Как думаешь, сколько времени может уйти на то, чтобы пережить чью-то смерть? Я хочу сказать, смерть того, кого ты реально любил. <...> — Ой-ей-ей! Ну... — он посмотрел на свою кружку, затем бросил взгляд на окутанные тенью поля, — сомневаюсь, что это вообще возможно. — Надо же, как весело! — Нет, я серьезно. Я очень много об этом думал. Ты просто учишься жить с этой утратой, с твоими незабвенными. Потому что они остаются с тобой навсегда, пусть даже и отошли в мир иной. Хотя это уже не то непереносимое горе, что обрушивается на тебя изначально и заставляет совершенно иррационально злиться на всех тех идиотов, которые живут припеваючи, тогда как твой любимый человек уже умер. Нет, это что-то такое, к чему приспосабливаешься постепенно. Как к дыре в душе. Ну, я не знаю. Как если бы ты был булочкой, а превратился в пончика.

    — Сэм · книга
13. «

    Знание, что у тебя есть выбор, — роскошь. Знание, что я предоставил его тебе, — моё утешение.

    Знание, что у тебя есть выбор, — роскошь. Знание, что я предоставил его тебе, — моё утешение.

    — Уилл Трейнер · книга
14. «

    Единственное, что имеет значение, Маккаферти, — это правда, — говаривал детектив за кружкой пива, пока был еще достаточно трезв, чтобы речь его оставалась членораздельной. — А без этого ты просто жонглируешь чужими фантазиями.

    Единственное, что имеет значение, Маккаферти, — это правда, — говаривал детектив за кружкой пива, пока был еще достаточно трезв, чтобы речь его оставалась членораздельной. — А без этого ты просто жонглируешь чужими фантазиями.

    — Девушка, которую ты покинул · книга
15. «

    Казалось, у нее в голове существует целый мир кошмаров, с которым она должна бороться, прикладывая в два раза больше усилий, чем кто либо из нас.

    Казалось, у нее в голове существует целый мир кошмаров, с которым она должна бороться, прикладывая в два раза больше усилий, чем кто либо из нас.

    — Софи Лефевр · книга
16. «

    Согласившись сесть в его машину, она на мгновение испугалась, что это ловушка. Он дождется, пока полицейские уедут, и сделает что-нибудь ужасное, чтобы отомстить ей за кражу. Но всё оказалось хуже. Он просто пытался помочь.

    Согласившись сесть в его машину, она на мгновение испугалась, что это ловушка. Он дождется, пока полицейские уедут, и сделает что-нибудь ужасное, чтобы отомстить ей за кражу. Но всё оказалось хуже. Он просто пытался помочь.

    — Один плюс один · книга
17. «

    Говорят, самый приятный способ уйти из жизни – утонуть. Ей рассказал об этом один рыбак: он утверждал, что если перестанешь бороться и откроешь рот, то паника уходит и вода просто принимает тебя, окутывая мягкой, ласковой чернотой. Мирный способ уйти, говорил он. Любопытно, что он, как и она, не умел плавать.

    Говорят, самый приятный способ уйти из жизни – утонуть. Ей рассказал об этом один рыбак: он утверждал, что если перестанешь бороться и откроешь рот, то паника уходит и вода просто принимает тебя, окутывая мягкой, ласковой чернотой. Мирный способ уйти, говорил он. Любопытно, что он, как и она, не умел плавать.

    — Вилла «Аркадия» · книга
18. «

    Посмотрите подольше на море, когда оно капризничает или бушует, посмотрите, каким оно бывает прекрасным и жутким, и у вас будут все истории, какие только захотите. О любви и опасностях, обо всем, что жизнь может принести в вашу сеть. А то, что порой не ваша рука управляет штурвалом и вам остается только верить, так это хорошо.

    Посмотрите подольше на море, когда оно капризничает или бушует, посмотрите, каким оно бывает прекрасным и жутким, и у вас будут все истории, какие только захотите. О любви и опасностях, обо всем, что жизнь может принести в вашу сеть. А то, что порой не ваша рука управляет штурвалом и вам остается только верить, так это хорошо.

    — Серебристая бухта · книга
19. «

    Я смотрел, как ты стоишь посреди того суматошливого магазина, и подумал, что ты — самая самодостаточная женщина, которую я когда либо видел. Ты выглядела так, как будто мир может разлететься на щепки, а ты все равно останешься стоять с гордо поднятой головой, властно смотря из под своих прекрасных волос.

    Я смотрел, как ты стоишь посреди того суматошливого магазина, и подумал, что ты — самая самодостаточная женщина, которую я когда либо видел. Ты выглядела так, как будто мир может разлететься на щепки, а ты все равно останешься стоять с гордо поднятой головой, властно смотря из под своих прекрасных волос.

    — Эдуард Лефевр · книга
20. «

    Знаете, помочь можно только тому, кто готов принять помощь.

    Знаете, помочь можно только тому, кто готов принять помощь.

    — Алисия Дьюар · книга