115 цитат Джона Фаулза для поста и дневника

Ниже 115 цитат Джона Фаулза — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Он так и не понял, что способность совершать ошибки не делает человека уродом.

   Он так и не понял, что способность совершать ошибки не делает человека уродом.

   — Дэниел Мартин · книга
2. «

   Писать — ... совсем не то что рисовать. Проводишь линию — и сразу видишь, верна она или нет. А когда пишешь, каждая строка кажется правдивой, но стоит потом перечитать...

   Писать — ... совсем не то что рисовать. Проводишь линию — и сразу видишь, верна она или нет. А когда пишешь, каждая строка кажется правдивой, но стоит потом перечитать...

   — Коллекционер · книга
3. «

   Выдержишь? Выдержишь эту тяжкую ношу – жить с той, которая любит тебя.

   Выдержишь? Выдержишь эту тяжкую ношу – жить с той, которая любит тебя.

   — Волхв · книга
4. «

   Представьте, что в один прекрасный день у вас открывается шестое, до сих пор не познанное чувство, нечто, что выходит из ряда осознания, зрения – привычных пяти. Но оно важнее других, из него-то и рождаются другие. Глагол «существовать» теперь не пассивен и описателен, но активен… почти повелителен.

   Представьте, что в один прекрасный день у вас открывается шестое, до сих пор не познанное чувство, нечто, что выходит из ряда осознания, зрения – привычных пяти. Но оно важнее других, из него-то и рождаются другие. Глагол «существовать» теперь не пассивен и описателен, но активен… почти повелителен.

   — Морис Кончис · книга
5. «

   — Мне нужны вы. Не просто то, другое... у вас иногда бывает такой взгляд. Совсем не детский. — А какой? — Взгляд женщины, какой вы когда-нибудь станете. — Хорошей женщины? — Много лучше, чем просто хорошей.

   — Мне нужны вы. Не просто то, другое... у вас иногда бывает такой взгляд. Совсем не детский. — А какой? — Взгляд женщины, какой вы когда-нибудь станете. — Хорошей женщины? — Много лучше, чем просто хорошей.

   — Миранда Грей · книга
6. «

   Ты знаешь, перед каким выбором стоишь. Либо ты останешься в тюрьме, которую век именует долгом, честью, самоуважением, и покупаешь этой ценой благополучие и безопасность; либо ты будешь свободен — и распят. Наградой тебе будут камни и тернии, молчание и ненависть, и города и люди отвернутся от тебя.

   Ты знаешь, перед каким выбором стоишь. Либо ты останешься в тюрьме, которую век именует долгом, честью, самоуважением, и покупаешь этой ценой благополучие и безопасность; либо ты будешь свободен — и распят. Наградой тебе будут камни и тернии, молчание и ненависть, и города и люди отвернутся от тебя.

   — Любовница французского лейтенанта · книга
7. «

   Вспомнив, как уничтожал собственные рукописи, я подумал, что красивые жесты и вправду впечатляют – если они тебе по плечу.

   Вспомнив, как уничтожал собственные рукописи, я подумал, что красивые жесты и вправду впечатляют – если они тебе по плечу.

   — Волхв · книга
8. «

   День за днём небытие заполняло меня; незнакомое одиночество человека, у которого нет ни друзей, ни любимой, а именно небытие, духовная робинзонада, почти осязаемая, как раковая опухоль или туберкулезная каверна.

   День за днём небытие заполняло меня; незнакомое одиночество человека, у которого нет ни друзей, ни любимой, а именно небытие, духовная робинзонада, почти осязаемая, как раковая опухоль или туберкулезная каверна.

   — Николас Эрфе · книга
9. «

   Самое главное — это чувствовать и жить в соответствии со своими идеалами, если только эти идеалы не ограничиваются собственным идеальным комфортом.

   Самое главное — это чувствовать и жить в соответствии со своими идеалами, если только эти идеалы не ограничиваются собственным идеальным комфортом.

   — Коллекционер · книга
10. «

    Великие немецкие и французские любомудры ХХ века уверили нас, что внешний мир враждебен личности, но я чувствовал нечто противоположное. Для меня внешнее было упоительно. Даже труп, даже крысиный визг. Возможность ощущать – пусть ты ощущал лишь холод, голод и тошноту – была чудом.

    Великие немецкие и французские любомудры ХХ века уверили нас, что внешний мир враждебен личности, но я чувствовал нечто противоположное. Для меня внешнее было упоительно. Даже труп, даже крысиный визг. Возможность ощущать – пусть ты ощущал лишь холод, голод и тошноту – была чудом.

    — Морис Кончис · книга
11. «

    Нельзя ненавидеть того, кто стоит на коленях. Того, кто не человек без тебя.

    Нельзя ненавидеть того, кто стоит на коленях. Того, кто не человек без тебя.

    — Волхв · книга
12. «

    Если ты — истинный художник, ты отдаёшь себя творчеству целиком, без остатка. Ни малейших уступков, иначе ты не художник.

    Если ты — истинный художник, ты отдаёшь себя творчеству целиком, без остатка. Ни малейших уступков, иначе ты не художник.

    — Коллекционер · книга
13. «

    Ему всегда нужны были другие люди, а мне, я думаю, всегда нужен был только он.

    Ему всегда нужны были другие люди, а мне, я думаю, всегда нужен был только он.

    — Милдред · книга
14. «

    — Думаешь, я стал бы весь вечер дожидаться кого-нибудь, кроме тебя? — Думаешь, я вернулась бы сегодня к кому-нибудь, кроме тебя?

    — Думаешь, я стал бы весь вечер дожидаться кого-нибудь, кроме тебя? — Думаешь, я вернулась бы сегодня к кому-нибудь, кроме тебя?

    — Волхв · книга
15. «

    Желание удержать и желание наслаждаться взаиморазрушающи.

    Желание удержать и желание наслаждаться взаиморазрушающи.

    — Любовница французского лейтенанта · книга
16. «

    Это касается всех коллекционеров. Их мораль стремится к нулю. Вещь в конце концов овладевает своим владельцем.

    Это касается всех коллекционеров. Их мораль стремится к нулю. Вещь в конце концов овладевает своим владельцем.

    — Волхв · книга
17. «

    Мы – нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа… зрелость наследует простодушие молодости.

    Мы – нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа… зрелость наследует простодушие молодости.

    — Николас Эрфе · книга
18. «

    Всесторонне подготовленный к провалу, я вступил в большую жизнь.

    Всесторонне подготовленный к провалу, я вступил в большую жизнь.

    — Николас Эрфе · книга
19. «

    Люблю тебя, хоть ты и не понимаешь, что это значит, ты никогда никого не любил. Я всю неделю пыталась до тебя достучаться. Что ж, как полюбишь — вспомни, что было сегодня. Вспомни, как я поцеловала тебя и ушла. Как шла по улице и ни разу не оглянулась. Я знала, что ты смотришь в окно. Вспомни всё это, вспомни: я люблю тебя. Остальное можешь забыть, но это, будь добр, помни. Я шла по улице и не оглянулась, и я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю так, что с сегодняшнего дня возненавидела.

    Люблю тебя, хоть ты и не понимаешь, что это значит, ты никогда никого не любил. Я всю неделю пыталась до тебя достучаться. Что ж, как полюбишь — вспомни, что было сегодня. Вспомни, как я поцеловала тебя и ушла. Как шла по улице и ни разу не оглянулась. Я знала, что ты смотришь в окно. Вспомни всё это, вспомни: я люблю тебя. Остальное можешь забыть, но это, будь добр, помни. Я шла по улице и не оглянулась, и я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю так, что с сегодняшнего дня возненавидела.

    — Волхв · книга
20. «

    Серые глаза издевались. Или молили.

    Серые глаза издевались. Или молили.

    — Волхв · книга