197 цитат Джона Фаулза о жизни и людях

Ниже 197 цитат Джона Фаулза — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Сердце рассуждает по-своему, рассудком его не понять.

   Сердце рассуждает по-своему, рассудком его не понять.

   — Дэниел Мартин · книга
2. «

   Сознаешь: нельзя делать вид, что жизнь есть веселье, ибо это будет предательством. Предательством. Предательством по отношению к тем, кто печален сейчас, и к тем, кто когда-то был печален, по отношению к этой музыке, к единственной правде.

   Сознаешь: нельзя делать вид, что жизнь есть веселье, ибо это будет предательством. Предательством. Предательством по отношению к тем, кто печален сейчас, и к тем, кто когда-то был печален, по отношению к этой музыке, к единственной правде.

   — Миранда Грей · книга
3. «

   Это новая форма нищеты. У тех нет ни гроша за душой, а у этих нет души.

   Это новая форма нищеты. У тех нет ни гроша за душой, а у этих нет души.

   — Ч. В. (Чарльз Вестон) · книга
4. «

   У него болезненно обострённое восприятие всего на свете. Ирония помогает ему выжить, сохранить себя.

   У него болезненно обострённое восприятие всего на свете. Ирония помогает ему выжить, сохранить себя.

   — Миранда Грей · книга
5. «

   Я точно бутылка содовой, куда вкачали лишнюю порцию газа. Пенюсь от любопытства!

   Я точно бутылка содовой, куда вкачали лишнюю порцию газа. Пенюсь от любопытства!

   — Волхв · книга
6. «

   Бывают мгновения, которые обладают столь сильным воздействием на душу, что и подумать страшно о том, что когда-нибудь им наступит предел.

   Бывают мгновения, которые обладают столь сильным воздействием на душу, что и подумать страшно о том, что когда-нибудь им наступит предел.

   — Волхв · книга
7. «

   По-настоящему это он — заключенный. Заключенный в своем собственном отвратительном узеньком сегодняшнем мирке.

   По-настоящему это он — заключенный. Заключенный в своем собственном отвратительном узеньком сегодняшнем мирке.

   — Миранда Грей · книга
8. «

   То, чего не было, воскресить нельзя.

   То, чего не было, воскресить нельзя.

   — Чарльз · книга
9. «

   У вас обоих один соперник — я сама. Я не хочу выходить замуж. И первая причина — мое прошлое. Оно приучило меня к одиночеству. Раньше я тяготилась им; мне представлялось, что хуже одиночества ничего нет. Теперь я живу в таком мире, где избежать одиночества легче легкого. И я поняла, как я им дорожу. Я не хочу ни с кем делить свою жизнь. Я хочу оставаться самой собою, не приноравливаясь к тому, чего неизбежно будет ожидать от меня даже самый добросердечный, самый снисходительный супруг.

   У вас обоих один соперник — я сама. Я не хочу выходить замуж. И первая причина — мое прошлое. Оно приучило меня к одиночеству. Раньше я тяготилась им; мне представлялось, что хуже одиночества ничего нет. Теперь я живу в таком мире, где избежать одиночества легче легкого. И я поняла, как я им дорожу. Я не хочу ни с кем делить свою жизнь. Я хочу оставаться самой собою, не приноравливаясь к тому, чего неизбежно будет ожидать от меня даже самый добросердечный, самый снисходительный супруг.

   — Любовница французского лейтенанта · книга
10. «

    Если денег нет, всегда кажется, что с деньгами всё пойдёт совсем по-другому.

    Если денег нет, всегда кажется, что с деньгами всё пойдёт совсем по-другому.

    — Фредерик Клегг · книга
11. «

    Я не смогла бы его излечить. Потому что его болезнь — я.

    Я не смогла бы его излечить. Потому что его болезнь — я.

    — Миранда Грей · книга
12. «

    К тому же слезы ее не были истерическими рыданиями, которые предвещают самоубийство, — это были слезы скорби, вызванной скорее глубокими внешними причинами, нежели душевными переживаниями, слезы, которые текут медленно, безостановочно, как кровь, что сочится сквозь бинты.

    К тому же слезы ее не были истерическими рыданиями, которые предвещают самоубийство, — это были слезы скорби, вызванной скорее глубокими внешними причинами, нежели душевными переживаниями, слезы, которые текут медленно, безостановочно, как кровь, что сочится сквозь бинты.

    — Любовница французского лейтенанта · книга
13. «

    Желание удержать и желание наслаждаться взаиморазрушающи.

    Желание удержать и желание наслаждаться взаиморазрушающи.

    — Любовница французского лейтенанта · книга
14. «

    ...сначала нужно спасти людей от нищеты материальной, лишь тогда можно будет спасти их от нищеты духовной.

    ...сначала нужно спасти людей от нищеты материальной, лишь тогда можно будет спасти их от нищеты духовной.

    — Коллекционер · книга
15. «

    Сэм втянул голову в плечи, отвернулся и стал собирать посуду. Весь его облик красноречиво свидетельствовал о постигшем его горьком разочаровании. Более всего он напоминал теперь Разбитую Надежду, Безвременную Кончину, Поруганную Добродетель и ещё с десяток безутешных надгробных статуй.

    Сэм втянул голову в плечи, отвернулся и стал собирать посуду. Весь его облик красноречиво свидетельствовал о постигшем его горьком разочаровании. Более всего он напоминал теперь Разбитую Надежду, Безвременную Кончину, Поруганную Добродетель и ещё с десяток безутешных надгробных статуй.

    — Любовница французского лейтенанта · книга
16. «

    — Германию нельзя знать. Можно только мириться с ее существованием. — А Бах? С ним так тяжело смириться? Он остановился. — Я не сужу о народе по его гениям. Я сужу о нем по национальным особенностям. Древние греки умели над собой смеяться. Римляне — нет. По той же причине Франция — культурная страна, а Испания — некультурная. Поэтому я прощаю евреям и англосаксам их бесчисленные недостатки. И поэтому, если б верил в бога, благодарил бы его за то, что во мне нет немецкой крови.

    — Германию нельзя знать. Можно только мириться с ее существованием. — А Бах? С ним так тяжело смириться? Он остановился. — Я не сужу о народе по его гениям. Я сужу о нем по национальным особенностям. Древние греки умели над собой смеяться. Римляне — нет. По той же причине Франция — культурная страна, а Испания — некультурная. Поэтому я прощаю евреям и англосаксам их бесчисленные недостатки. И поэтому, если б верил в бога, благодарил бы его за то, что во мне нет немецкой крови.

    — Волхв · книга
17. «

    Простить значит забыть.

    Простить значит забыть.

    — Волхв · книга
18. «

    — В жизни каждого из нас наступает миг поворота. Оказываешься наедине с собой. Не с тем, каким еще станешь. А с тем, каков есть и пребудешь всегда. Вы слишком молоды, чтобы понять это. Вы еще становитесь. А не пребываете. — Возможно. — Не «возможно», а точно. — А если проскочишь этот... миг поворота? — Но мне-то казалось, что в моей жизни такой миг уже был: лесное безмолвие, гудок афинского парохода, черный зев ружейного дула. — Сольешься с массой. Лишь немногие замечают, что миг настал. И ведут себя соответственно.

    — В жизни каждого из нас наступает миг поворота. Оказываешься наедине с собой. Не с тем, каким еще станешь. А с тем, каков есть и пребудешь всегда. Вы слишком молоды, чтобы понять это. Вы еще становитесь. А не пребываете. — Возможно. — Не «возможно», а точно. — А если проскочишь этот... миг поворота? — Но мне-то казалось, что в моей жизни такой миг уже был: лесное безмолвие, гудок афинского парохода, черный зев ружейного дула. — Сольешься с массой. Лишь немногие замечают, что миг настал. И ведут себя соответственно.

    — Волхв · книга
19. «

    Вот это-то и делает женщина. Заставляет тебя увидеть то, что у тебя под носом.

    Вот это-то и делает женщина. Заставляет тебя увидеть то, что у тебя под носом.

    — Любовница французского лейтенанта · книга
20. «

    Алисон всегда оставалась женщиной; в отличие от многих английских девушек, она ни разу не изменила своему полу. Она не была красивой, а часто – даже и симпатичной. Но, соединяясь, ее достоинства (изящная мальчишеская фигурка, безупречный выбор одежды, грациозная походка) как бы возводились в степень. Вот она идет по тротуару, останавливается переходит улицу, направляясь к моей машине; впечатление потрясающее. Но когда она рядом, на соседнем сиденье, можно разглядеть в ее чертах некую незаконченность, словно у балованного ребенка. А совсем вплотную она просто обескураживала: порой казалась настоящей уродкой, но всего одно движение, гримаска, поворот головы, – и уродства как не бывало.

    Алисон всегда оставалась женщиной; в отличие от многих английских девушек, она ни разу не изменила своему полу. Она не была красивой, а часто – даже и симпатичной. Но, соединяясь, ее достоинства (изящная мальчишеская фигурка, безупречный выбор одежды, грациозная походка) как бы возводились в степень. Вот она идет по тротуару, останавливается переходит улицу, направляясь к моей машине; впечатление потрясающее. Но когда она рядом, на соседнем сиденье, можно разглядеть в ее чертах некую незаконченность, словно у балованного ребенка. А совсем вплотную она просто обескураживала: порой казалась настоящей уродкой, но всего одно движение, гримаска, поворот головы, – и уродства как не бывало.

    — Николас Эрфе · книга