476 цитат Джона Фаулза — читать онлайн

Ниже 476 цитат Джона Фаулза — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Бывают мгновения, которые обладают столь сильным воздействием на душу, что и подумать страшно о том, что когда-нибудь им наступит предел.

   Бывают мгновения, которые обладают столь сильным воздействием на душу, что и подумать страшно о том, что когда-нибудь им наступит предел.

   — Волхв · книга
2. «

   То есть я хочу сказать, что он точно так же ненавидит все непривычное и всех, кто не такой, как он. Он так же эгоистичен, только его эгоизм какой-то нечестный: К. считает, что все виноваты в том, как он живет, и это дает ему право с чистой совестью заботиться только о самом себе.

   То есть я хочу сказать, что он точно так же ненавидит все непривычное и всех, кто не такой, как он. Он так же эгоистичен, только его эгоизм какой-то нечестный: К. считает, что все виноваты в том, как он живет, и это дает ему право с чистой совестью заботиться только о самом себе.

   — Миранда Грей · книга
3. «

   Мы считаем великим бедствием своего века недостаток времени; именно это наше убеждение, а вовсе не бескорыстная любовь к науке и уж, конечно, не мудрость заставляют нас тратить столь непомерную долю изобретательности и государственного бюджета на поиски ускоренных способов производить те или иные действия.

   Мы считаем великим бедствием своего века недостаток времени; именно это наше убеждение, а вовсе не бескорыстная любовь к науке и уж, конечно, не мудрость заставляют нас тратить столь непомерную долю изобретательности и государственного бюджета на поиски ускоренных способов производить те или иные действия.

   — Любовница французского лейтенанта · книга
4. «

   Улыбка — вовсе не способ проявить своё отношение к миру, но средоточие жестокости мира, жестокости для нас неизбежной, ибо эта жестокость и существование — разные имена одного и того же.

   Улыбка — вовсе не способ проявить своё отношение к миру, но средоточие жестокости мира, жестокости для нас неизбежной, ибо эта жестокость и существование — разные имена одного и того же.

   — Волхв · книга
5. «

   Позже мне стало ясно, что романист нуждается в утратах, что они полезны книгам, хоть и болезненны для «я».

   Позже мне стало ясно, что романист нуждается в утратах, что они полезны книгам, хоть и болезненны для «я».

   — Николас Эрфе · книга
6. «

   — В жизни каждого из нас наступает миг поворота. Оказываешься наедине с собой. Не с тем, каким еще станешь. А с тем, каков есть и пребудешь всегда. Вы слишком молоды, чтобы понять это. Вы еще становитесь. А не пребываете. — Возможно. — Не «возможно», а точно. — А если проскочишь этот... миг поворота? — Но мне-то казалось, что в моей жизни такой миг уже был: лесное безмолвие, гудок афинского парохода, черный зев ружейного дула. — Сольешься с массой. Лишь немногие замечают, что миг настал. И ведут себя соответственно.

   — В жизни каждого из нас наступает миг поворота. Оказываешься наедине с собой. Не с тем, каким еще станешь. А с тем, каков есть и пребудешь всегда. Вы слишком молоды, чтобы понять это. Вы еще становитесь. А не пребываете. — Возможно. — Не «возможно», а точно. — А если проскочишь этот... миг поворота? — Но мне-то казалось, что в моей жизни такой миг уже был: лесное безмолвие, гудок афинского парохода, черный зев ружейного дула. — Сольешься с массой. Лишь немногие замечают, что миг настал. И ведут себя соответственно.

   — Волхв · книга
7. «

   Прекрасное решение: я не должна быть слабой.

   Прекрасное решение: я не должна быть слабой.

   — Миранда Грей · книга
8. «

   Одна его половинка желала того, что лучше всего устроило бы его предположительно независимую личность — эффективной поломки жизни, основанной на притворстве, — а вторая предпочла бы, чтобы все продолжалось как прежде.

   Одна его половинка желала того, что лучше всего устроило бы его предположительно независимую личность — эффективной поломки жизни, основанной на притворстве, — а вторая предпочла бы, чтобы все продолжалось как прежде.

   — Энигма · книга
9. «

   Крупица надежды, право на существование — что еще нужно антигерою? Оставь его, говорит век, оставь на распутье, перед выбором: разве не в том же положении и человечество — оно может проиграть все, а выиграть лишь то, что имело; сжалься над ним, но не выводи на дорогу, не благодетельствуй; ибо все мы ждем, запертые в комнатах, где никогда не звонит телефон, одиноко ждем ту девушку, эту истину, тот кристалл сострадания, ту реальность, загубленную иллюзиями; и то, что она вернется, — ложь.

   Крупица надежды, право на существование — что еще нужно антигерою? Оставь его, говорит век, оставь на распутье, перед выбором: разве не в том же положении и человечество — оно может проиграть все, а выиграть лишь то, что имело; сжалься над ним, но не выводи на дорогу, не благодетельствуй; ибо все мы ждем, запертые в комнатах, где никогда не звонит телефон, одиноко ждем ту девушку, эту истину, тот кристалл сострадания, ту реальность, загубленную иллюзиями; и то, что она вернется, — ложь.

   — Волхв · книга
10. «

    Странно, мы сидели молча, лицом друг к другу, и у меня возникло ощущение, уже не в первый раз, какой-то необъяснимой близости, не любви, не симпатии, нет. Но соединённости судеб. Словно потерпевшие кораблекрушение на клочке земли... нет, на плоту... вдвоём. Против собственной воли, но — вдвоём. Вместе.

    Странно, мы сидели молча, лицом друг к другу, и у меня возникло ощущение, уже не в первый раз, какой-то необъяснимой близости, не любви, не симпатии, нет. Но соединённости судеб. Словно потерпевшие кораблекрушение на клочке земли... нет, на плоту... вдвоём. Против собственной воли, но — вдвоём. Вместе.

    — Миранда Грей · книга
11. «

    Все это случилось так давно, что люди тогда не умели считать. Ты можешь себе это представить? Даже король умел считать только до двадцати. А детей у них было двадцать три. Ну, они пересчитали их до двадцати, а дальше на глазок.

    Все это случилось так давно, что люди тогда не умели считать. Ты можешь себе это представить? Даже король умел считать только до двадцати. А детей у них было двадцать три. Ну, они пересчитали их до двадцати, а дальше на глазок.

    — Туча · книга
12. «

    Мужчины — фокусники, и с ними надо уметь обходиться.

    Мужчины — фокусники, и с ними надо уметь обходиться.

    — Миссис Мак-Эндрю · книга
13. «

    Нет никакого промысла. Все сущее случайно. И никто не спасет нас, кроме нас самих.

    Нет никакого промысла. Все сущее случайно. И никто не спасет нас, кроме нас самих.

    — Волхв · книга
14. «

    — Но ведь нам обоим было так хорошо вместе! Пока ты... — Мне не может быть хорошо, когда у меня нет вообще никакого статуса. Когда я и представления не имею, кем я на самом деле должна быть. Когда я знаю, что всё может кончиться в любой момент.

    — Но ведь нам обоим было так хорошо вместе! Пока ты... — Мне не может быть хорошо, когда у меня нет вообще никакого статуса. Когда я и представления не имею, кем я на самом деле должна быть. Когда я знаю, что всё может кончиться в любой момент.

    — Мантисса · книга
15. «

    Глупость — дорога к смерти, говорил весь его вид; а я, смотрите-ка, выжил.

    Глупость — дорога к смерти, говорил весь его вид; а я, смотрите-ка, выжил.

    — Волхв · книга
16. «

    Сэм втянул голову в плечи, отвернулся и стал собирать посуду. Весь его облик красноречиво свидетельствовал о постигшем его горьком разочаровании. Более всего он напоминал теперь Разбитую Надежду, Безвременную Кончину, Поруганную Добродетель и ещё с десяток безутешных надгробных статуй.

    Сэм втянул голову в плечи, отвернулся и стал собирать посуду. Весь его облик красноречиво свидетельствовал о постигшем его горьком разочаровании. Более всего он напоминал теперь Разбитую Надежду, Безвременную Кончину, Поруганную Добродетель и ещё с десяток безутешных надгробных статуй.

    — Любовница французского лейтенанта · книга
17. «

    В любой обстановке он выделяет прежде всего факторы, позволяющие ощутить себя одиноким, оправдать свою неприязнь к значимым социальным связям и обязанностям, а следовательно, и свою регрессию на инфантильный этап вытесненного аутоэротизма.

    В любой обстановке он выделяет прежде всего факторы, позволяющие ощутить себя одиноким, оправдать свою неприязнь к значимым социальным связям и обязанностям, а следовательно, и свою регрессию на инфантильный этап вытесненного аутоэротизма.

    — Волхв · книга
18. «

    Эта история – всё равно что книга, которую дочитал до середины. Не выбрасывать же её в урну.

    Эта история – всё равно что книга, которую дочитал до середины. Не выбрасывать же её в урну.

    — Волхв · книга
19. «

    На деле ничто так не враждебно поэзии, как безразлично-слепая скука, с которой я тогда смотрел на мир в целом и на собственную жизнь в частности.

    На деле ничто так не враждебно поэзии, как безразлично-слепая скука, с которой я тогда смотрел на мир в целом и на собственную жизнь в частности.

    — Волхв · книга
20. «

    Не старайтесь казаться такой же взрослой, как мы. Это нелепо. Вы словно ребенок, который тянется заглянуть за высокий глухой забор.

    Не старайтесь казаться такой же взрослой, как мы. Это нелепо. Вы словно ребенок, который тянется заглянуть за высокий глухой забор.

    — Коллекционер · книга