Что говорил Джон Грин: 182 цитаты

Ниже 182 цитаты Джона Грина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Смотреть на тебя может любой. Но очень редко встречаешь человека, что видит тот же мир, что и ты.

   Смотреть на тебя может любой. Но очень редко встречаешь человека, что видит тот же мир, что и ты.

   — Аза Холмс · книга
2. «

   Более привлекательны уверенные в себе люди.

   Более привлекательны уверенные в себе люди.

   — Бумажные города · книга
3. «

   — Люди всегда привыкают к красоте. — Я к тебе ещё не привык.

   — Люди всегда привыкают к красоте. — Я к тебе ещё не привык.

   — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
4. «

   ... ты можешь почувствовать чистый кайф, только если бросаешь что-то важное, что-то, что для тебя самого много значило. Выдергиваешь самого себя с корнями. Но сделать это можно только тогда, когда у тебя есть корни.

   ... ты можешь почувствовать чистый кайф, только если бросаешь что-то важное, что-то, что для тебя самого много значило. Выдергиваешь самого себя с корнями. Но сделать это можно только тогда, когда у тебя есть корни.

   — Квентин «Кью» Джейкобсен · книга
5. «

   Лучшим субъективным ответом на мой вопрос «Что происходит с человеком после смерти?» было пока что: «Ну, что-то происходит. Может быть».

   Лучшим субъективным ответом на мой вопрос «Что происходит с человеком после смерти?» было пока что: «Ну, что-то происходит. Может быть».

   — Толстячок Майлз Холтер · книга
6. «

   Знаешь, о чем я думала до того, как ты пришел. Я думала о значимости. По-моему, твоя значимость определяется тем, насколько для тебя значимы окружающие. А я все перепутала и хотела стать значимой только для него, хотя все это время могла заботиться о других, хороших людях, которым я небезразлична. Так легко зациклиться на чем-нибудь: на крутизне, уникальности или чем-нибудь таком! Тогда уже не понимаешь, зачем тебе это нужно, просто хочешь этого — и все.

   Знаешь, о чем я думала до того, как ты пришел. Я думала о значимости. По-моему, твоя значимость определяется тем, насколько для тебя значимы окружающие. А я все перепутала и хотела стать значимой только для него, хотя все это время могла заботиться о других, хороших людях, которым я небезразлична. Так легко зациклиться на чем-нибудь: на крутизне, уникальности или чем-нибудь таком! Тогда уже не понимаешь, зачем тебе это нужно, просто хочешь этого — и все.

   — Линдси Ли Уэллс · книга
7. «

   Мы оба затерялись каждый в своих мыслях, пропасть между нами была непреодолима.

   Мы оба затерялись каждый в своих мыслях, пропасть между нами была непреодолима.

   — Толстячок Майлз Холтер · книга
8. «

   — Я его никогда как реального человека не воспринимала, — признается она. Я решаю, что это повод сделать паузу, и сажусь на корточки. — Кого, Роберта Джойнера? Марго упорно роет. — Ага. Ну, то есть он — это какое-то происшествие в моей жизни, понимаешь? Но ведь, как бы это сказать, прежде чем сыграть второстепенную роль в драме моей жизни, он играл главную роль в драме собственной жизни. Я, в общем, никогда не видела в нем личность. Парня, который возился в грязи, как и я. Любил, как и я. У которого оборвались ниточки, который не чувствовал, что его корешок цепляется за землю, который треснул внутри. Как и я.

   — Я его никогда как реального человека не воспринимала, — признается она. Я решаю, что это повод сделать паузу, и сажусь на корточки. — Кого, Роберта Джойнера? Марго упорно роет. — Ага. Ну, то есть он — это какое-то происшествие в моей жизни, понимаешь? Но ведь, как бы это сказать, прежде чем сыграть второстепенную роль в драме моей жизни, он играл главную роль в драме собственной жизни. Я, в общем, никогда не видела в нем личность. Парня, который возился в грязи, как и я. Любил, как и я. У которого оборвались ниточки, который не чувствовал, что его корешок цепляется за землю, который треснул внутри. Как и я.

   — Марго Рот Шпигельман · книга
9. «

   Наверное, мне просто не нравится, что я должна жить внутри тела. Если ты понимаешь, о чем я. Возможно, по сути своей я просто инструмент, который существует, чтобы превращать кислород в углекислый газ. Я — всего лишь организм в этой...бесконечности. И меня в какой-то степени ужасает, что я фактически не контролирую свое так называемое я.

   Наверное, мне просто не нравится, что я должна жить внутри тела. Если ты понимаешь, о чем я. Возможно, по сути своей я просто инструмент, который существует, чтобы превращать кислород в углекислый газ. Я — всего лишь организм в этой...бесконечности. И меня в какой-то степени ужасает, что я фактически не контролирую свое так называемое я.

   — Аза Холмс · книга
10. «

    Я наиболее остро ощущал несправедливость мира, ведь со мной обошлись абсолютно нечестно: я полюбил девушку, она была готова полюбить меня, но не могла из-за собственной смерти.

    Я наиболее остро ощущал несправедливость мира, ведь со мной обошлись абсолютно нечестно: я полюбил девушку, она была готова полюбить меня, но не могла из-за собственной смерти.

    — Толстячок Майлз Холтер · книга
11. «

    Мне нравилось стоять чуть в сторонке и наблюдать за всеми — было в этом что-то тоскливое, но меня это не смущало, я просто слушал, а грусть и радость кружили вокруг меня водоворотом, усиливая друг друга. И мне казалось, что вот-вот у меня что-то треснет в груди, но чувство это не было неприятным.

    Мне нравилось стоять чуть в сторонке и наблюдать за всеми — было в этом что-то тоскливое, но меня это не смущало, я просто слушал, а грусть и радость кружили вокруг меня водоворотом, усиливая друг друга. И мне казалось, что вот-вот у меня что-то треснет в груди, но чувство это не было неприятным.

    — Квентин «Кью» Джейкобсен · книга
12. «

    Но последняя нитка оборвалась. Тонюсенькая конечно же, но она у меня единственная оставалась. А ведь каждой бумажной девочке нужна хотя бы одна ниточка, так?

    Но последняя нитка оборвалась. Тонюсенькая конечно же, но она у меня единственная оставалась. А ведь каждой бумажной девочке нужна хотя бы одна ниточка, так?

    — Бумажные города · книга
13. «

    Рождается человек водонепроницаемым цельным судном. А потом происходит всякая ерунда: нас бросают, или не могут полюбить, или не понимают, а мы не понимаем их, и мы теряем, подводим, обижаем друг друга. И наше судно дает трещины. И да, когда появляется первая трещина, конец становится неизбежным... Но между тем моментом, как появляется трещина, и тем, когда судно затонет, есть время. И только в это время у нас есть шанс увидеть друг друга, потому что посмотреть за пределы себя удается только через эти трещины, заглянуть вглубь другого — тоже. Когда мы начали смотреть друг другу прямо в глаза? Только когда ты заметила мои трещины, а я — твои. А до этого мы видели лишь вымышленные образы друг друга — это как я смотрел на твое окно, завешенное жалюзи, но не видел, что внутри. А когда появляется трещина, внутрь попадает свет. И свет также выходит наружу.

    Рождается человек водонепроницаемым цельным судном. А потом происходит всякая ерунда: нас бросают, или не могут полюбить, или не понимают, а мы не понимаем их, и мы теряем, подводим, обижаем друг друга. И наше судно дает трещины. И да, когда появляется первая трещина, конец становится неизбежным... Но между тем моментом, как появляется трещина, и тем, когда судно затонет, есть время. И только в это время у нас есть шанс увидеть друг друга, потому что посмотреть за пределы себя удается только через эти трещины, заглянуть вглубь другого — тоже. Когда мы начали смотреть друг другу прямо в глаза? Только когда ты заметила мои трещины, а я — твои. А до этого мы видели лишь вымышленные образы друг друга — это как я смотрел на твое окно, завешенное жалюзи, но не видел, что внутри. А когда появляется трещина, внутрь попадает свет. И свет также выходит наружу.

    — Бумажные города · книга
14. «

    И когда я слышу это «ты», где должно быть «мы», я впервые задумываюсь о том, что будет дальше.

    И когда я слышу это «ты», где должно быть «мы», я впервые задумываюсь о том, что будет дальше.

    — Квентин «Кью» Джейкобсен · книга
15. «

    Вот о чем мой страх: я утратил нечто важное, и я не могу обрести это снова, хотя оно мне очень нужно. Это все равно как если потеряешь очки, пойдешь в оптику, а тебе там скажут — во всем свете очков больше нет, придется тебе как-то жить без них.

    Вот о чем мой страх: я утратил нечто важное, и я не могу обрести это снова, хотя оно мне очень нужно. Это все равно как если потеряешь очки, пойдешь в оптику, а тебе там скажут — во всем свете очков больше нет, придется тебе как-то жить без них.

    — Толстячок Майлз Холтер · книга
16. «

    — Хочешь поблагодарить Бога за пищу? — спросила Холлис Гассана. — Конечно, — ответил Гассан, прочистил горло и сказал: — Бисмилла. Потом взял в руки вилку. — Что, это все? — удивилась Холлис. — Ну да. Мы народ немногословный. И очень голодный.

    — Хочешь поблагодарить Бога за пищу? — спросила Холлис Гассана. — Конечно, — ответил Гассан, прочистил горло и сказал: — Бисмилла. Потом взял в руки вилку. — Что, это все? — удивилась Холлис. — Ну да. Мы народ немногословный. И очень голодный.

    — Многочисленные Катерины · книга
17. «

    Я серьезно верю, что заглавные буквы надо ставить где попало. Правила слишком несправедливы к словам, стоящим в серединке.

    Я серьезно верю, что заглавные буквы надо ставить где попало. Правила слишком несправедливы к словам, стоящим в серединке.

    — Марго Рот Шпигельман · книга
18. «

    Поднимался прилив. Тюльпановый Голландец обернулся к океану: — Разлучник, воссоединитель, отравитель, укрыватель, разоблачитель, набегает и отступает, унося все с собой! — И что это? — спросила я. — Вода, — ответил Голландец. — И время. Питер ван Хутен. Царский недуг.

    Поднимался прилив. Тюльпановый Голландец обернулся к океану: — Разлучник, воссоединитель, отравитель, укрыватель, разоблачитель, набегает и отступает, унося все с собой! — И что это? — спросила я. — Вода, — ответил Голландец. — И время. Питер ван Хутен. Царский недуг.

    — Виноваты звезды · книга
19. «

    Немалую часть своей жизни я посвятила стараниям не расплакаться перед теми, кто меня любит, поэтому я понимала, что делает Огастус. В таких случаях стаскиваешь зубы, смотришь в потолок, говоришь себе: если они увидят твои слёзы, им будет больно и ты превратишь для них в тоску номер один, а унывать последнее дело! Поэтому ты не плачешь, и говоришь себе всё это, глядя в потолок, и проглатываешь комок, хотя горло не желает смыкаться, и смотришь на человека, которые тебя любит, и улыбаешься.

    Немалую часть своей жизни я посвятила стараниям не расплакаться перед теми, кто меня любит, поэтому я понимала, что делает Огастус. В таких случаях стаскиваешь зубы, смотришь в потолок, говоришь себе: если они увидят твои слёзы, им будет больно и ты превратишь для них в тоску номер один, а унывать последнее дело! Поэтому ты не плачешь, и говоришь себе всё это, глядя в потолок, и проглатываешь комок, хотя горло не желает смыкаться, и смотришь на человека, которые тебя любит, и улыбаешься.

    — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
20. «

    Хоть жизнь и дерьмо, она лучше, чем её противоположность.

    Хоть жизнь и дерьмо, она лучше, чем её противоположность.

    — Марго Рот Шпигельман · книга