18 цитат Джона Гришэма о жизни и людях

Джон Гришэм — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 18 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Когда холодно, а небо сплошь в темных дождевых тучах, так и тянет в теплые края. Ну почему не помечтать о десяти днях отпуска на солнышке!

   Когда холодно, а небо сплошь в темных дождевых тучах, так и тянет в теплые края. Ну почему не помечтать о десяти днях отпуска на солнышке!

   — Рождество с неудачниками · книга
2. «

   Начать процесс по серьёзному делу равносильно тому, чтобы нырнуть в темный, заросший водорослями пруд, надев спортивный пояс для отягощения. Успеваешь только набрать воздуха, и всё остальное перестает существовать. И тебе всегда кажется, что ты тонешь.

   Начать процесс по серьёзному делу равносильно тому, чтобы нырнуть в темный, заросший водорослями пруд, надев спортивный пояс для отягощения. Успеваешь только набрать воздуха, и всё остальное перестает существовать. И тебе всегда кажется, что ты тонешь.

   — Мэри-Грейс Пейтон (Mary Grace Payton) · книга
3. «

   Я требую уважения, а его можно добиться только одним способом — заработать.

   Я требую уважения, а его можно добиться только одним способом — заработать.

   — Саманта Кофер (Samantha Kofer) · книга
4. «

   Как вы знаете, закон можно трактовать достаточно широко.

   Как вы знаете, закон можно трактовать достаточно широко.

   — Ларрамор · книга
5. «

   Сколько все-таки шизанутых на свободе!

   Сколько все-таки шизанутых на свободе!

   — Сэм Кей · книга
6. «

   Неужели один телефонный звонок способен изменить всё?

   Неужели один телефонный звонок способен изменить всё?

   — Рождество с неудачниками · книга
7. «

   У адвокатов очень долгая память. Сегодня ты кому-то перерезал глотку, и он не забудет: годами будет лежать в засаде, выжидая удобный момент, чтобы сполна вернуть тебе «долг».

   У адвокатов очень долгая память. Сегодня ты кому-то перерезал глотку, и он не забудет: годами будет лежать в засаде, выжидая удобный момент, чтобы сполна вернуть тебе «долг».

   — Камера · книга
8. «

   Тут благотворительность, так что забудь про время, забудь про почасовую оплату, забудь про шорох купюр.

   Тут благотворительность, так что забудь про время, забудь про почасовую оплату, забудь про шорох купюр.

   — Адам Холл · книга
9. «

   Отрицать, отрицать, отрицать всё подряд — вот главное правило адвоката по криминальным делам.

   Отрицать, отрицать, отрицать всё подряд — вот главное правило адвоката по криминальным делам.

   — Саманта Кофер (Samantha Kofer) · книга
10. «

    Наша работа измеряется не часами, а клиентами.

    Наша работа измеряется не часами, а клиентами.

    — Мэтти Уатт (Mattie Wyatt) · книга
11. «

    Знать — это не преступление.

    Знать — это не преступление.

    — Саманта Кофер (Samantha Kofer) · книга
12. «

    Сказав правду — испытаешь облегчение.

    Сказав правду — испытаешь облегчение.

    — Сэм Кейхолл · книга
13. «

    Мы любим прессу. Мы же судебные адвокаты. Род нашей деятельности предполагает, что мы должны спокойно относиться к фото — и телекамерам.

    Мы любим прессу. Мы же судебные адвокаты. Род нашей деятельности предполагает, что мы должны спокойно относиться к фото — и телекамерам.

    — Адам Холл · книга
14. «

    Говорят, что женщина выходит замуж за мужчину, веря, что может его изменить, но на самом деле не может. Мужчина женится на девушке в надежде, что она не изменится, а она меняется. Мы все меняемся.

    Говорят, что женщина выходит замуж за мужчину, веря, что может его изменить, но на самом деле не может. Мужчина женится на девушке в надежде, что она не изменится, а она меняется. Мы все меняемся.

    — Аннет (Annette) · книга
15. «

    Если уж ФБР вознамерилось тебя достать, способ они всегда найдут. Интриги и подставы — это их стихия.

    Если уж ФБР вознамерилось тебя достать, способ они всегда найдут. Интриги и подставы — это их стихия.

    — Маршалл Кофер (Marshall Kofer) · книга
16. «

    Мы выжили и процветаем в жестком и запутанном мире чикагской юриспруденции. Нас считают последними мерзавцами в городе. У нас самая толстая шкура.

    Мы выжили и процветаем в жестком и запутанном мире чикагской юриспруденции. Нас считают последними мерзавцами в городе. У нас самая толстая шкура.

    — Гарнер Гудман · книга
17. «

    Дэниел Розен слыл чудовищем, но два сердечных приступа сделали его покладистее. В течение тридцати лет это был беспощадный, самый злой, скандальный и, без сомнения, самый ловкий участник разнообразных судебных тяжб в Чикаго. До первого приступа он был известен своей способностью работать на износ — по девяносто часов в неделю. Его бросили несколько жен. Четыре секретарши одновременно еле поспевали за ним.

    Дэниел Розен слыл чудовищем, но два сердечных приступа сделали его покладистее. В течение тридцати лет это был беспощадный, самый злой, скандальный и, без сомнения, самый ловкий участник разнообразных судебных тяжб в Чикаго. До первого приступа он был известен своей способностью работать на износ — по девяносто часов в неделю. Его бросили несколько жен. Четыре секретарши одновременно еле поспевали за ним.

    — Камера · книга
18. «

    Пиццерии в больших городах обычно держат выходцы из Италии или их потомки, люди, которые знают, что настоящая пицца происходит из Неаполя. И что корочка у неё должна быть тонкой и хрустящей, а начинка — незамысловатой.

    Пиццерии в больших городах обычно держат выходцы из Италии или их потомки, люди, которые знают, что настоящая пицца происходит из Неаполя. И что корочка у неё должна быть тонкой и хрустящей, а начинка — незамысловатой.

    — Саманта Кофер (Samantha Kofer) · книга