Но если Меланхолии порыв Вдруг налетит, как Буря с высоты, Холмы апрельским саваном укрыв, Клоня к земле намокшие цветы, - Пусть пышный шар пиона напоит Печаль твою, — иль неба бирюза, Или на волнах — радуги узор; А если Госпожа твоя вспылит, Сожми ей руку, загляни в глаза, Не отрываясь выпей дивный взор.
Пора туманов, зрелости полей, Ты с поздним солнцем шепчешься тайком, Как наши лозы сделать тяжелей На скатах кровли, крытой тростником, Как переполнить сладостью плоды, Чтобы они, созрев, сгибали ствол, Распарить тыкву в ширину гряды, Заставить вновь и вновь цвести сады, Где носятся рои бессчетных пчел, - Пускай им кажется, что целый год Продлится лето, не иссякнет мед!
Как та звезда, что над скопленьем туч Возносится с победным торжеством, На лик небес пролив слепящий луч, Так ты, Надежда, в сумраке ночном На сердце радостный бальзам пролей, Лучащимся крылом меня овей!
Ах, женщина! Когда вгляжусь в тебя, То гордую, то ветрено-простую, Ребячливо-смешливую, взыскую Лишь света, что рождает сам себя; Возможно ль жить, всем сердцем не любя...
Прекрасное пленяет навсегда. К нему не остываешь. Никогда Не впасть ему в ничтожество... <...> ... Да, назло пороку, Луч красоты в одно мгновенье ока Сгоняет с сердца тучи. Таковы Луна и солнце, шелесты листвы, Гурты овечьи, таковы нарциссы В густой траве, где под прикрытьем мыса Ручьи защиты ищут от жары, И точно так рассыпаны дары Лесной гвоздики на лесной поляне. И таковы великие преданья О славных мёртвых первых дней земли, Что мы детьми слыхали иль прочли.
Сюда, трудом ослабившие зренье! Обширность моря даст глазам покой. И вы, о жертвы жизни городской, Оглохшие от мелкой дребедени, Задумайтесь под мерный шум морской, Пока сирен не различите пенья!
For, indeed, 'tis a sweet and peculiar pleasure, (And blissful is he who such happiness finds,) To possess but a span of the hour of leisure, In elegant, pure, and aerial minds.
Быть одному — вот радость без предела, Но голос твой еще дороже мне: И нет счастливей на земле удела, Чем встретить милый взгляд наедине, Чем слышать, как согласно и несмело Два близких сердца бьются в тишине.
Где песни дней весенних, где они? Не вспоминай, твои ничуть не хуже, Когда зарею облака в тени И пламенеет жнивий полукружье, Звеня, роятся мошки у прудов, Вытягиваясь в воздухе бессонном То веретенами, то вереницей; Как вдруг заблеют овцы по загонам; Засвиристит кузнечик; из садов Ударит крупной трелью реполов И ласточка с чириканьем промчится.
Четыре разных времени в году. Четыре их и у тебя, душа. Весной мы пьём беспечно, на ходу Прекрасное из полного ковша. Смакуя летом этот вешний мёд, Душа летает, крылья распустив. А осенью от бурь и непогод Она в укромный прячется залив. Теперь она довольствуется тем, Что сквозь туман глядит на ход вещей. Пусть жизнь идёт неслышная совсем, Как у порога льющийся ручей.