22 цитаты Джона Китса, которые захочется сохранить

Подборка из 22 цитаты Джона Китса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Где песни дней весенних, где они? Не вспоминай, твои ничуть не хуже, Когда зарею облака в тени И пламенеет жнивий полукружье, Звеня, роятся мошки у прудов, Вытягиваясь в воздухе бессонном То веретенами, то вереницей; Как вдруг заблеют овцы по загонам; Засвиристит кузнечик; из садов Ударит крупной трелью реполов И ласточка с чириканьем промчится.

   Где песни дней весенних, где они? Не вспоминай, твои ничуть не хуже, Когда зарею облака в тени И пламенеет жнивий полукружье, Звеня, роятся мошки у прудов, Вытягиваясь в воздухе бессонном То веретенами, то вереницей; Как вдруг заблеют овцы по загонам; Засвиристит кузнечик; из садов Ударит крупной трелью реполов И ласточка с чириканьем промчится.
2. «

   Но если Меланхолии порыв Вдруг налетит, как Буря с высоты, Холмы апрельским саваном укрыв, Клоня к земле намокшие цветы, - Пусть пышный шар пиона напоит Печаль твою, — иль неба бирюза, Или на волнах — радуги узор; А если Госпожа твоя вспылит, Сожми ей руку, загляни в глаза, Не отрываясь выпей дивный взор.

   Но если Меланхолии порыв Вдруг налетит, как Буря с высоты, Холмы апрельским саваном укрыв, Клоня к земле намокшие цветы, - Пусть пышный шар пиона напоит Печаль твою, — иль неба бирюза, Или на волнах — радуги узор; А если Госпожа твоя вспылит, Сожми ей руку, загляни в глаза, Не отрываясь выпей дивный взор.
3. «

   'Tis morn, and the flowers with dew are yet drooping, I see you are treading the verge of the sea: And now! ah, I see it--you just now are stooping To pick up the keep-sake intended for me.

   'Tis morn, and the flowers with dew are yet drooping, I see you are treading the verge of the sea: And now! ah, I see it--you just now are stooping To pick up the keep-sake intended for me.
4. «

   Я преклоняюсь перед человечеством, но не выношу толпы: я хотел бы творить нечто достойное Человека, но не хочу, чтобы мои произведения расходились по рукам досужих людей. Посему я жажду существовать подальше от искушений типографского станка и восхищения публики — и надеюсь, что бог пошлет мне силы в моем уединении.

   Я преклоняюсь перед человечеством, но не выношу толпы: я хотел бы творить нечто достойное Человека, но не хочу, чтобы мои произведения расходились по рукам досужих людей. Посему я жажду существовать подальше от искушений типографского станка и восхищения публики — и надеюсь, что бог пошлет мне силы в моем уединении.
5. «

   Когда страшусь, что смерть прервет мой труд, И выроню перо я поневоле, И в житницы томов не соберут Зерно, жнецом рассыпанное в поле, Когда я вижу ночи звездный лик И оттого в отчаянье немею, Что символов огромных не постиг И никогда постигнуть не сумею, И чувствую, что, созданный на час, Расстанусь и с тобою, незабвенной, Что власть любви уже не свяжет нас, - Тогда один на берегу вселенной Стою, стою и думаю — и вновь В Ничто уходят Слава и Любовь.

   Когда страшусь, что смерть прервет мой труд, И выроню перо я поневоле, И в житницы томов не соберут Зерно, жнецом рассыпанное в поле, Когда я вижу ночи звездный лик И оттого в отчаянье немею, Что символов огромных не постиг И никогда постигнуть не сумею, И чувствую, что, созданный на час, Расстанусь и с тобою, незабвенной, Что власть любви уже не свяжет нас, - Тогда один на берегу вселенной Стою, стою и думаю — и вновь В Ничто уходят Слава и Любовь.
6. «

   Darkling I listen; and, for many a time I have been half in love with easeful Death, Called him soft names in many a mused rhyme, To take into the air my quiet breath.

   Darkling I listen; and, for many a time I have been half in love with easeful Death, Called him soft names in many a mused rhyme, To take into the air my quiet breath.
7. «

   Будь я красавцем, долетел бы стон Сквозь ухо перламутровое эхом До сердца твоего, назло помехам, И был бы я за пыл вознаграждён. Но я не рыцарь доблестных времён, И грудь мою не облекать доспехам, Не пастушок блаженный, нежным смехом Пастушке говорящий, что влюблён. И всё ж твержу: «Ты сладостна!», я брежу: «Ты слаще сицилийских роз медовых В хмельной росе, поящей допьяна!» Я редкостной росой уста разнежу И под луной нарву цветов пунцовых - Мне колдовскую силу даст луна.

   Будь я красавцем, долетел бы стон Сквозь ухо перламутровое эхом До сердца твоего, назло помехам, И был бы я за пыл вознаграждён. Но я не рыцарь доблестных времён, И грудь мою не облекать доспехам, Не пастушок блаженный, нежным смехом Пастушке говорящий, что влюблён. И всё ж твержу: «Ты сладостна!», я брежу: «Ты слаще сицилийских роз медовых В хмельной росе, поящей допьяна!» Я редкостной росой уста разнежу И под луной нарву цветов пунцовых - Мне колдовскую силу даст луна.
8. «

   И ты далеко в человечестве.

   И ты далеко в человечестве.
9. «

   For, indeed, 'tis a sweet and peculiar pleasure, (And blissful is he who such happiness finds,) To possess but a span of the hour of leisure, In elegant, pure, and aerial minds.

   For, indeed, 'tis a sweet and peculiar pleasure, (And blissful is he who such happiness finds,) To possess but a span of the hour of leisure, In elegant, pure, and aerial minds.
10. «

    В прекрасном – правда, в правде – красота. И это – мудрость высшая земная.

    В прекрасном – правда, в правде – красота. И это – мудрость высшая земная.
11. «

    ...есть ли на свете худшая тягость (среди тысячи и одной прочих), нежели упорно продвигаться к вершине и не добраться до цели?

    ...есть ли на свете худшая тягость (среди тысячи и одной прочих), нежели упорно продвигаться к вершине и не добраться до цели?
12. «

    Сильны любовь и слава смертных дней, И красота сильна. Но смерть сильней.

    Сильны любовь и слава смертных дней, И красота сильна. Но смерть сильней.
13. «

    Тьма, тьма кругом. И бесконечна мука. Молчат и Бог и ад. И ты молчишь.

    Тьма, тьма кругом. И бесконечна мука. Молчат и Бог и ад. И ты молчишь.
14. «

    Прекрасное пленяет навсегда. К нему не остываешь. Никогда Не впасть ему в ничтожество... <...> ... Да, назло пороку, Луч красоты в одно мгновенье ока Сгоняет с сердца тучи. Таковы Луна и солнце, шелесты листвы, Гурты овечьи, таковы нарциссы В густой траве, где под прикрытьем мыса Ручьи защиты ищут от жары, И точно так рассыпаны дары Лесной гвоздики на лесной поляне. И таковы великие преданья О славных мёртвых первых дней земли, Что мы детьми слыхали иль прочли.

    Прекрасное пленяет навсегда. К нему не остываешь. Никогда Не впасть ему в ничтожество... <...> ... Да, назло пороку, Луч красоты в одно мгновенье ока Сгоняет с сердца тучи. Таковы Луна и солнце, шелесты листвы, Гурты овечьи, таковы нарциссы В густой траве, где под прикрытьем мыса Ручьи защиты ищут от жары, И точно так рассыпаны дары Лесной гвоздики на лесной поляне. И таковы великие преданья О славных мёртвых первых дней земли, Что мы детьми слыхали иль прочли.
15. «

    Я трус, муки счастья мне невыносимы.

    Я трус, муки счастья мне невыносимы.
16. «

    Как та звезда, что над скопленьем туч Возносится с победным торжеством, На лик небес пролив слепящий луч, Так ты, Надежда, в сумраке ночном На сердце радостный бальзам пролей, Лучащимся крылом меня овей!

    Как та звезда, что над скопленьем туч Возносится с победным торжеством, На лик небес пролив слепящий луч, Так ты, Надежда, в сумраке ночном На сердце радостный бальзам пролей, Лучащимся крылом меня овей!
17. «

    Пора туманов, зрелости полей, Ты с поздним солнцем шепчешься тайком, Как наши лозы сделать тяжелей На скатах кровли, крытой тростником, Как переполнить сладостью плоды, Чтобы они, созрев, сгибали ствол, Распарить тыкву в ширину гряды, Заставить вновь и вновь цвести сады, Где носятся рои бессчетных пчел, - Пускай им кажется, что целый год Продлится лето, не иссякнет мед!

    Пора туманов, зрелости полей, Ты с поздним солнцем шепчешься тайком, Как наши лозы сделать тяжелей На скатах кровли, крытой тростником, Как переполнить сладостью плоды, Чтобы они, созрев, сгибали ствол, Распарить тыкву в ширину гряды, Заставить вновь и вновь цвести сады, Где носятся рои бессчетных пчел, - Пускай им кажется, что целый год Продлится лето, не иссякнет мед!
18. «

    Ах, женщина! Когда вгляжусь в тебя, То гордую, то ветрено-простую, Ребячливо-смешливую, взыскую Лишь света, что рождает сам себя; Возможно ль жить, всем сердцем не любя...

    Ах, женщина! Когда вгляжусь в тебя, То гордую, то ветрено-простую, Ребячливо-смешливую, взыскую Лишь света, что рождает сам себя; Возможно ль жить, всем сердцем не любя...
19. «

    Мир! Отгони раздор от наших нив, Не дай войне опять в наш дом вселиться!

    Мир! Отгони раздор от наших нив, Не дай войне опять в наш дом вселиться!
20. «

    Быть одному — вот радость без предела, Но голос твой еще дороже мне: И нет счастливей на земле удела, Чем встретить милый взгляд наедине, Чем слышать, как согласно и несмело Два близких сердца бьются в тишине.

    Быть одному — вот радость без предела, Но голос твой еще дороже мне: И нет счастливей на земле удела, Чем встретить милый взгляд наедине, Чем слышать, как согласно и несмело Два близких сердца бьются в тишине.