426 цитат Джона Рональда Руэла Толкина о смысле жизни

Джон Рональд Руэл Толкин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 426 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Больше свеч на стол, хозяйка! Сдвинем занавески — и за доброю едой вечер минет быстро. Стол накрыт, и ужин ждет — молоко да масло, белый хлеб и желтый мед — значит все прекрасно!

   Больше свеч на стол, хозяйка! Сдвинем занавески — и за доброю едой вечер минет быстро. Стол накрыт, и ужин ждет — молоко да масло, белый хлеб и желтый мед — значит все прекрасно!

   — Том Бомбадил · книга
2. «

   У него был вид, как у голодного пса, которого привязали в будке и забыли на неделю.

   У него был вид, как у голодного пса, которого привязали в будке и забыли на неделю.

   — Хоббит, или Туда и обратно · книга
3. «

   – Люди – странные существа, Леголас! Они владеют чудом из чудес, какого нет на всем Севере, и как они его называют? „Пещеры“! Пещеры, которые в дни войны служат им убежищем, а в дни мира – хранилищем зерна! Дорогой Леголас, известно ли тебе, что подземные чертоги Хельмовой Пади обширны и прекрасны? Да если бы гномы о них прознали, они бы потянулись сюда бесконечной чередой, чтобы только взглянуть на них, да, да, и платили бы за это чистым золотом! – Лично я не пожалею золота, только бы меня избавили от лицезрения твоих пещер, – сказал Леголас, – а если бы я ненароком забрел туда, то дал бы вдвое, только чтобы меня выпустили на волю!

   – Люди – странные существа, Леголас! Они владеют чудом из чудес, какого нет на всем Севере, и как они его называют? „Пещеры“! Пещеры, которые в дни войны служат им убежищем, а в дни мира – хранилищем зерна! Дорогой Леголас, известно ли тебе, что подземные чертоги Хельмовой Пади обширны и прекрасны? Да если бы гномы о них прознали, они бы потянулись сюда бесконечной чередой, чтобы только взглянуть на них, да, да, и платили бы за это чистым золотом! – Лично я не пожалею золота, только бы меня избавили от лицезрения твоих пещер, – сказал Леголас, – а если бы я ненароком забрел туда, то дал бы вдвое, только чтобы меня выпустили на волю!

   — Гимли · книга
4. «

   ... рассвет краток, а день часто нарушает его обещания.

   ... рассвет краток, а день часто нарушает его обещания.

   — Сильмариллион · книга
5. «

   Не все, кто говорит красиво да чисто, столь же чисты душою.

   Не все, кто говорит красиво да чисто, столь же чисты душою.

   — Садор · книга
6. «

   Тонок же тот волосок, на котором повисла общая судьба!

   Тонок же тот волосок, на котором повисла общая судьба!

   — Властелин Колец · книга
7. «

   Это гибель. Это тень рока. Чёрный Всадник, получивший крылья.

   Это гибель. Это тень рока. Чёрный Всадник, получивший крылья.

   — Перегрин Тук (Пиппин) · книга
8. «

   В начале путешествия мы не можем слишком далеко заглядывать в будущее. Порадуемся тому, что первая часть пути прошла благополучно.

   В начале путешествия мы не можем слишком далеко заглядывать в будущее. Порадуемся тому, что первая часть пути прошла благополучно.

   — Властелин Колец · книга
9. «

   Как у нас говорится, и малорослый едок за столом витязь.

   Как у нас говорится, и малорослый едок за столом витязь.

   — Берегонд · книга
10. «

    Глаза у него словно бездонные колодцы, а в колодцах – память целых тысячелетий и длинные, медленные мысли. Как будто все, что происходит здесь и сейчас, для него только искорки на поверхности, вроде как блестки солнца на листьях огромного дерева или рябь на воде очень, очень глубокого озера. Мне показалось, будто мы с Мерри нечаянно разбудили дерево, веками росшее и росшее себе из земли. Ну, не разбудили, наверное, потому что оно не совсем спало – оно, если хотите, просто жило само в себе, между кончиками своих корней и кончиками веток, между глубинами земными и небом, и вдруг проснулось – и смотрит на вас так же медленно и внимательно, как все эти бесконечные годы вглядывалось само в себя.

    Глаза у него словно бездонные колодцы, а в колодцах – память целых тысячелетий и длинные, медленные мысли. Как будто все, что происходит здесь и сейчас, для него только искорки на поверхности, вроде как блестки солнца на листьях огромного дерева или рябь на воде очень, очень глубокого озера. Мне показалось, будто мы с Мерри нечаянно разбудили дерево, веками росшее и росшее себе из земли. Ну, не разбудили, наверное, потому что оно не совсем спало – оно, если хотите, просто жило само в себе, между кончиками своих корней и кончиками веток, между глубинами земными и небом, и вдруг проснулось – и смотрит на вас так же медленно и внимательно, как все эти бесконечные годы вглядывалось само в себя.

    — Перегрин Тук (Пиппин) · книга
11. «

    Благодарю тебя. Слова твои, без сомнения, истинны. Но увы – они не согревают сердца. Не память нужна ему. Память лишь зеркало ушедшей жизни, пусть чистое, как Келед-зарам, но всё же зеркало. Во всяком случае, так думают гномы. Для эльфов прошлое вечно продолжается, и память у них — как живая жизнь; а мы вспоминаем о том, что ушло, и наша память подернута холодком...

    Благодарю тебя. Слова твои, без сомнения, истинны. Но увы – они не согревают сердца. Не память нужна ему. Память лишь зеркало ушедшей жизни, пусть чистое, как Келед-зарам, но всё же зеркало. Во всяком случае, так думают гномы. Для эльфов прошлое вечно продолжается, и память у них — как живая жизнь; а мы вспоминаем о том, что ушло, и наша память подернута холодком...

    — Гимли · книга
12. «

    Кончаются не сказки, это герои появляются и уходят, когда их дело сделано.

    Кончаются не сказки, это герои появляются и уходят, когда их дело сделано.

    — Фродо Бэггинс · книга
13. «

    На плечах моих старости груз.

    На плечах моих старости груз.

    — Том Бомбадил · книга
14. «

    Подобный вождь нам нужен: был он, как новый меч из старого железа, как пламя, вспыльчивый и прочный, словно сталь; порой был строг, но прям и откровенен.

    Подобный вождь нам нужен: был он, как новый меч из старого железа, как пламя, вспыльчивый и прочный, словно сталь; порой был строг, но прям и откровенен.

    — Тидвальд · книга
15. «

    Ни здешние Громадины, ни Коротышки были не охотники до путешествий: им и своих новостей хватало.

    Ни здешние Громадины, ни Коротышки были не охотники до путешествий: им и своих новостей хватало.

    — Властелин Колец · книга
16. «

    Укрепись сердцем — лучшей помощи не будет у того, кто отчаялся.

    Укрепись сердцем — лучшей помощи не будет у того, кто отчаялся.

    — Гэндальф · книга
17. «

    Сочилось бледное утро: на востоке, за длинными ватными мытыми тучами с алой каймой, занимался желтый рассвет. Нависшие небеса предвещали дождь; но заря была все яснее, и ярко заалели цветущие бобы среди влажно-зеленой листвы.

    Сочилось бледное утро: на востоке, за длинными ватными мытыми тучами с алой каймой, занимался желтый рассвет. Нависшие небеса предвещали дождь; но заря была все яснее, и ярко заалели цветущие бобы среди влажно-зеленой листвы.

    — Властелин Колец · книга
18. «

    Смеялся Скоростень часто, и смеялся всегда радостно. Смеялся он, когда солнце являлось из-за облаков, смеялся при виде родника или ручья, смеясь, останавливался и кропил водой ноги и голову. Слышал трепет или шепоток деревьев — и тоже заливался смехом.

    Смеялся Скоростень часто, и смеялся всегда радостно. Смеялся он, когда солнце являлось из-за облаков, смеялся при виде родника или ручья, смеясь, останавливался и кропил водой ноги и голову. Слышал трепет или шепоток деревьев — и тоже заливался смехом.

    — Властелин Колец · книга
19. «

    Доблестная защита границ и могучие удары, пока враг не собрался с силой, — вот верная надежда на то, что долго пробудете вы вместе. И неужто тем, о ком ты говоришь, по сердцу малодушные трусы, что, схоронившись в лесах, охотятся на отбившуюся в стаи добычу, точно волки — по сердцу больше, нежели тот, кто надевает шлем и берёт в руки щит с гербом, и разгоняет врагов, пусть они превосходят число всё его воинство?

    Доблестная защита границ и могучие удары, пока враг не собрался с силой, — вот верная надежда на то, что долго пробудете вы вместе. И неужто тем, о ком ты говоришь, по сердцу малодушные трусы, что, схоронившись в лесах, охотятся на отбившуюся в стаи добычу, точно волки — по сердцу больше, нежели тот, кто надевает шлем и берёт в руки щит с гербом, и разгоняет врагов, пусть они превосходят число всё его воинство?

    — Турин · книга
20. «

    Был верен конунгу конь Белогрив И с ним погиб, его погубив.

    Был верен конунгу конь Белогрив И с ним погиб, его погубив.

    — Властелин Колец · книга