264 цитаты Джона Стейнбека о жизни и людях

Джон Стейнбек — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 264 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Одинокий, как дымок в холодную ясную ночь...

   Одинокий, как дымок в холодную ясную ночь...

   — Квартал Тортилья-Флэт · книга
2. «

   Дурацкая западня. Привыкаешь к чему-то, а потом начинаешь думать, что тебе нравится.

   Дурацкая западня. Привыкаешь к чему-то, а потом начинаешь думать, что тебе нравится.

   — Заблудившийся автобус · книга
3. «

   Мы узурпировали огромные силы, прежде приписываемые только богу.

   Мы узурпировали огромные силы, прежде приписываемые только богу.
4. «

   После долгой борьбы каждому становится ясно, что не мы командуем путешествиями, а они нами.

   После долгой борьбы каждому становится ясно, что не мы командуем путешествиями, а они нами.
5. «

   Скажешь человеку правду, и он тотчас чувствует к тебе антипатию. <...> Док не учился говорить правду, но теперь он знал, что правду любят немногие, что она — опасная возлюбленная.

   Скажешь человеку правду, и он тотчас чувствует к тебе антипатию. <...> Док не учился говорить правду, но теперь он знал, что правду любят немногие, что она — опасная возлюбленная.

   — Док · книга
6. «

   Дед и бабка ковыляли по двору наперегонки. Они воевали друг с другом всю жизнь и любили эту войну, не могли существовать без неё.

   Дед и бабка ковыляли по двору наперегонки. Они воевали друг с другом всю жизнь и любили эту войну, не могли существовать без неё.

   — Гроздья гнева · книга
7. «

   Никто не знает наперед, чего человек может сделать.

   Никто не знает наперед, чего человек может сделать.

   — О мышах и людях · книга
8. «

   — Это женская работа. — Работа есть работа. Ее много, зачем считаться, где мужская, где женская.

   — Это женская работа. — Работа есть работа. Ее много, зачем считаться, где мужская, где женская.

   — Гроздья гнева · книга
9. «

   Мы — единственный на земле биологический вид, наделенный даром творить, и наше единственное орудие творчества — разум индивидуума, душа отдельной личности. Нет изобретений или идей, рожденных двумя людьми. Сотворчество никогда не достигает подлинных вершин ни в одной области, будь то музыка, или живопись, или математика, или философия. Когда чудо уже свершилось, когда идея рождена, группа может взять ее за основу, может что-то добавить или расширить, но изобрести группе не дано. Потому-то и бесценен разум личности.

   Мы — единственный на земле биологический вид, наделенный даром творить, и наше единственное орудие творчества — разум индивидуума, душа отдельной личности. Нет изобретений или идей, рожденных двумя людьми. Сотворчество никогда не достигает подлинных вершин ни в одной области, будь то музыка, или живопись, или математика, или философия. Когда чудо уже свершилось, когда идея рождена, группа может взять ее за основу, может что-то добавить или расширить, но изобрести группе не дано. Потому-то и бесценен разум личности.

   — К востоку от Эдема · книга
10. «

    Вы люди практические и таких же, кому только есть-пить подавай, ведете. Но всякий раз что-то у вас не срабатывает, всякий раз люди не подчиняются вашей логике, поступают, казалось бы, вопреки здравому смыслу, а вы, вожаки, либо отрицаете это, либо просто не задумываетесь, почему так происходит. Но случись кому задать этот вопрос, дескать, что же понуждает людей, которым лишь есть-пить подавай, выходить за рамки ваших канонов, вы поднимаете крик: «Утопист! Мистик! Метафизик!» Впрочем, зачем я все это говорю вам, человеку практическому? Но именно такие, как вы, вовлекали простых людей, кому лишь есть-пить подавай, в самые страшные смуты, какие только помнит история.

    Вы люди практические и таких же, кому только есть-пить подавай, ведете. Но всякий раз что-то у вас не срабатывает, всякий раз люди не подчиняются вашей логике, поступают, казалось бы, вопреки здравому смыслу, а вы, вожаки, либо отрицаете это, либо просто не задумываетесь, почему так происходит. Но случись кому задать этот вопрос, дескать, что же понуждает людей, которым лишь есть-пить подавай, выходить за рамки ваших канонов, вы поднимаете крик: «Утопист! Мистик! Метафизик!» Впрочем, зачем я все это говорю вам, человеку практическому? Но именно такие, как вы, вовлекали простых людей, кому лишь есть-пить подавай, в самые страшные смуты, какие только помнит история.

    — Доктор · книга
11. «

    Если миллион акров нужен ему, чтобы почувствовать своё богатство, значит, душа у него нищая, а с такой душой никакие миллионы не помогут.

    Если миллион акров нужен ему, чтобы почувствовать своё богатство, значит, душа у него нищая, а с такой душой никакие миллионы не помогут.

    — Гроздья гнева · книга
12. «

    Бывают в жизни незадачливые дни. Хорошая стоит погода или плохая, всё равно добра не жди. Люди обычно чувствуют приход такого дня; ещё только раскрыв один глаз, понимают — сегодня лучше бы и вовсе не вставать. А когда все-таки встают — есть хочется, да и работать надо, предчувствия начинают сбываться. Кофе заваривается скверно, шнурки рвутся в руках, чашки самовольно спрыгивают с полки на пол и бьются вдребезги. Честные по натуре дети начинают врать; примерные дети скручивают краники с газовых горелок и теряют винты — приходится давать взбучку. Кошка в такой день, как нарочно, приносит котят; собака, приученная к выгулу, вдруг мочится на ковёр в гостиной... Жизнь кажется ужасной... Почтальон доставляет ворох просроченных счетов. Если выглянет солнце, то такое яркое, что впору ослепнуть; если день пасмурный — тоже приятного мало...

    Бывают в жизни незадачливые дни. Хорошая стоит погода или плохая, всё равно добра не жди. Люди обычно чувствуют приход такого дня; ещё только раскрыв один глаз, понимают — сегодня лучше бы и вовсе не вставать. А когда все-таки встают — есть хочется, да и работать надо, предчувствия начинают сбываться. Кофе заваривается скверно, шнурки рвутся в руках, чашки самовольно спрыгивают с полки на пол и бьются вдребезги. Честные по натуре дети начинают врать; примерные дети скручивают краники с газовых горелок и теряют винты — приходится давать взбучку. Кошка в такой день, как нарочно, приносит котят; собака, приученная к выгулу, вдруг мочится на ковёр в гостиной... Жизнь кажется ужасной... Почтальон доставляет ворох просроченных счетов. Если выглянет солнце, то такое яркое, что впору ослепнуть; если день пасмурный — тоже приятного мало...

    — Благостный четверг · книга
13. «

    Если человека обвиняют во лжи, а потом выясняется, что он говорил правду, у него появляется прикрытие, позволяющее долгое время врать без опаски.

    Если человека обвиняют во лжи, а потом выясняется, что он говорил правду, у него появляется прикрытие, позволяющее долгое время врать без опаски.

    — К востоку от Эдема · книга
14. «

    Вечер приближается так же незаметно, как старость к счастливому человеку.

    Вечер приближается так же незаметно, как старость к счастливому человеку.

    — Квартал Тортилья-Флэт · книга
15. «

    Он был здоровый, сильный мужчина, и ему было нужно рядом женское тело, а оно тоже стоило денег — если, конечно, ты на этом теле не женат. Вздыханья, свиданья, помолвка, венчанье — со всем этим Сайрус управился за две недели, и наутро после свадьбы Алиса была уже беременна. Соседи не сочли женитьбу вдовца поспешной. В те времена мужчины обычно успевали за свою жизнь угробить три, а то и четыре жены, и ничего необычного никто в этом не усматривал.

    Он был здоровый, сильный мужчина, и ему было нужно рядом женское тело, а оно тоже стоило денег — если, конечно, ты на этом теле не женат. Вздыханья, свиданья, помолвка, венчанье — со всем этим Сайрус управился за две недели, и наутро после свадьбы Алиса была уже беременна. Соседи не сочли женитьбу вдовца поспешной. В те времена мужчины обычно успевали за свою жизнь угробить три, а то и четыре жены, и ничего необычного никто в этом не усматривал.

    — К востоку от Эдема · книга
16. «

    Не стоит думать, будто люди понимают все, что они делают. Очень многое они совершают инстинктивно, точно так же, как пчела откладывает на зиму мёд, а лиса мочит лапы в ручье, чтобы сбить собак со следа. Разве лиса может объяснить, почему она так делает, и где ты найдёшь пчелу, которая помнила бы о прошлой зиме или ждала, что зима придет снова?

    Не стоит думать, будто люди понимают все, что они делают. Очень многое они совершают инстинктивно, точно так же, как пчела откладывает на зиму мёд, а лиса мочит лапы в ручье, чтобы сбить собак со следа. Разве лиса может объяснить, почему она так делает, и где ты найдёшь пчелу, которая помнила бы о прошлой зиме или ждала, что зима придет снова?

    — Адам Траск · книга
17. «

    А правда заключалась в том, что в присутствии девушек Карл безумно робел. И, как большинство робких мужчин, он удовлетворял нужды своего естества с помощью безликого племени проституток. Со шлюхой робкий мужчина чувствует себя неизмеримо увереннее. Он ей платит, причем платит вперед, и она становится для него вещью: с проституткой робкий мужчина может позволить себе быть весёлым, а то и жестоким. Кроме того, с ней не сводит кишки от страха, что тебя отвергнут.

    А правда заключалась в том, что в присутствии девушек Карл безумно робел. И, как большинство робких мужчин, он удовлетворял нужды своего естества с помощью безликого племени проституток. Со шлюхой робкий мужчина чувствует себя неизмеримо увереннее. Он ей платит, причем платит вперед, и она становится для него вещью: с проституткой робкий мужчина может позволить себе быть весёлым, а то и жестоким. Кроме того, с ней не сводит кишки от страха, что тебя отвергнут.

    — К востоку от Эдема · книга
18. «

    — Другое дело — мы. — Потому что... — Потому что у меня есть ты... — А у меня — ты. Мы с тобой всегда вместе, мы друг об друге заботимся.

    — Другое дело — мы. — Потому что... — Потому что у меня есть ты... — А у меня — ты. Мы с тобой всегда вместе, мы друг об друге заботимся.

    — Джордж Милтон · книга
19. «

    Каждую ночь мир строился заново, и в нем было все — и дружба и вражда; в нем были хвастуны и трусы, были тихие люди, скромные люди, добрые люди. Каждой ночью в нем завязывались отношения между людьми, без чего не может существовать ни один мир, и каждым утром он снимался с места, словно бродячий цирк.

    Каждую ночь мир строился заново, и в нем было все — и дружба и вражда; в нем были хвастуны и трусы, были тихие люди, скромные люди, добрые люди. Каждой ночью в нем завязывались отношения между людьми, без чего не может существовать ни один мир, и каждым утром он снимался с места, словно бродячий цирк.

    — Гроздья гнева · книга
20. «

    Банк – это нечто другое. Бывает так: людям, каждому порознь, не по душе то, что делает банк, и все‑таки банк делает свое дело. Поверьте мне, банк – это нечто большее, чем люди. Банк – чудовище. Сотворили его люди, но управлять им они не могут.

    Банк – это нечто другое. Бывает так: людям, каждому порознь, не по душе то, что делает банк, и все‑таки банк делает свое дело. Поверьте мне, банк – это нечто большее, чем люди. Банк – чудовище. Сотворили его люди, но управлять им они не могут.

    — Гроздья гнева · книга