Джон Стейнбек — 88 цитат с глубоким смыслом

Джон Стейнбек — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 88 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Как это иногда бывает — время вдруг на миг остановилось, замерло. И звон смолк, и движение прервалось, и длилось это много, много долгих мгновений.

   Как это иногда бывает — время вдруг на миг остановилось, замерло. И звон смолк, и движение прервалось, и длилось это много, много долгих мгновений.

   — О мышах и людях · книга
2. «

   — Наверно, разные бывают степени величия, — проговорил Адам. — Не думаю. Маленького величия не бывает. Нет уж. По-моему, перед лицом жизненной ответственности ты один наедине с этой громадой и выбор у тебя таков: либо тепло и дружество и ласковое пониманье, либо же холод и одинокость величия. Вот и выбираешь. Я рад, что выбрал заурядность, но откуда мне знать, какую награду принесло бы величие?

   — Наверно, разные бывают степени величия, — проговорил Адам. — Не думаю. Маленького величия не бывает. Нет уж. По-моему, перед лицом жизненной ответственности ты один наедине с этой громадой и выбор у тебя таков: либо тепло и дружество и ласковое пониманье, либо же холод и одинокость величия. Вот и выбираешь. Я рад, что выбрал заурядность, но откуда мне знать, какую награду принесло бы величие?

   — Адам Траск · книга
3. «

   Сколько у тебя есть в кармане, на столько у тебя и свободы.

   Сколько у тебя есть в кармане, на столько у тебя и свободы.

   — Гроздья гнева · книга
4. «

   Судят только за неудачу. Преступление, в сущности, лишь тогда становится преступлением, когда преступник попался.

   Судят только за неудачу. Преступление, в сущности, лишь тогда становится преступлением, когда преступник попался.

   — Зима тревоги нашей · книга
5. «

   Увы, раньше клубника была слаще, и женщины уже не обнимают так, что не вырвешься!

   Увы, раньше клубника была слаще, и женщины уже не обнимают так, что не вырвешься!

   — К востоку от Эдема · книга
6. «

   То, к чему люди обычно стремятся и чего добиваются, оставляло его совершенно равнодушным. Он словно жил в каком-то странном затихшем доме и спокойными глазами смотрел оттуда на мир. Ной был чужой в этом мире, но чувства одиночества он не знал.

   То, к чему люди обычно стремятся и чего добиваются, оставляло его совершенно равнодушным. Он словно жил в каком-то странном затихшем доме и спокойными глазами смотрел оттуда на мир. Ной был чужой в этом мире, но чувства одиночества он не знал.

   — Гроздья гнева · книга
7. «

   Наша жизнь летит, когда мы не замечаем, и нестерпимо медленно тащится, когда следим за её ходом.

   Наша жизнь летит, когда мы не замечаем, и нестерпимо медленно тащится, когда следим за её ходом.

   — Самюэл · книга
8. «

   — Милый Господи, пусть я буду, как мой брат. Пусть я не буду плохим. Я не хочу быть скверным. Сделай, чтобы все меня любили, и я дам тебе все, что хочешь, а если не найдется у меня, то я обязательно добуду. Я не хочу быть скверным. Не хочу быть одиноким. Прошу Тебя. Аминь.

   — Милый Господи, пусть я буду, как мой брат. Пусть я не буду плохим. Я не хочу быть скверным. Сделай, чтобы все меня любили, и я дам тебе все, что хочешь, а если не найдется у меня, то я обязательно добуду. Я не хочу быть скверным. Не хочу быть одиноким. Прошу Тебя. Аминь.

   — К востоку от Эдема · книга
9. «

   Даст Бог, придет время, когда добрые люди не все будут бедняками.

   Даст Бог, придет время, когда добрые люди не все будут бедняками.

   — Гроздья гнева · книга
10. «

    ... никто не смеет соваться в чужую жизнь. Пусть человек решает сам за себя. Помочь ему — можно, а указывать — нет.

    ... никто не смеет соваться в чужую жизнь. Пусть человек решает сам за себя. Помочь ему — можно, а указывать — нет.

    — Гроздья гнева · книга
11. «

    Женщины и дети твердо знали: нет такой беды, которую нельзя было бы стерпеть, лишь бы она не сломала мужчин.

    Женщины и дети твердо знали: нет такой беды, которую нельзя было бы стерпеть, лишь бы она не сломала мужчин.

    — Гроздья гнева · книга
12. «

    Может быть, вершин мудрости я достигаю в те минуты, когда знаю, что ничего не знаю.

    Может быть, вершин мудрости я достигаю в те минуты, когда знаю, что ничего не знаю.

    — Путешествие с Чарли в поисках Америки · книга
13. «

    Была у нас раньше некая вещь или некое достояние, которым мы очень дорожили. Называлось это Народ.

    Была у нас раньше некая вещь или некое достояние, которым мы очень дорожили. Называлось это Народ.

    — Путешествие с Чарли в поисках Америки · книга
14. «

    Лошадей кормят, даже если они стоят без работы, хозяину и в голову не придет морить их голодом. А вот когда на него работают люди, плевал он на них. Выходит, лошадь дороже людей? Не понимаю я этого.

    Лошадей кормят, даже если они стоят без работы, хозяину и в голову не придет морить их голодом. А вот когда на него работают люди, плевал он на них. Выходит, лошадь дороже людей? Не понимаю я этого.

    — Гроздья гнева · книга
15. «

    Те, кто утверждает, будто дети счастливы, успели забыть собственное детство.

    Те, кто утверждает, будто дети счастливы, успели забыть собственное детство.

    — Золотая Чаша · книга
16. «

    В поединке между действительностью и фантазией сила не всегда на стороне действительности.

    В поединке между действительностью и фантазией сила не всегда на стороне действительности.

    — Путешествие с Чарли в поисках Америки · книга
17. «

    ... и я просыпаюсь с сосущим, томительным чувством, словно у меня язва души.

    ... и я просыпаюсь с сосущим, томительным чувством, словно у меня язва души.

    — Зима тревоги нашей · книга
18. «

    Душа, способная на величайшее добро, способна также и на величайшее зло.

    Душа, способная на величайшее добро, способна также и на величайшее зло.

    — Квартал Тортилья-Флэт · книга
19. «

    Многим свойственна такая бездеятельная доброта, которая есть попросту лень, боязнь беспокойства, усилий, волнений.

    Многим свойственна такая бездеятельная доброта, которая есть попросту лень, боязнь беспокойства, усилий, волнений.

    — Зима тревоги нашей · книга
20. «

    У мира есть свой чердак, куда убрано множество старинных и прелестных вещей, которые мы не хотим иметь перед глазами, но не решаемся выбросить.

    У мира есть свой чердак, куда убрано множество старинных и прелестных вещей, которые мы не хотим иметь перед глазами, но не решаемся выбросить.

    — Итен Хоули · книга