Джонатан Сафран Фоер: 148 высказываний о главном

Джонатан Сафран Фоер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 148 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Единственное, что еще больнее, чем быть активным забывателем, это быть пассивным помнителем.

   Единственное, что еще больнее, чем быть активным забывателем, это быть пассивным помнителем.

   — Полная иллюминация · книга
2. «

   — Яков боролся с Богом за благословение. Он и с Исавом боролся за благословение, и с Ливаном, и каждый раз он в конце концов одерживал верх. Он боролся, потому что понимал: благословение стоит, чтобы за него драться. Он знал, что удержать можно лишь то, что ты не согласен отпустить. Израиль, название исторической родины евреев, буквально означает «борется с Богом». Не «славит Бога», не «чтит Бога», не «любит Бога» и даже не «повинуется Богу». по сути дела, в этом имени звучит противоположность повиновению. «Борьба — это не только наше состояние, это наша суть, наше имя». ... — Нужно только держать то, что ты не согласен отпускать, — продолжал Макс.

   — Яков боролся с Богом за благословение. Он и с Исавом боролся за благословение, и с Ливаном, и каждый раз он в конце концов одерживал верх. Он боролся, потому что понимал: благословение стоит, чтобы за него драться. Он знал, что удержать можно лишь то, что ты не согласен отпустить. Израиль, название исторической родины евреев, буквально означает «борется с Богом». Не «славит Бога», не «чтит Бога», не «любит Бога» и даже не «повинуется Богу». по сути дела, в этом имени звучит противоположность повиновению. «Борьба — это не только наше состояние, это наша суть, наше имя». ... — Нужно только держать то, что ты не согласен отпускать, — продолжал Макс.

   — Макс Блох · книга
3. «

   …сто лет радости могут быть перечеркнуты в одну секунду…

   …сто лет радости могут быть перечеркнуты в одну секунду…

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
4. «

   Я изобретал дома не для того, чтобы их улучшить, а чтобы показать ей, что они неважны, мы могли жить в любом доме, в любом городе, в любой стране, в любом веке, и быть счастливы, как если бы весь мир был нашим домом. В ночь перед тем как все потерять, я напечатал на машинке наш последний будущий дом: «Дорогая Анна, мы поселимся в веренице домов, ютящихся по склонам альп и ни в одном не будем спать дважды. Проснувшись и позавтракав, мы будем на санках съезжать к следующему дому. И едва распахнем дверь, как наш вчерашний дом будет разрушен и воздвигнут заново. А от подножия нас опять вознесут к вершине, и все начнется сначала».

   Я изобретал дома не для того, чтобы их улучшить, а чтобы показать ей, что они неважны, мы могли жить в любом доме, в любом городе, в любой стране, в любом веке, и быть счастливы, как если бы весь мир был нашим домом. В ночь перед тем как все потерять, я напечатал на машинке наш последний будущий дом: «Дорогая Анна, мы поселимся в веренице домов, ютящихся по склонам альп и ни в одном не будем спать дважды. Проснувшись и позавтракав, мы будем на санках съезжать к следующему дому. И едва распахнем дверь, как наш вчерашний дом будет разрушен и воздвигнут заново. А от подножия нас опять вознесут к вершине, и все начнется сначала».

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
5. «

   — Внутри я совсем не такой, как снаружи. — Думаешь, у других не так? — Не знаю. Я всего лишь я. — Может, это и делает нас теми, кто мы есть — разница между тем, какие мы внутри и какие снаружи.

   — Внутри я совсем не такой, как снаружи. — Думаешь, у других не так? — Не знаю. Я всего лишь я. — Может, это и делает нас теми, кто мы есть — разница между тем, какие мы внутри и какие снаружи.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
6. «

   Раз нет в этом мире любви, мы создадим новый мир, и обнесем его тяжелыми стенами, и обставим мягкой пурпурной мебелью, и оснастим дверным молоточком, чей стук будет подобен тому, что издает алмаз, падающий на фетр ювелира, чтобы нам никогда его не слышать.

   Раз нет в этом мире любви, мы создадим новый мир, и обнесем его тяжелыми стенами, и обставим мягкой пурпурной мебелью, и оснастим дверным молоточком, чей стук будет подобен тому, что издает алмаз, падающий на фетр ювелира, чтобы нам никогда его не слышать.

   — Полная иллюминация · книга
7. «

   Я не хотел слышать про смерть Все только о ней и говорили, даже когда говорили не о ней.

   Я не хотел слышать про смерть Все только о ней и говорили, даже когда говорили не о ней.

   — Оскар · книга
8. «

   Мне нравится видеть, как люди встречаются, может это и глупо, что тут скажешь, нравится, как люди бегут навстречу друг другу, нравятся поцелуи и слезы, нравится нетерпение, рты, которые не могут наговориться, уши, которые не могут наслушаться, глаза, которые не могут вобрать в себя все перемены сразу, нравятся объятья, воссоединения, конец тоски...

   Мне нравится видеть, как люди встречаются, может это и глупо, что тут скажешь, нравится, как люди бегут навстречу друг другу, нравятся поцелуи и слезы, нравится нетерпение, рты, которые не могут наговориться, уши, которые не могут наслушаться, глаза, которые не могут вобрать в себя все перемены сразу, нравятся объятья, воссоединения, конец тоски...

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
9. «

   И посмотри на меня, Игорек, синяки проходят, и ненависть проходит, и уверенность, что ты получаешь в жизни только то, что заслуживаешь, тоже.

   И посмотри на меня, Игорек, синяки проходят, и ненависть проходит, и уверенность, что ты получаешь в жизни только то, что заслуживаешь, тоже.

   — Саша · книга
10. «

    НЕ правда ли, странно, Брод, как в математических выражениях, с одной стороны, может быть целая вереница значков, а с другой — всего нескольких штучек? Это же просто поразительно! И сколько в этом жизненной мудрости!..

    НЕ правда ли, странно, Брод, как в математических выражениях, с одной стороны, может быть целая вереница значков, а с другой — всего нескольких штучек? Это же просто поразительно! И сколько в этом жизненной мудрости!..

    — Колкарь · книга
11. «

    Джейкоб, сплюнув, сказал: — Я упускаю свою семью, как мой отец упустил нашу. — Не упускаешь, — сказала Джулия, — но мало просто не повторять его ошибок.

    Джейкоб, сплюнув, сказал: — Я упускаю свою семью, как мой отец упустил нашу. — Не упускаешь, — сказала Джулия, — но мало просто не повторять его ошибок.

    — Джейкоб Блох · книга
12. «

    Это нормально — не разбираться в себе.

    Это нормально — не разбираться в себе.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
13. «

    Вот что мы натворили: мы своими руками погубили своих младенцев, чтобы их уберечь.

    Вот что мы натворили: мы своими руками погубили своих младенцев, чтобы их уберечь.

    — Полная иллюминация · книга
14. «

    Жизнь была крошечным полым пространством, вырезанным из тверди вечности, и впервые стала бесценной — не как все другие слова, давно утратившие смысл, а как последний вдох утопающего.

    Жизнь была крошечным полым пространством, вырезанным из тверди вечности, и впервые стала бесценной — не как все другие слова, давно утратившие смысл, а как последний вдох утопающего.

    — Полная иллюминация · книга
15. «

    Я тебя ненавижу, скажет ему мой взгляд. Я тебя ненавижу, скажет мне его.

    Я тебя ненавижу, скажет ему мой взгляд. Я тебя ненавижу, скажет мне его.

    — Оскар · книга
16. «

    Случилось то, что и должно было случиться: Янкель влюбился в свою выдуманную жену. Он мог теперь проснуться среди ночи, тоскуя по весу, никогда не отяжелявшему постели рядом с ним, припоминая весомость жестов, никогда ею не сделанных, изнывая без невесомости ее неруки поперек его слишком реального торса, что делало его вдовствующие воспоминания еще более убедительными, а боль, которую они причиняли, еще более невыносимой. Он чувствовал, что он ее потерял. И он ее действительно потерял. По ночам он перечитывал письма, которые она никогда ему не писала.

    Случилось то, что и должно было случиться: Янкель влюбился в свою выдуманную жену. Он мог теперь проснуться среди ночи, тоскуя по весу, никогда не отяжелявшему постели рядом с ним, припоминая весомость жестов, никогда ею не сделанных, изнывая без невесомости ее неруки поперек его слишком реального торса, что делало его вдовствующие воспоминания еще более убедительными, а боль, которую они причиняли, еще более невыносимой. Он чувствовал, что он ее потерял. И он ее действительно потерял. По ночам он перечитывал письма, которые она никогда ему не писала.

    — Полная иллюминация · книга
17. «

    Это ради тебя я совершаю вещи, которые я ненавижу. Вот что значит любить.

    Это ради тебя я совершаю вещи, которые я ненавижу. Вот что значит любить.

    — Алекс · книга
18. «

    Сильнее всего любишь в разлуке.

    Сильнее всего любишь в разлуке.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
19. «

    Что если сделать прибор, распознающий всех, кого ты знаешь? Тогда у едущей по улице «Скорой» на крыше могла бы загораться надпись:

    Что если сделать прибор, распознающий всех, кого ты знаешь? Тогда у едущей по улице «Скорой» на крыше могла бы загораться надпись:

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
20. «

    Я знаю, что правильных вещей может быть больше, чем одна. Их может быть две. Их может вообще не быть

    Я знаю, что правильных вещей может быть больше, чем одна. Их может быть две. Их может вообще не быть

    — Алекс · книга