25 известных цитат Джонатана Сафрана Фоера

Джонатан Сафран Фоер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 25 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Пустоты не было. Хотелось опустеть, как перевернутый кувшин. Но я была переполнена, как камень.

   Пустоты не было. Хотелось опустеть, как перевернутый кувшин. Но я была переполнена, как камень.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
2. «

   Я достаточно долго живу, чтобы ни в чем не быть уверенным на все 100!

   Я достаточно долго живу, чтобы ни в чем не быть уверенным на все 100!

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
3. «

   Мне нравится видеть, как люди встречаются, может это и глупо, что тут скажешь, нравится, как люди бегут навстречу друг другу, нравятся поцелуи и слезы, нравится нетерпение, рты, которые не могут наговориться, уши, которые не могут наслушаться, глаза, которые не могут вобрать в себя все перемены сразу, нравятся объятья, воссоединения, конец тоски...

   Мне нравится видеть, как люди встречаются, может это и глупо, что тут скажешь, нравится, как люди бегут навстречу друг другу, нравятся поцелуи и слезы, нравится нетерпение, рты, которые не могут наговориться, уши, которые не могут наслушаться, глаза, которые не могут вобрать в себя все перемены сразу, нравятся объятья, воссоединения, конец тоски...

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
4. «

   Почему я не там, где ты?

   Почему я не там, где ты?

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
5. «

   Того, кто не хочет верить, ничто не убедит. Зато тому, кто хочет, есть за что уцепиться.

   Того, кто не хочет верить, ничто не убедит. Зато тому, кто хочет, есть за что уцепиться.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
6. «

   Мне нужна нескончаемая чистая тетрадь и вечность.

   Мне нужна нескончаемая чистая тетрадь и вечность.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
7. «

   Она была гением печали, она отдавалась ей целиком, разделяя её на бесчисленные подвиды, упиваясь её едва уловимыми оттенками. Она была призмой, преломлявшей печаль на бесконечное множество составляющих.

   Она была гением печали, она отдавалась ей целиком, разделяя её на бесчисленные подвиды, упиваясь её едва уловимыми оттенками. Она была призмой, преломлявшей печаль на бесконечное множество составляющих.

   — Полная иллюминация · книга
8. «

   Я ощущала одиночество сильнее, чем если бы была одна.

   Я ощущала одиночество сильнее, чем если бы была одна.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
9. «

   Из всех животных люди — единственные, кто краснеет, смеется, верит в Бога и целуется губами. Следовательно, чем больше мы целуемся губами, тем больше в нас человеческого.

   Из всех животных люди — единственные, кто краснеет, смеется, верит в Бога и целуется губами. Следовательно, чем больше мы целуемся губами, тем больше в нас человеческого.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
10. «

    Его взгляд залатал дыру в самом центре моего существа.

    Его взгляд залатал дыру в самом центре моего существа.

    — Бабушка Оскара · книга
11. «

    Это нормально — не разбираться в себе.

    Это нормально — не разбираться в себе.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
12. «

    Она умерла у меня на руках, повторяя: «Я не хочу умирать». Вот что такое смерть. Неважно, какая на солдатах форма. Неважно, современное ли у них оружие. Я подумала, если бы все видели то, что видела я, мы бы никогда больше не воевали.

    Она умерла у меня на руках, повторяя: «Я не хочу умирать». Вот что такое смерть. Неважно, какая на солдатах форма. Неважно, современное ли у них оружие. Я подумала, если бы все видели то, что видела я, мы бы никогда больше не воевали.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
13. «

    Я потерял единственного человека, с которым мог бы разделить свою единственную жизнь.

    Я потерял единственного человека, с которым мог бы разделить свою единственную жизнь.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
14. «

    К вечеру он достигал желаемого: он был один в океане своего горя, один в омуте своей бесцельной вины, один, даже в своем одиночестве. Я не грущу, — снова и снова повторял он. — Я не грущу. Как будто надеялся однажды убедить себя в этом. Или обмануть. Или убедить других — единственное, что хуже самой печали, — это когда ты не можешь скрыть её от других. Я не грущу. Я не грущу. А ведь жизнь его, подобно пустой белой комнате, была полна неограниченными возможностями для счастья. Когда он засыпал, сердце сворачивалось в изножье его кровати, точно домашний зверек, живущий сам по себе. Но наутро оно вновь оказывалось в клетке, за решеткой ребер, немного отяжелевшее, ослабевшее, но, как и прежде, работающее без сбоев.

    К вечеру он достигал желаемого: он был один в океане своего горя, один в омуте своей бесцельной вины, один, даже в своем одиночестве. Я не грущу, — снова и снова повторял он. — Я не грущу. Как будто надеялся однажды убедить себя в этом. Или обмануть. Или убедить других — единственное, что хуже самой печали, — это когда ты не можешь скрыть её от других. Я не грущу. Я не грущу. А ведь жизнь его, подобно пустой белой комнате, была полна неограниченными возможностями для счастья. Когда он засыпал, сердце сворачивалось в изножье его кровати, точно домашний зверек, живущий сам по себе. Но наутро оно вновь оказывалось в клетке, за решеткой ребер, немного отяжелевшее, ослабевшее, но, как и прежде, работающее без сбоев.

    — Полная иллюминация · книга
15. «

    Мы существуем, потому что мы существуем. Мы можем сколько угодно воображать галактики, не похожие на нашу, но других у нас нет.

    Мы существуем, потому что мы существуем. Мы можем сколько угодно воображать галактики, не похожие на нашу, но других у нас нет.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
16. «

    Она написала: я бы хотела снова стать девочкой, и чтобы вся жизнь снова была впереди. Я страдала чаще, чем следовало. А радости, которые мне выпали, не всегда радовали. Теперь я бы прожила иначе. Когда я была в твоем возрасте, дедушка купил мне рубиновый браслет. Он был большой и болтался на запястье. Не браслет, а целое ожерелье. Позднее дедушка признавался, что специально просил ювелира сделать его таким. Он хотел, чтобы размер браслета был символом его любви. Больше рубинов — больше любви. Но носить его было мукой. Я вообще его не носила. И вот главное, что я хочу тебе сказать. Если я решу подарить тебе браслет, я сперва дважды измерю твое запястье

    Она написала: я бы хотела снова стать девочкой, и чтобы вся жизнь снова была впереди. Я страдала чаще, чем следовало. А радости, которые мне выпали, не всегда радовали. Теперь я бы прожила иначе. Когда я была в твоем возрасте, дедушка купил мне рубиновый браслет. Он был большой и болтался на запястье. Не браслет, а целое ожерелье. Позднее дедушка признавался, что специально просил ювелира сделать его таким. Он хотел, чтобы размер браслета был символом его любви. Больше рубинов — больше любви. Но носить его было мукой. Я вообще его не носила. И вот главное, что я хочу тебе сказать. Если я решу подарить тебе браслет, я сперва дважды измерю твое запястье

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
17. «

    Прости, что не способен забыть всё неважное и не способен всё важное сохранить.

    Прости, что не способен забыть всё неважное и не способен всё важное сохранить.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
18. «

    Даже когда ты атеист, это еще не значит, что тебе не может хотеться, чтобы у вещей была цель.

    Даже когда ты атеист, это еще не значит, что тебе не может хотеться, чтобы у вещей была цель.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
19. «

    Не изношена, а стерта до дыр.

    Не изношена, а стерта до дыр.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
20. «

    ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ПЕЧАЛИ: Печаль дочитываемой книги.

    ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ПЕЧАЛИ: Печаль дочитываемой книги.

    — Брод · книга