58 цитат от Джонатана Сафрана Фоера

Джонатан Сафран Фоер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 58 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   В тишине они постигли еще одну степень близости — общение без помощи слов.

   В тишине они постигли еще одну степень близости — общение без помощи слов.

   — Полная иллюминация · книга
2. «

   Единственный способ избавиться от печали — испить её до конца, — говорил он.

   Единственный способ избавиться от печали — испить её до конца, — говорил он.

   — Колкарь · книга
3. «

   Мне нужна нескончаемая чистая тетрадь и вечность.

   Мне нужна нескончаемая чистая тетрадь и вечность.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
4. «

   Ужасно. Мы столько всего не смогли друг другу сказать. Комната пропиталась нашим неразговором.

   Ужасно. Мы столько всего не смогли друг другу сказать. Комната пропиталась нашим неразговором.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
5. «

   Она умерла у меня на руках, повторяя: «Я не хочу умирать». Вот что такое смерть. Неважно, какая на солдатах форма. Неважно, современное ли у них оружие. Я подумала, если бы все видели то, что видела я, мы бы никогда больше не воевали.

   Она умерла у меня на руках, повторяя: «Я не хочу умирать». Вот что такое смерть. Неважно, какая на солдатах форма. Неважно, современное ли у них оружие. Я подумала, если бы все видели то, что видела я, мы бы никогда больше не воевали.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
6. «

   И посмотри на меня, Игорек, синяки проходят, и ненависть проходит, и уверенность, что ты получаешь в жизни только то, что заслуживаешь, тоже.

   И посмотри на меня, Игорек, синяки проходят, и ненависть проходит, и уверенность, что ты получаешь в жизни только то, что заслуживаешь, тоже.

   — Саша · книга
7. «

   В ту ночь, лежа на кровати, я изобрел специальную дренажную систему, которая одним концом будет подведена под каждую подушку в Нью-Йорке, а другим соединена с резервуаром. Где бы люди ни плакали перед сном, слезы всегда будут стекать в одно место, а утром метеоролог сообщит, возрос или опустился уровень воды в резервуаре слез, и всем будет ясно, сколько гирь у ньюйоркцев на сердце.

   В ту ночь, лежа на кровати, я изобрел специальную дренажную систему, которая одним концом будет подведена под каждую подушку в Нью-Йорке, а другим соединена с резервуаром. Где бы люди ни плакали перед сном, слезы всегда будут стекать в одно место, а утром метеоролог сообщит, возрос или опустился уровень воды в резервуаре слез, и всем будет ясно, сколько гирь у ньюйоркцев на сердце.

   — Оскар · книга
8. «

   ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ПЕЧАЛИ: Печаль не находящей выхода любви.

   ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ПЕЧАЛИ: Печаль не находящей выхода любви.

   — Брод · книга
9. «

   Я достаточно долго живу, чтобы ни в чем не быть уверенным на все 100!

   Я достаточно долго живу, чтобы ни в чем не быть уверенным на все 100!

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
10. «

    Я застегиваюсь на все молнии внутри самого себя.

    Я застегиваюсь на все молнии внутри самого себя.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
11. «

    Прости, что не способен забыть всё неважное и не способен всё важное сохранить.

    Прости, что не способен забыть всё неважное и не способен всё важное сохранить.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
12. «

    ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ПЕЧАЛИ: Печаль дочитываемой книги.

    ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ПЕЧАЛИ: Печаль дочитываемой книги.

    — Брод · книга
13. «

    Мы то ли тоскуем по чему-то безвозвратно утраченному, то ли надеемся на воплощение своей заветной мечты.

    Мы то ли тоскуем по чему-то безвозвратно утраченному, то ли надеемся на воплощение своей заветной мечты.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
14. «

    ... Звезды — это серебряные шляпки гвоздей, которыми тьма приколочена к небосводу.

    ... Звезды — это серебряные шляпки гвоздей, которыми тьма приколочена к небосводу.

    — Полная иллюминация · книга
15. «

    Говорят, что люди, живущие рядом с водопадом, не слышат шума воды.

    Говорят, что люди, живущие рядом с водопадом, не слышат шума воды.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
16. «

    В моём сне весна пришла после лета, лето — после осени, осень — после зимы, зима — после весны.

    В моём сне весна пришла после лета, лето — после осени, осень — после зимы, зима — после весны.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
17. «

    Ей нужно подтверждение моей любви, только это всем друг от друга и нужно, не сама любовь, а подтверждение, что она в наличии, как свежие батарейки в карманном фонарике из аварийного набора в шкафу в коридоре.

    Ей нужно подтверждение моей любви, только это всем друг от друга и нужно, не сама любовь, а подтверждение, что она в наличии, как свежие батарейки в карманном фонарике из аварийного набора в шкафу в коридоре.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
18. «

    Пустоты не было. Хотелось опустеть, как перевернутый кувшин. Но я была переполнена, как камень.

    Пустоты не было. Хотелось опустеть, как перевернутый кувшин. Но я была переполнена, как камень.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
19. «

    Сколько людей проходит через твою жизнь! Сотни тысяч людей! Надо держать дверь открытой, чтобы они могли войти! Но это значит, что они могут в любую минуту выйти!

    Сколько людей проходит через твою жизнь! Сотни тысяч людей! Надо держать дверь открытой, чтобы они могли войти! Но это значит, что они могут в любую минуту выйти!

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
20. «

    Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

    Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

    — Оскар Шелл · книга