62 мудрых мыслей Джонатана Сафрана Фоера

Джонатан Сафран Фоер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 62 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Утром он уехал в аэропорт. Я не решилась дотронуться до его чемодана. Я ждала его возвращения. Прошли часы. И минуты. Я не открыла магазин в 11:00. Я ждала у окна. Я все еще в него верила. Я не обедала. Прошли секунды. День миновал. Наступил вечер. Я не ужинала. В промежутках между мгновениями умещались годы. Твой отец толкался у меня в животе. Что он пытался мне сказать? Я поднесла к окнам птичьи клетки. Я открыла окна и открыла клетки. Я спустила рыбок в унитаз. Я отвела вниз собак и кошек и сняла с них ошейники. И выпустила насекомых на улицу. И змей. И мышей. Я сказала им: Вон. И они ушли. И больше не вернулись.

   Утром он уехал в аэропорт. Я не решилась дотронуться до его чемодана. Я ждала его возвращения. Прошли часы. И минуты. Я не открыла магазин в 11:00. Я ждала у окна. Я все еще в него верила. Я не обедала. Прошли секунды. День миновал. Наступил вечер. Я не ужинала. В промежутках между мгновениями умещались годы. Твой отец толкался у меня в животе. Что он пытался мне сказать? Я поднесла к окнам птичьи клетки. Я открыла окна и открыла клетки. Я спустила рыбок в унитаз. Я отвела вниз собак и кошек и сняла с них ошейники. И выпустила насекомых на улицу. И змей. И мышей. Я сказала им: Вон. И они ушли. И больше не вернулись.

   — Бабушка Оскара · книга
2. «

   — Внутри я совсем не такой, как снаружи. — Думаешь, у других не так? — Не знаю. Я всего лишь я. — Может, это и делает нас теми, кто мы есть — разница между тем, какие мы внутри и какие снаружи.

   — Внутри я совсем не такой, как снаружи. — Думаешь, у других не так? — Не знаю. Я всего лишь я. — Может, это и делает нас теми, кто мы есть — разница между тем, какие мы внутри и какие снаружи.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
3. «

   Оптимист настроен конструктивно и надеется на лучшее. Пессимист — циник и критикан.

   Оптимист настроен конструктивно и надеется на лучшее. Пессимист — циник и критикан.

   — Томас Шелл · книга
4. «

   Я ощущала одиночество сильнее, чем если бы была одна.

   Я ощущала одиночество сильнее, чем если бы была одна.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
5. «

   ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ПЕЧАЛИ: Печаль дочитываемой книги.

   ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ПЕЧАЛИ: Печаль дочитываемой книги.

   — Брод · книга
6. «

   Ужасно. Мы столько всего не смогли друг другу сказать. Комната пропиталась нашим неразговором.

   Ужасно. Мы столько всего не смогли друг другу сказать. Комната пропиталась нашим неразговором.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
7. «

   Какой конец я выберу? Прыгну или сгорю? Пожалуй, все-таки прыгну, потому что тогда не почувствую боли. С другой стороны, может, и сгорю, потому что это все-таки оставляет шанс на спасение, а если и нет, то ведь чувстовать боль все равно лучше, чем совсем ничего не чувствовать, правда?

   Какой конец я выберу? Прыгну или сгорю? Пожалуй, все-таки прыгну, потому что тогда не почувствую боли. С другой стороны, может, и сгорю, потому что это все-таки оставляет шанс на спасение, а если и нет, то ведь чувстовать боль все равно лучше, чем совсем ничего не чувствовать, правда?

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
8. «

   И если мы действительно устремлены к светлому будущему, не надлежит ли нам сначала заглянуть в свое прошлое и примирить себя с ним?

   И если мы действительно устремлены к светлому будущему, не надлежит ли нам сначала заглянуть в свое прошлое и примирить себя с ним?

   — Полная иллюминация · книга
9. «

   [...] это был один из лучших дней в моей жизни; день, который я прожил не думая о жизни.

   [...] это был один из лучших дней в моей жизни; день, который я прожил не думая о жизни.

   — Жутко громко и запредельно близко · книга
10. «

    Пустоты не было. Хотелось опустеть, как перевернутый кувшин. Но я была переполнена, как камень.

    Пустоты не было. Хотелось опустеть, как перевернутый кувшин. Но я была переполнена, как камень.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
11. «

    Мы собирались разойтись в разные стороны. Мы ничего другого не умели.

    Мы собирались разойтись в разные стороны. Мы ничего другого не умели.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
12. «

    Меня не волновало, сможет ли он меня полюбить. Меня волновало, сможет ли он во мне нуждаться.

    Меня не волновало, сможет ли он меня полюбить. Меня волновало, сможет ли он во мне нуждаться.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
13. «

    Девять из десяти значимых людей связаны либо с деньгами, либо с войной!

    Девять из десяти значимых людей связаны либо с деньгами, либо с войной!

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
14. «

    Если по всем неровно дышать, никакого кислорода не хватит.

    Если по всем неровно дышать, никакого кислорода не хватит.

    — Листа · книга
15. «

    «Я шел тебя увидеть». Я сказал: «Я уже шестой день хожу к твоему дому. Почему-то хотелось еще раз тебя увидеть». Она молчала, я выставил себя на посмешище, это нормально — не разбираться в себе, и тут она засмеялась, никогда не видел, чтобы кто-нибудь так сильно смеялся, смех вызвал слезы, слезы — новые слезы, тогда и я засмеялся от глубочайшего и всеобъемлющего стыда: «Я шел к тебе, — повторил я, точно затем, чтобы ткнуться носом в собственное дерьмо, — потому что хотел снова тебя увидеть». Она не унималась. «Теперь понятно», — сказала она, когда снова смогла говорить. «Что?» — «Понятно, почему все эти шесть дней тебя не было дома».

    «Я шел тебя увидеть». Я сказал: «Я уже шестой день хожу к твоему дому. Почему-то хотелось еще раз тебя увидеть». Она молчала, я выставил себя на посмешище, это нормально — не разбираться в себе, и тут она засмеялась, никогда не видел, чтобы кто-нибудь так сильно смеялся, смех вызвал слезы, слезы — новые слезы, тогда и я засмеялся от глубочайшего и всеобъемлющего стыда: «Я шел к тебе, — повторил я, точно затем, чтобы ткнуться носом в собственное дерьмо, — потому что хотел снова тебя увидеть». Она не унималась. «Теперь понятно», — сказала она, когда снова смогла говорить. «Что?» — «Понятно, почему все эти шесть дней тебя не было дома».

    — Жутко громко и запредельно близко · книга
16. «

    Это мое сердце. Ты касаешься его левой рукой. Не потому, что ты левша, хотя это совсем не исключено, а потому, что я прижимаю к нему твою левую ручку. Сейчас ты чувствуешь, как оно бьется. Благодаря этому я живу.

    Это мое сердце. Ты касаешься его левой рукой. Не потому, что ты левша, хотя это совсем не исключено, а потому, что я прижимаю к нему твою левую ручку. Сейчас ты чувствуешь, как оно бьется. Благодаря этому я живу.

    — Янкель · книга
17. «

    Если заглянуть в словарь на слово «оборжацца» то там будет ваша фотография.

    Если заглянуть в словарь на слово «оборжацца» то там будет ваша фотография.

    — Оскар Шелл · книга
18. «

    Это и есть любовь, — думала она, — не так ли? Когда, заметив чье-то отсутствие, ты ненавидишь его больше всего на свете? Даже больше, чем любишь его присутствие.

    Это и есть любовь, — думала она, — не так ли? Когда, заметив чье-то отсутствие, ты ненавидишь его больше всего на свете? Даже больше, чем любишь его присутствие.

    — Брод · книга
19. «

    Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

    Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

    — Оскар Шелл · книга
20. «

    Жизнь уходила на то, чтобы на нее зарабатывать.

    Жизнь уходила на то, чтобы на нее зарабатывать.

    — Жутко громко и запредельно близко · книга