197 афоризмов Джонатана Свифта

Джонатан Свифт — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 197 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Таверна — это место, где безумие продают бутылками.

   Таверна — это место, где безумие продают бутылками.
2. «

   Если вы направляете в чей-либо адрес остроту, вы должны быть готовы принять ее и в свой адрес.

   Если вы направляете в чей-либо адрес остроту, вы должны быть готовы принять ее и в свой адрес.
3. «

   Что делают в раю, мы не знаем; зато мы точно знаем, чего там не делают: там не женятся и не выходят замуж.

   Что делают в раю, мы не знаем; зато мы точно знаем, чего там не делают: там не женятся и не выходят замуж.
4. «

   Намерением моим было открыть, если удастся, какой-нибудь необитаемый остров, где я мог бы добывать средства к существованию собственным трудом; подобная жизнь больше прельщала меня, чем пост первого министра при самом лощеном европейском дворе.

   Намерением моим было открыть, если удастся, какой-нибудь необитаемый остров, где я мог бы добывать средства к существованию собственным трудом; подобная жизнь больше прельщала меня, чем пост первого министра при самом лощеном европейском дворе.

   — Лемюэль Гулливер · книга
5. «

   Дружба и доброжелательство являются двумя главными добродетелями гуигнгнмов, и они не ограничиваются отдельными особями, но простираются на всю расу. Гуигнгнмы думают, что природа учит их одинаково любить всех подобных им и один только разум устанавливает различия между индивидуумами соответственно высоте их добродетели.

   Дружба и доброжелательство являются двумя главными добродетелями гуигнгнмов, и они не ограничиваются отдельными особями, но простираются на всю расу. Гуигнгнмы думают, что природа учит их одинаково любить всех подобных им и один только разум устанавливает различия между индивидуумами соответственно высоте их добродетели.

   — Лемюэль Гулливер · книга
6. «

   Сопоставление можества добродетелей этих прекрасных четвероногих с человеческой испорченностью до такой степени раскрыло мне глаза и расширило мой кругозор, что поступки и страсти человека предстали мне в совершенно новом свете. Я воспитал в себе глубокую ненависть ко всякой лжи и притворству.

   Сопоставление можества добродетелей этих прекрасных четвероногих с человеческой испорченностью до такой степени раскрыло мне глаза и расширило мой кругозор, что поступки и страсти человека предстали мне в совершенно новом свете. Я воспитал в себе глубокую ненависть ко всякой лжи и притворству.

   — Лемюэль Гулливер · книга
7. «

   Всякий стремящийся к совершенству писатель должен смотреться в книги критиков, как в зеркало, и исправлять по ним свои произведения.

   Всякий стремящийся к совершенству писатель должен смотреться в книги критиков, как в зеркало, и исправлять по ним свои произведения.

   — Сказка бочки · книга
8. «

   Гуигнгнмы не понимают, каким образом разумное существо можно принудить к чему-нибудь; можно только советовать ему, увещевать его; и кто не повинуется разуму, тот не в праве притязать на звание разумного существа.

   Гуигнгнмы не понимают, каким образом разумное существо можно принудить к чему-нибудь; можно только советовать ему, увещевать его; и кто не повинуется разуму, тот не в праве притязать на звание разумного существа.

   — Лемюэль Гулливер · книга
9. «

   Измена зарождается в сердце прежде, чем проявляет себя в действии.

   Измена зарождается в сердце прежде, чем проявляет себя в действии.

   — лилипуты · книга
10. «

    Великодушный писатель отыскивает своего героя в навозной куче, извлекает оттуда, после ряда перепитий возводит на трон и потом скрывается, не дожидаясь благодарности за свои труды.

    Великодушный писатель отыскивает своего героя в навозной куче, извлекает оттуда, после ряда перепитий возводит на трон и потом скрывается, не дожидаясь благодарности за свои труды.

    — Сказка бочки · книга
11. «

    Кто одержим честолюбием заставить толпу слушать себя, должен изо всех сил нажимать, толкаться, протискиваться, карабкаться, пока ему не удастся сколько-нибудь возвыситься над ней. Ведь в каждом собрании, битком набитом людьми, можно наблюдать такую особенность: над головами собравшихся всегда есть достаточно места; вся трудность в том, как его достичь, — ибо из массы выбраться так же нелегко, как из пекла.

    Кто одержим честолюбием заставить толпу слушать себя, должен изо всех сил нажимать, толкаться, протискиваться, карабкаться, пока ему не удастся сколько-нибудь возвыситься над ней. Ведь в каждом собрании, битком набитом людьми, можно наблюдать такую особенность: над головами собравшихся всегда есть достаточно места; вся трудность в том, как его достичь, — ибо из массы выбраться так же нелегко, как из пекла.

    — Сказка бочки · книга
12. «

    Их слог отличается мужественностью и гладкостью, без малейшей цветистости, ибо более всего они стараются избегать нагромождения ненужных слов и разнообразия выражений.

    Их слог отличается мужественностью и гладкостью, без малейшей цветистости, ибо более всего они стараются избегать нагромождения ненужных слов и разнообразия выражений.

    — Лемюэль Гулливер · книга
13. «

    Богатые пожинают плоды работы бедных, которых приходится по тысяче на одного богача, громадное большинство народа принуждено влачить жалкое существование, работая изо дня в день за скудную плату, чтобы меньшинство могло жить в изобилии.

    Богатые пожинают плоды работы бедных, которых приходится по тысяче на одного богача, громадное большинство народа принуждено влачить жалкое существование, работая изо дня в день за скудную плату, чтобы меньшинство могло жить в изобилии.

    — Лемюэль Гулливер · книга
14. «

    Мне не нужно было ограждать себя от обмана и насилия, здесь не было франтов, буянов, пьяниц, проституток и венерических болезней; не было сварливых, бесстыдных, расточительны жен; не было негодяев, поднявшихся из грязи благодаря своим порокам, и благородных людей, брошенных в грязь за свои добродетели.

    Мне не нужно было ограждать себя от обмана и насилия, здесь не было франтов, буянов, пьяниц, проституток и венерических болезней; не было сварливых, бесстыдных, расточительны жен; не было негодяев, поднявшихся из грязи благодаря своим порокам, и благородных людей, брошенных в грязь за свои добродетели.

    — Лемюэль Гулливер · книга
15. «

    Я объяснил ему, что вино, привозимое к нам из чужих стран, служит не для восполнения недостатка в воде и других напитках, но влага эта веселит нас, одурманивает, рассеивает грустные мысли, наполняет мозг фантастическими образами, убаюкивает несбыточными надеждами, прогоняет страх, приостанавливает на некоторое время деятельность разума, лишает нас способности управлять движениями нашего тела и в заключении погружает в глубокий сон. Правда, нужно признать, что от такого сна мы просыпаемся всегда больными и удрученными и что употребление этой влаги рождает в нас всякие недуги, делает нашу жизнь несчастной и сокращает её.

    Я объяснил ему, что вино, привозимое к нам из чужих стран, служит не для восполнения недостатка в воде и других напитках, но влага эта веселит нас, одурманивает, рассеивает грустные мысли, наполняет мозг фантастическими образами, убаюкивает несбыточными надеждами, прогоняет страх, приостанавливает на некоторое время деятельность разума, лишает нас способности управлять движениями нашего тела и в заключении погружает в глубокий сон. Правда, нужно признать, что от такого сна мы просыпаемся всегда больными и удрученными и что употребление этой влаги рождает в нас всякие недуги, делает нашу жизнь несчастной и сокращает её.

    — Лемюэль Гулливер · книга
16. «

    В судейском сословии установилось правило, что все однажды совершенное может быть законным образом совершено вновь; на этом основании судьи с великой заботливостью сохраняют все старые решения, попирающие справедливость и здравый человеческий смысл. Эти решения известны у них под именем прецедентов.

    В судейском сословии установилось правило, что все однажды совершенное может быть законным образом совершено вновь; на этом основании судьи с великой заботливостью сохраняют все старые решения, попирающие справедливость и здравый человеческий смысл. Эти решения известны у них под именем прецедентов.

    — Лемюэль Гулливер · книга
17. «

    В Европе существует особый вид нищих государств, неспособных вести войну самостоятельно и отдающих свои войска внаем богатым государствам за определенную поденную плату с каждого солдата, из каковой платы они удерживают в свою пользу три четверти, что составляет существенную статью их доходов.

    В Европе существует особый вид нищих государств, неспособных вести войну самостоятельно и отдающих свои войска внаем богатым государствам за определенную поденную плату с каждого солдата, из каковой платы они удерживают в свою пользу три четверти, что составляет существенную статью их доходов.

    — Лемюэль Гулливер · книга
18. «

    Новые системы природы, подобно новой моде, меняются с каждым поколением.

    Новые системы природы, подобно новой моде, меняются с каждым поколением.

    — Аристотель · книга
19. «

    Не спеши говорить «нет», пока тебя не спросили.

    Не спеши говорить «нет», пока тебя не спросили.
20. «

    В мире нет ничего более постоянного, чем непостоянство.

    В мире нет ничего более постоянного, чем непостоянство.