28 сентября 2026, понедельник
Аристотель
Все художники сумасшедшие. Это самое лучшее, что в них есть. Я это очень ценю. Порой мне самому хочется быть сумасшедшим. «Ни одна благоразумная душа не лишена доли сумасшествия». Знаете, кто это сказал? Аристотель — вот кто.
— Ирвинг Стоун · книга
Когда мужчины ложатся рядом, чтобы удовлетворить свою похоть, это не способствует совершенству нашего духа, как и любое проявление невоздержанности чувств. Например, ревности. Но когда они хотят поделиться знаниями, воспитать друг в друге добродетель, их любовь чиста и прекрасна. Когда они соревнуются в пробуждении добрых, лучших чувств в душах друг друга, любовь между мужчинами способна создавать государства, и вырывать нас всех из жабьих болот.
И дружба с Данте странным образом обостряла мое одиночество. Может, это потому, что Данте везде и всегда был своим. А я — везде не к месту. Даже в собственном теле — особенно в собственном теле. Я менялся и больше не узнавал себя. Перемены давались мне мучительно, но я не мог понять почему. И все мои эмоции казались какой-то бессмыслицей.
— Мне интересно, когда мы почувствуем, что мир принадлежит нам? Я хотел ответить, что мир никогда не будет нам принадлежать. Но вместо этого сказал: — Не знаю. — А потом добавил: — Завтра.
И в тот миг мне казалось, что лицо Данте похоже на карту мира. Светлого мира — без зла и пороков. Вот это да, — думал я, — мир, в котором нет зла. Наверное, нет ничего прекраснее.
... Мир — мрачное место. Тут я с Конрадом согласен. — Может быть твой мир, Ари, но не мой.
Быть популярным значит убеждать других, что ты веселый и интересный, а притворщик из меня был неважный.
Одной летней ночью я уснул в надежде, что, когда проснусь, мир изменится. Но утром, открыв глаза, понял, что мир остался прежним.
У меня было правило: лучше скучать одному, чем с кем-то, — и я всегда ему следовал. Может, поэтому у меня и не было друзей.
А еще я подумал, что стихи похожи на людей. Одних ты понимаешь с ходу, а других — нет и, может статься, не поймешь никогда.
Мир делится на две части — подлунный и надлунный (границей является орбита Луны). Подлунный мир — место постоянных изменений, возникновения и уничтожения вещей, а надлунный — мир вечных сущностей. Для надлунного мира характерно непрерывное, равномерное и круговое движение — наиболее близкое к вечности и неизменности.
Кто двигается вперед в науках, но отстает в нравственности, тот более идет назад, чем вперед.
Отличительной особенностью существа одушевленного является способность самопроизвольно двигаться.
— Франсуа Рабле · книга