Джордж Элиот: 61 фраза, которые разошлись на цитаты

Ниже 61 цитата Джорджа Элиота — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Восхитительная осень! Моя душа повенчана с ней, и если бы я был птицей, я бы полетел вокруг Земли в поисках следующей осени.

   Восхитительная осень! Моя душа повенчана с ней, и если бы я был птицей, я бы полетел вокруг Земли в поисках следующей осени.
2. «

   Видеть, как твой враг унижен, приятно, нет слов, но это ничто по сравнению с той высокой радостью, которую мы испытываем, унижая его благодеянием или благотворительностью.

   Видеть, как твой враг унижен, приятно, нет слов, но это ничто по сравнению с той высокой радостью, которую мы испытываем, унижая его благодеянием или благотворительностью.

   — Мельница на Флоссе · книга
3. «

   Подобно тому как мы определяем свои поступки, так и наши поступки определяют нас.

   Подобно тому как мы определяем свои поступки, так и наши поступки определяют нас.
4. «

   Возможность того, что кто-нибудь меня полюбит, казалась мне такой далекой — как сон, как одна из тех сказок, что придумываешь для себя сам.

   Возможность того, что кто-нибудь меня полюбит, казалась мне такой далекой — как сон, как одна из тех сказок, что придумываешь для себя сам.

   — Мэгги · книга
5. «

   Я совсем как томящийся в неволе белый медведь, которого мне раз довелось видеть в зверинце. Помню, я тогда подумала, что он, бедняжка, так отупел, двигаясь взад и вперед по тесной клетке, что, выпусти его на свободу, он все равно станет топтаться на месте. Так и мы — постепенно свыкаемся со своим несчастьем, и оно переходит в привычку.

   Я совсем как томящийся в неволе белый медведь, которого мне раз довелось видеть в зверинце. Помню, я тогда подумала, что он, бедняжка, так отупел, двигаясь взад и вперед по тесной клетке, что, выпусти его на свободу, он все равно станет топтаться на месте. Так и мы — постепенно свыкаемся со своим несчастьем, и оно переходит в привычку.

   — Мэгги Талливер · книга
6. «

   Если бы мы могли проникать в глубины обычной жизни и постигать то, что там происходит, это было бы так, словно мы обрели способность слышать, как растет трава и как бьется сердце белочки, — мы погибли бы от того невероятного шума, который таится по ту сторону тишины. Но пока даже проницательнейшие из нас отлично защищены душевной глухотой.

   Если бы мы могли проникать в глубины обычной жизни и постигать то, что там происходит, это было бы так, словно мы обрели способность слышать, как растет трава и как бьется сердце белочки, — мы погибли бы от того невероятного шума, который таится по ту сторону тишины. Но пока даже проницательнейшие из нас отлично защищены душевной глухотой.

   — Мидлмарч · книга
7. «

   Заграница — убежище рухнувших репутаций.

   Заграница — убежище рухнувших репутаций.
8. «

   Мы превозносим все виды отваги, кроме одного — отважного заступничества за ближнего.

   Мы превозносим все виды отваги, кроме одного — отважного заступничества за ближнего.

   — Мидлмарч · книга
9. «

   Какое мне дело до его религиозных убеждений, если они внушают ему здравые идеи? Надо применяться к тому, что есть, а не искать невозможного.

   Какое мне дело до его религиозных убеждений, если они внушают ему здравые идеи? Надо применяться к тому, что есть, а не искать невозможного.

   — Мидлмарч · книга
10. «

    Эти знакомые с детства цветы, эти запечатленные в памяти птичьи голоса, это небо, то ясное, то облачное, эти поля и луга, благодаря прихотливым зеленым изгородям так непохожие друг на друга, — все это — родная речь нашего воображения, язык, полный сложных, неуловимых ассоциаций, которые оставило нам наше пролетевшее детство. Возможно, наши утомленные души не могли бы так наслаждаться бликами солнца на густой сочной траве и лишь смутно ощущали их прелесть, если бы не солнечный свет и трава тех далеких дней, которые все еще живут в нашей душе и претворяют это ощущение в любовь.

    Эти знакомые с детства цветы, эти запечатленные в памяти птичьи голоса, это небо, то ясное, то облачное, эти поля и луга, благодаря прихотливым зеленым изгородям так непохожие друг на друга, — все это — родная речь нашего воображения, язык, полный сложных, неуловимых ассоциаций, которые оставило нам наше пролетевшее детство. Возможно, наши утомленные души не могли бы так наслаждаться бликами солнца на густой сочной траве и лишь смутно ощущали их прелесть, если бы не солнечный свет и трава тех далеких дней, которые все еще живут в нашей душе и претворяют это ощущение в любовь.

    — Мельница на Флоссе · книга
11. «

    Наши слова имеют крылья, но летят не туда, куда нам бы хотелось.

    Наши слова имеют крылья, но летят не туда, куда нам бы хотелось.
12. «

    Гнев и ревность так же плохо выносят отсутствие своего предмета, как и любовь.

    Гнев и ревность так же плохо выносят отсутствие своего предмета, как и любовь.
13. «

    Мне очень приятно знать, что мною восхищаются, но комплименты никогда меня в этом не убеждали.

    Мне очень приятно знать, что мною восхищаются, но комплименты никогда меня в этом не убеждали.

    — Мэгги Талливер · книга
14. «

    Если молодость называют порой надежд, то часто только потому, что молодое поколение внушает надежды старшему; ни в каком возрасте, кроме юности, люди не бывают так склонны считать неповторимым и последним любое чувство, решение, разлуку. Каждый поворот судьбы представляется им окончательным лишь потому, что он для них в новинку.

    Если молодость называют порой надежд, то часто только потому, что молодое поколение внушает надежды старшему; ни в каком возрасте, кроме юности, люди не бывают так склонны считать неповторимым и последним любое чувство, решение, разлуку. Каждый поворот судьбы представляется им окончательным лишь потому, что он для них в новинку.

    — Мидлмарч · книга
15. «

    Действия – это пульс времени.

    Действия – это пульс времени.
16. «

    Из всех разновидностей ошибок пророчество — самая бессмысленная.

    Из всех разновидностей ошибок пророчество — самая бессмысленная.

    — Мидлмарч · книга
17. «

    Однако, как нам известно, ко всему и во всем скептицизм прилагать невозможно — иначе жизнь остановилась бы. Мы должны во что-то верить — и верим. И как бы это «что-то» ни именовалось, оно остается нашим собственным суждением, даже если выглядит рабским следованием чужому мнению.

    Однако, как нам известно, ко всему и во всем скептицизм прилагать невозможно — иначе жизнь остановилась бы. Мы должны во что-то верить — и верим. И как бы это «что-то» ни именовалось, оно остается нашим собственным суждением, даже если выглядит рабским следованием чужому мнению.

    — Мидлмарч · книга
18. «

    Нас посещают ангелы, но мы узнаем их лишь после того, как они отлетают прочь.

    Нас посещают ангелы, но мы узнаем их лишь после того, как они отлетают прочь.
19. «

    Он не мог смириться с тем, что Доротея обожает такого супруга, — подобная слабость в женщине не может нравиться ни одному мужчине, если не считать самого обожаемого супруга.

    Он не мог смириться с тем, что Доротея обожает такого супруга, — подобная слабость в женщине не может нравиться ни одному мужчине, если не считать самого обожаемого супруга.

    — Мидлмарч · книга
20. «

    Животные — очень милые друзья: не задают вопросов и не критикуют.

    Животные — очень милые друзья: не задают вопросов и не критикуют.