161 цитата Джорджа Мартина — избранное

Ниже 161 цитата Джорджа Мартина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   И самый верный рыцарь не смог бы защитить короля от него самого.

   И самый верный рыцарь не смог бы защитить короля от него самого.

   — Джордж Р.Р. Мартин · книга
2. «

   Свежие крысы, конечно, предпочтительнее тухлых, с этим не поспоришь. Пугало то, что эти крысы выглядели аппетитнее, чем большая часть подаваемого в мясных рядах.

   Свежие крысы, конечно, предпочтительнее тухлых, с этим не поспоришь. Пугало то, что эти крысы выглядели аппетитнее, чем большая часть подаваемого в мясных рядах.

   — Джордж Р.Р. Мартин · книга
3. «

   Может ли называться рыцарем тот, кто бьёт беззащитную деву?

   Может ли называться рыцарем тот, кто бьёт беззащитную деву?

   — Джордж Р.Р. Мартин · книга
4. «

   Трудно повиноваться человеку, которого осмеиваешь за выпивкой.

   Трудно повиноваться человеку, которого осмеиваешь за выпивкой.

   — Джордж Р.Р. Мартин · книга
5. «

   Безумие и отчаяние нередко похожи друг на друга.

   Безумие и отчаяние нередко похожи друг на друга.

   — Джордж Р.Р. Мартин · книга
6. «

   — Скажите, что вы чувствуете к моему августейшему племяннику? — Я люблю его всем сердцем. — В самом деле? Даже теперь? — Моя любовь к его величеству больше, чем когда-либо прежде. — Кто-то научил вас лгать на совесть. Когда-нибудь ты скажешь ему спасибо, дитя.

   — Скажите, что вы чувствуете к моему августейшему племяннику? — Я люблю его всем сердцем. — В самом деле? Даже теперь? — Моя любовь к его величеству больше, чем когда-либо прежде. — Кто-то научил вас лгать на совесть. Когда-нибудь ты скажешь ему спасибо, дитя.

   — Джордж Р.Р. Мартин · книга
7. «

   Утонувший Бог не ответил ей. Он редко отвечал. В этом состоит трудность общения с богами.

   Утонувший Бог не ответил ей. Он редко отвечал. В этом состоит трудность общения с богами.

   — Танец с драконами · книга
8. «

   Что бы я ни писал, в истории всегда найдется пример столь же отвратительный или даже хуже.

   Что бы я ни писал, в истории всегда найдется пример столь же отвратительный или даже хуже.
9. «

   Собак я люблю больше, чем рыцарей. <...> Собака отдаст за тебя жизнь и никогда тебе не солжёт. И смотрит прямо в глаза.

   Собак я люблю больше, чем рыцарей. <...> Собака отдаст за тебя жизнь и никогда тебе не солжёт. И смотрит прямо в глаза.

   — Джордж Р.Р. Мартин · книга
10. «

    Для таких, как мы, никогда не настанет зима. Если мы падем в битве, о нас будут петь, а в песнях всегда стоит лето. В песнях все рыцари благородны, все девы прекрасны и солнце никогда не заходит.

    Для таких, как мы, никогда не настанет зима. Если мы падем в битве, о нас будут петь, а в песнях всегда стоит лето. В песнях все рыцари благородны, все девы прекрасны и солнце никогда не заходит.

    — Джордж Р.Р. Мартин · книга
11. «

    Могут... Какое скользкое слово — на любом языке.

    Могут... Какое скользкое слово — на любом языке.

    — Джордж Р.Р. Мартин · книга
12. «

    Люди безумны, а боги ещё безумнее.

    Люди безумны, а боги ещё безумнее.

    — Дейнерис Таргариен · книга
13. «

    Мир полон людей, которые нуждаются в помощи, Джон. Лучше всего, если они наберутся мужества и помогут себе сами.

    Мир полон людей, которые нуждаются в помощи, Джон. Лучше всего, если они наберутся мужества и помогут себе сами.

    — Джордж Р.Р. Мартин · книга
14. «

    – Я не знаю, почему ты это сделал, – сказал Сэм. – Но я понимаю, что это сделал ты… – Он застенчиво отвернулся. – У меня никогда ещё не было друга. – Мы не друзья, – улыбнулся Джон, опуская ладонь на широкое плечо Сэма. – Мы братья!

    – Я не знаю, почему ты это сделал, – сказал Сэм. – Но я понимаю, что это сделал ты… – Он застенчиво отвернулся. – У меня никогда ещё не было друга. – Мы не друзья, – улыбнулся Джон, опуская ладонь на широкое плечо Сэма. – Мы братья!

    — Джордж Р.Р. Мартин · книга
15. «

    Ты должен бояться его недомолвок, а не слов.

    Ты должен бояться его недомолвок, а не слов.

    — Мелисандра · книга
16. «

    Подвиг, даже невоспетый, остаётся подвигом.

    Подвиг, даже невоспетый, остаётся подвигом.

    — Джордж Р.Р. Мартин · книга
17. «

    Хороший поступок не может смыть дурного, как и дурной не может замарать хороший.

    Хороший поступок не может смыть дурного, как и дурной не может замарать хороший.

    — Джордж Р.Р. Мартин · книга
18. «

    Лучшее фэнтези написано на языке мечты. Оно такое же живое, как мечта, реальнее, чем сама реальность... по крайней мере, на миг, долгий волшебный миг перед тем, как мы проснёмся. Фэнтези — серебро и багрянец, индиго и лазурь, обсидиан с прожилками золота и лазурита. А реальность — это фанера и пластик, окрашенные в грязно-коричневые и желтовато-зелёные тона. Фэнтези имеет вкус хабанеры и мёда, корицы и гвоздики, превосходного красного мяса и вина, сладкого, словно лето. Реальность — это бобы и тофу, а в конечном итоге — прах; это бесконечные магазины Бербанка, дымовые трубы Кливленда, парковки Ньюарка. А фэнтези сравнимы с башнями Минас Тирита, древними камнями Горменгаста, залами Камелота. Фэнтези летает на крыльях Икара, а реальность пользуется Юго-Западными авиалиниями. Почему наши мечты оказываются такими маленькими и скромными, когда исполняются? По-моему, мы читаем фэнтези, чтобы вернуть утраченные краски, ощутить вкус пряностей и услышать песню сирен. Есть нечто древнее и истинное в фэнтези, затрагивающее глубокие струны в наших душах. Фэнтези обращается к спрятанному глубоко в нас ребёнку, который мечтает, что будет охотиться в лесах ночи, пировать у подножия гор, и найдёт любовь, которая будет длиться вечно где-то к югу от Оз и северу от Шангри-Ла. Пусть оставят себе свой рай. Когда я умру, то лучше отправлюсь в Средиземье.

    Лучшее фэнтези написано на языке мечты. Оно такое же живое, как мечта, реальнее, чем сама реальность... по крайней мере, на миг, долгий волшебный миг перед тем, как мы проснёмся. Фэнтези — серебро и багрянец, индиго и лазурь, обсидиан с прожилками золота и лазурита. А реальность — это фанера и пластик, окрашенные в грязно-коричневые и желтовато-зелёные тона. Фэнтези имеет вкус хабанеры и мёда, корицы и гвоздики, превосходного красного мяса и вина, сладкого, словно лето. Реальность — это бобы и тофу, а в конечном итоге — прах; это бесконечные магазины Бербанка, дымовые трубы Кливленда, парковки Ньюарка. А фэнтези сравнимы с башнями Минас Тирита, древними камнями Горменгаста, залами Камелота. Фэнтези летает на крыльях Икара, а реальность пользуется Юго-Западными авиалиниями. Почему наши мечты оказываются такими маленькими и скромными, когда исполняются? По-моему, мы читаем фэнтези, чтобы вернуть утраченные краски, ощутить вкус пряностей и услышать песню сирен. Есть нечто древнее и истинное в фэнтези, затрагивающее глубокие струны в наших душах. Фэнтези обращается к спрятанному глубоко в нас ребёнку, который мечтает, что будет охотиться в лесах ночи, пировать у подножия гор, и найдёт любовь, которая будет длиться вечно где-то к югу от Оз и северу от Шангри-Ла. Пусть оставят себе свой рай. Когда я умру, то лучше отправлюсь в Средиземье.
19. «

    — Заседая в совете, вы говорили об уродливых девушках и стальных поцелуях, а теперь пытаетесь убедить меня в том, что попытались защитить девушку? За какого же дурака вы меня принимаете? — Просто за колоссального! — Вас всегда настолько развлекает мысль об убийстве, лорд Бейлиш? — Лорд Старк, меня развлекает не убийство, а вы. Вы правите как человек, танцующий на подтаявшем льду. Смею сказать, всплеск будет весьма впечатляющим. И первые трещины побежали сегодня утром.

    — Заседая в совете, вы говорили об уродливых девушках и стальных поцелуях, а теперь пытаетесь убедить меня в том, что попытались защитить девушку? За какого же дурака вы меня принимаете? — Просто за колоссального! — Вас всегда настолько развлекает мысль об убийстве, лорд Бейлиш? — Лорд Старк, меня развлекает не убийство, а вы. Вы правите как человек, танцующий на подтаявшем льду. Смею сказать, всплеск будет весьма впечатляющим. И первые трещины побежали сегодня утром.

    — Джордж Р.Р. Мартин · книга
20. «

    Мои издатели, HBO и читатели хотят следующую книгу. Но никто не хочет ее сильнее, чем я. Когда я сгибаюсь под этим давлением, я напоминаю себе, что судить обо мне будут по книгам. Если их будут читать через лет 50, никто не будет говорить, что достоинством книги является то, что она вышла в срок. Будут оценивать содержание.

    Мои издатели, HBO и читатели хотят следующую книгу. Но никто не хочет ее сильнее, чем я. Когда я сгибаюсь под этим давлением, я напоминаю себе, что судить обо мне будут по книгам. Если их будут читать через лет 50, никто не будет говорить, что достоинством книги является то, что она вышла в срок. Будут оценивать содержание.