С галереи наверху неслись весёлые звуки дудок и скрипок. Вдоль южной стены тянулись закруглённые окна, закрытые, однако, плотными бархатными шторами, не пропускающими внутрь ни света, ни молитв, ни шума битвы. «Только от войны всё равно не спрячешься, как ни старайся», — подумала Санса.
— Бесспорно, брат мой тщеславный, — откликнулся Тирион Ланистер. — Отец — просто олицетворение жадности, а сестра Серси ночью и днем жаждет власти. Но сам я невинный, как ягнёнок. Хотите мекну?
Конечно же, моё место при дворе. Но одно слово, сказанное в нужное ухо, и вы умрёте кислым старцем, прежде чем получите другого мальчишку на воспитание.
— Передай Роббу, что я намереваюсь вступить в командование Ночным Дозором, чтобы он мог в покое заниматься шитьем с девчонками, и пусть Миккен перекует его меч на подковы для коней. — Твой брат выше меня, — сказал Тирион с улыбкой. — Отказываюсь передавать такое послание, за которое меня могут убить.
— При чём же здесь боги? — Боги создали не только наши души, но и тела — разве не так? Они дали нам голоса, чтобы мы возносили им молитвы. Они дали нам руки, чтобы мы строили им храмы. Они вдохнули в нас желание, чтобы мы и этим способом покланялись им. — Не забыть сказать об этом верховному септону. Если бы я мог молиться своим мужским естеством, я был бы гораздо набожнее.
Бордель — куда более надёжное вложение денег, чем корабли, я давно понял это. Шлюхи тонут редко, а когда их берут на абордаж пираты, то, как и все прочие, они платят за это доброй монетой.