377 цитат Джорджа Р.Р. Мартина, проверенных временем

Подборка из 377 цитат Джорджа Р.Р. Мартина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Смерть всегда приносит с собою скорбь, но на свой собственный лад она — самое естественное событие из всех, приключающихся с человеком.

   Смерть всегда приносит с собою скорбь, но на свой собственный лад она — самое естественное событие из всех, приключающихся с человеком.

   — Джордж Мартин · книга
2. «

   — Гора всё равно что мать. Прильни к ней, прижмись лицом к её груди, и она тебя не уронит. — Всегда хотел выяснить, кто была его мать, и думать не думал, что найдёт её в Клыках Мороза.

   — Гора всё равно что мать. Прильни к ней, прижмись лицом к её груди, и она тебя не уронит. — Всегда хотел выяснить, кто была его мать, и думать не думал, что найдёт её в Клыках Мороза.

   — Джордж Мартин · книга
3. «

   — Беру грех на душу, только пусть будет сделано. Я не настолько слеп, чтобы не видеть тени топора, подвешенного над моей собственной шеей. — Над тобой нет топора, — возразил Нед королю. — Ты видишь тени; опасность исчезла двадцать лет назад и теперь не существует. — Так ли?

   — Беру грех на душу, только пусть будет сделано. Я не настолько слеп, чтобы не видеть тени топора, подвешенного над моей собственной шеей. — Над тобой нет топора, — возразил Нед королю. — Ты видишь тени; опасность исчезла двадцать лет назад и теперь не существует. — Так ли?

   — Джордж Мартин · книга
4. «

   Тоже мне ночлег, называется. Пол твердый, тростник вонючий, а братья ужас как храпят. Ни один медведь не рычит так громко, как Бурый Бернарр. Но, правда, тепло было — это да, только на меня собаки залезли. Плащ мой почти высох, а какой-то пес возьми и обмочи его — то ли пес, то ли Бурый Бернарр. А вы заметили — стоило мне попасть под крышу, как дождь прекратился? Теперь я вернулся, и он начался снова. Все, кому не лень, льют на меня — и боги, и собаки.

   Тоже мне ночлег, называется. Пол твердый, тростник вонючий, а братья ужас как храпят. Ни один медведь не рычит так громко, как Бурый Бернарр. Но, правда, тепло было — это да, только на меня собаки залезли. Плащ мой почти высох, а какой-то пес возьми и обмочи его — то ли пес, то ли Бурый Бернарр. А вы заметили — стоило мне попасть под крышу, как дождь прекратился? Теперь я вернулся, и он начался снова. Все, кому не лень, льют на меня — и боги, и собаки.

   — Джордж Мартин · книга
5. «

   Однажды эти лорды увидят в тебе своего сюзерена. И если я отправлю тебя сейчас домой — словно ребёнка в постель без ужина, — они запомнят это и только посмеются за своими кубками. А потом придёт тот день, когда потребуется тебе, чтобы они уважали или даже боялись тебя. Но смех убивает страх.

   Однажды эти лорды увидят в тебе своего сюзерена. И если я отправлю тебя сейчас домой — словно ребёнка в постель без ужина, — они запомнят это и только посмеются за своими кубками. А потом придёт тот день, когда потребуется тебе, чтобы они уважали или даже боялись тебя. Но смех убивает страх.

   — Джордж Мартин · книга
6. «

   — Ты слишком глуп, чтобы быть трусом, — сказал ему Пип. — Неправда! — возмутился Гренн.

   — Ты слишком глуп, чтобы быть трусом, — сказал ему Пип. — Неправда! — возмутился Гренн.

   — Джордж Мартин · книга
7. «

   — Что до тебя, Тирион, то ты лучше послужил бы нам на поле битвы. — Нет уж, спасибо. Довольно с меня полей битвы. На стуле я сижу лучше, чем на лошади, и предпочитаю кубок вина боевому топору. А как же барабанный гром, спросите вы, и солнце, блистающее на броне, и великолепные скакуны, которые ржут и рвутся в бой? Но от барабанов у меня болит голова, в доспехах, блистающих на солнце, я поджариваюсь, точно гусь в праздник урожая, а великолепные скакуны засирают всё как есть. Впрочем, я не жалуюсь. После гостеприимства, оказанного мне в Долине Аррен, барабаны, конское дерьмо и мухи кажутся просто блаженством.

   — Что до тебя, Тирион, то ты лучше послужил бы нам на поле битвы. — Нет уж, спасибо. Довольно с меня полей битвы. На стуле я сижу лучше, чем на лошади, и предпочитаю кубок вина боевому топору. А как же барабанный гром, спросите вы, и солнце, блистающее на броне, и великолепные скакуны, которые ржут и рвутся в бой? Но от барабанов у меня болит голова, в доспехах, блистающих на солнце, я поджариваюсь, точно гусь в праздник урожая, а великолепные скакуны засирают всё как есть. Впрочем, я не жалуюсь. После гостеприимства, оказанного мне в Долине Аррен, барабаны, конское дерьмо и мухи кажутся просто блаженством.

   — Джордж Мартин · книга
8. «

   Слова не сделают твою мать шлюхой. Она останется собой, и все слова Жабы этого не изменят.

   Слова не сделают твою мать шлюхой. Она останется собой, и все слова Жабы этого не изменят.

   — Джордж Мартин · книга
9. «

   — Ты, конечно, не догадываешься о причине моего визита в Винтерфелл после столь долгого перерыва? У Неда были некоторые подозрения на сей счет, однако он не стал говорить о них. — Чтобы порадоваться моему обществу, — ответил он непринужденно.

   — Ты, конечно, не догадываешься о причине моего визита в Винтерфелл после столь долгого перерыва? У Неда были некоторые подозрения на сей счет, однако он не стал говорить о них. — Чтобы порадоваться моему обществу, — ответил он непринужденно.

   — Джордж Мартин · книга
10. «

    Простой народ вымаливает дождя, здоровых детей и лета, которое никогда бы не кончалось. Игры высоких лордов возле престолов их не волнуют, лишь бы знать оставила народ в покое. Так было всегда.

    Простой народ вымаливает дождя, здоровых детей и лета, которое никогда бы не кончалось. Игры высоких лордов возле престолов их не волнуют, лишь бы знать оставила народ в покое. Так было всегда.

    — Джордж Мартин · книга
11. «

    Да, я Старк. Я могу быть храброй.

    Да, я Старк. Я могу быть храброй.

    — Джордж Мартин · книга
12. «

    Замысел, как и всякий плод, должен созреть.

    Замысел, как и всякий плод, должен созреть.

    — Джордж Мартин · книга
13. «

    Вырвав человеку язык, вы не докажете, что он лжец, а лишь дадите понять, что боитесь его слов.

    Вырвав человеку язык, вы не докажете, что он лжец, а лишь дадите понять, что боитесь его слов.

    — Джордж Мартин · книга
14. «

    — Матерь драконов… дитя троих… — Троих? — непонимающе повторила она. — Ибо три головы у дракона… — Призрачный хор шуршал у нее в голове, хотя губы вокруг не шевелились, и ничье дыхание не колебало синий воздух. — Матерь драконов… дитя бури… — Шепоты складывались в песнь. — Три огня должна ты зажечь… один за жизнь, один за смерть, один за любовь… — Сердце Дени билось в такт с тем, что плавало над столом. — Трех коней должна ты оседлать… один для похоти, один для страха, один для любви… — Ей показалось, что голоса стали громче, а ее сердцебиение и дыхание — медленнее. — Три измены должна ты испытать… одну из-за золота, одну из-за крови, одну из-за любви…

    — Матерь драконов… дитя троих… — Троих? — непонимающе повторила она. — Ибо три головы у дракона… — Призрачный хор шуршал у нее в голове, хотя губы вокруг не шевелились, и ничье дыхание не колебало синий воздух. — Матерь драконов… дитя бури… — Шепоты складывались в песнь. — Три огня должна ты зажечь… один за жизнь, один за смерть, один за любовь… — Сердце Дени билось в такт с тем, что плавало над столом. — Трех коней должна ты оседлать… один для похоти, один для страха, один для любви… — Ей показалось, что голоса стали громче, а ее сердцебиение и дыхание — медленнее. — Три измены должна ты испытать… одну из-за золота, одну из-за крови, одну из-за любви…

    — Джордж Мартин · книга
15. «

    Рыцари иногда тоже бывают чудовищами.

    Рыцари иногда тоже бывают чудовищами.

    — Джордж Мартин · книга
16. «

    Темнота — друг чёрных братьев.

    Темнота — друг чёрных братьев.

    — Джордж Мартин · книга
17. «

    Я перестал верить в богов в тот самый день, как «Горделивая» разбилась в нашем заливе. Я поклялся никогда более не поклоняться богам, способным столь жестоко отправить на дно моих отца и мать. В Королевской Гавани верховный септон все вещал, бывало, что добро и справедливость исходят от Семерых, но то немногое, что я видел из того и другого, проистекало всегда от людей.

    Я перестал верить в богов в тот самый день, как «Горделивая» разбилась в нашем заливе. Я поклялся никогда более не поклоняться богам, способным столь жестоко отправить на дно моих отца и мать. В Королевской Гавани верховный септон все вещал, бывало, что добро и справедливость исходят от Семерых, но то немногое, что я видел из того и другого, проистекало всегда от людей.

    — Джордж Мартин · книга
18. «

    «Моё войско побольше твоего», — подумала Кейтилин, глядя на них. Целая рать сомнений и тревог.

    «Моё войско побольше твоего», — подумала Кейтилин, глядя на них. Целая рать сомнений и тревог.

    — Джордж Мартин · книга
19. «

    Отец однажды сказал мне, что ни один лорд не позволит чувствам восторжествовать над честолюбием.

    Отец однажды сказал мне, что ни один лорд не позволит чувствам восторжествовать над честолюбием.

    — Джордж Мартин · книга
20. «

    — В бою всегда следуй за рослым. — А почему так? — Из них получается великолепная цель. А уж этот притянет к себе внимание каждого лучника. — Признаюсь, я никогда не воспринимал его в таком свете.

    — В бою всегда следуй за рослым. — А почему так? — Из них получается великолепная цель. А уж этот притянет к себе внимание каждого лучника. — Признаюсь, я никогда не воспринимал его в таком свете.

    — Джордж Мартин · книга