17 цитат Джозефа Шеридана Ле Фаню: от иронии до философии

Подборка из 17 цитат Джозефа Шеридана Ле Фаню: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Как же мы глупы и слепы; если, несмотря на наши отчаянные мольбы, нас постигает удар, то наша вера в силу молитвы бывает поколеблена; нам кажется, что наши слова не достигли ушей Всеведущего, не вызвали сострадательного отклика. Однако разве мы способны достаточно глубоко проникнуть в суть возвышенно-непостижимой, далеко спланированной игры, которая определяет судьбы наши и других людей, чтобы, сидя у доски, с уверенностью диктовать ходы?

   Как же мы глупы и слепы; если, несмотря на наши отчаянные мольбы, нас постигает удар, то наша вера в силу молитвы бывает поколеблена; нам кажется, что наши слова не достигли ушей Всеведущего, не вызвали сострадательного отклика. Однако разве мы способны достаточно глубоко проникнуть в суть возвышенно-непостижимой, далеко спланированной игры, которая определяет судьбы наши и других людей, чтобы, сидя у доски, с уверенностью диктовать ходы?

   — Дом у кладбища · книга
2. «

   Не считайте своим другом того, кто друг вашим порокам; если вы восстаете на тех, кто указывает вам на ваши слабости.

   Не считайте своим другом того, кто друг вашим порокам; если вы восстаете на тех, кто указывает вам на ваши слабости.

   — Доктор · книга
3. «

   Чистая и безгрешная, она умерла, уповая на посмертное блаженство.

   Чистая и безгрешная, она умерла, уповая на посмертное блаженство.

   — Кармилла · книга
4. «

   И буду я у тебя жестокая, и буду себялюбивая: но ведь любовь всегда себялюбива, и чем она нежнее, тем себялюбивее. Любя меня, ты пойдешь со мною на смерть; или пойдешь со мною, ненавидя меня — перед смертью и за смертным порогом. Все равно — любовь или ненависть, лишь бы не равнодушие.

   И буду я у тебя жестокая, и буду себялюбивая: но ведь любовь всегда себялюбива, и чем она нежнее, тем себялюбивее. Любя меня, ты пойдешь со мною на смерть; или пойдешь со мною, ненавидя меня — перед смертью и за смертным порогом. Все равно — любовь или ненависть, лишь бы не равнодушие.

   — Кармилла · книга
5. «

   Мы часто делаем совсем не то, что сделали бы, хорошо поразмыслив.

   Мы часто делаем совсем не то, что сделали бы, хорошо поразмыслив.

   — Мод Руфин · книга
6. «

   Ты будешь думать, что я жестока, самолюбива. Да, это верно, но таково уж свойство любви: чем она жарче, тем эгоистичнее. Ты не представляешь, до чего я ревнива. Ты полюбишь меня и пойдешь со мной до самой смерти. Можешь меня возненавидеть, но все-таки ты пойдешь со мной, и будешь ненавидеть и в смерти, и потом, за гробом.

   Ты будешь думать, что я жестока, самолюбива. Да, это верно, но таково уж свойство любви: чем она жарче, тем эгоистичнее. Ты не представляешь, до чего я ревнива. Ты полюбишь меня и пойдешь со мной до самой смерти. Можешь меня возненавидеть, но все-таки ты пойдешь со мной, и будешь ненавидеть и в смерти, и потом, за гробом.

   — Кармилла · книга
7. «

   Начинаю думать, моя дорогая Мод, что бессмысленно вмешиваться в ход вещей и что часто все оборачивается самым счастливым образом, полностью отвечая нашим желаниям, — только потому, что мы не вмешиваемся.

   Начинаю думать, моя дорогая Мод, что бессмысленно вмешиваться в ход вещей и что часто все оборачивается самым счастливым образом, полностью отвечая нашим желаниям, — только потому, что мы не вмешиваемся.

   — Моника Ноуллз · книга
8. «

   Любовь всегда себялюбива, и чем она нежнее, тем себялюбивее. Любя меня, ты пойдёшь со мною на смерть; или пойдёшь со мною, ненавидя меня — перед смертью и за смертным порогом. Всё равно — любовь или ненависть, лишь бы не равнодушие.

   Любовь всегда себялюбива, и чем она нежнее, тем себялюбивее. Любя меня, ты пойдёшь со мною на смерть; или пойдёшь со мною, ненавидя меня — перед смертью и за смертным порогом. Всё равно — любовь или ненависть, лишь бы не равнодушие.

   — Кармилла · книга
9. «

   Мы настолько материалисты, что не печалиться не способны. Мы забываем, какое благо в том, что наше настоящее тело дано нам не навсегда. Оно создано для времени и места скорбей — это всего лишь механизм, который изнашивается, постоянно обнаруживая недостатки, поломки… механизм, чудовищно подверженный боли.

   Мы настолько материалисты, что не печалиться не способны. Мы забываем, какое благо в том, что наше настоящее тело дано нам не навсегда. Оно создано для времени и места скорбей — это всего лишь механизм, который изнашивается, постоянно обнаруживая недостатки, поломки… механизм, чудовищно подверженный боли.

   — Моника Ноуллз · книга
10. «

    Боязнь заразительна, и у близких людей непременно появляются общие страхи.

    Боязнь заразительна, и у близких людей непременно появляются общие страхи.

    — Кармилла · книга
11. «

    Наш ум ночью и он же при свете дня — совершенно разные инструменты мысли.

    Наш ум ночью и он же при свете дня — совершенно разные инструменты мысли.

    — Дядя Сайлас · книга
12. «

    Любовь, как лихорадка, нападает, отпускает и возвращается вновь. Больной — даже его сиделка и доктор, если он призвал таковых себе на помощь, — полагает, что с болезнью покончено, страсть иссякла, пламя потухло и даже рассеялся дымок. Но нет, дуновение ревности вдруг сдует золу, и глядь — под ней тлеют старые чувства.

    Любовь, как лихорадка, нападает, отпускает и возвращается вновь. Больной — даже его сиделка и доктор, если он призвал таковых себе на помощь, — полагает, что с болезнью покончено, страсть иссякла, пламя потухло и даже рассеялся дымок. Но нет, дуновение ревности вдруг сдует золу, и глядь — под ней тлеют старые чувства.

    — Дом у кладбища · книга
13. «

    Она привыкла не просить, а повелевать.

    Она привыкла не просить, а повелевать.

    — Кармилла · книга
14. «

    Сны легко проникают сквозь толстые каменные стены, освещают темные покои или омрачают светлые, и обитатели снов приходят и уходят, когда хотят, запоры им нипочем.

    Сны легко проникают сквозь толстые каменные стены, освещают темные покои или омрачают светлые, и обитатели снов приходят и уходят, когда хотят, запоры им нипочем.

    — Кармилла · книга
15. «

    По всеобщему заблуждению нет ничего легче, чем вовремя собраться с силами; стоит только захотеть, и они появятся сами собой

    По всеобщему заблуждению нет ничего легче, чем вовремя собраться с силами; стоит только захотеть, и они появятся сами собой

    — Лора · книга
16. «

    — Однажды ночью жизнь замутилась, и поблекли все цвета. Убили меня или нет, не знаю, но ранили, ранили сюда, — она показала на грудь, — и с тех пор я стала другая. — Ты что — умирала? — Да, умирала: любовь жестока. Любовь требует жертв. Жертвы требуют крови. Что за жертва без крови?

    — Однажды ночью жизнь замутилась, и поблекли все цвета. Убили меня или нет, не знаю, но ранили, ранили сюда, — она показала на грудь, — и с тех пор я стала другая. — Ты что — умирала? — Да, умирала: любовь жестока. Любовь требует жертв. Жертвы требуют крови. Что за жертва без крови?

    — Кармилла · книга
17. «

    Преданность друга — это как благо, которого нельзя купить всеми вашими богатствами.

    Преданность друга — это как благо, которого нельзя купить всеми вашими богатствами.

    — Дядя Сайлас · книга