20 фраз Джулиано да Эмполи, которые запоминаются

Джулиано да Эмполи — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 20 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   В вашем доме деньги — это главное, это основа всего. Здесь, уверяю вас, все не так. В России важны только привилегии, близость к власти. Все остальное является второстепенным. Так было при царе, а в коммунистические годы тем более. Советская система была основана на статусе. Деньги не имели значения. В обращении их было немного, и в любом случае это было бесполезно : никому бы и в голову не пришло оценивать человека по деньгам, которыми он владел. Если вместо того, чтобы получить дачу от Партии, ты купил ее – мы могли бы это сделать даже тогда, – это означало, что ты не был уверен, что ты достаточно важен, чтобы тебе ее предложили. Что имело значение, так это статус, а не наличные. Конечно, это была ловушка. Привилегия-это противоположность свободе, скорее форма рабства.

   В вашем доме деньги — это главное, это основа всего. Здесь, уверяю вас, все не так. В России важны только привилегии, близость к власти. Все остальное является второстепенным. Так было при царе, а в коммунистические годы тем более. Советская система была основана на статусе. Деньги не имели значения. В обращении их было немного, и в любом случае это было бесполезно : никому бы и в голову не пришло оценивать человека по деньгам, которыми он владел. Если вместо того, чтобы получить дачу от Партии, ты купил ее – мы могли бы это сделать даже тогда, – это означало, что ты не был уверен, что ты достаточно важен, чтобы тебе ее предложили. Что имело значение, так это статус, а не наличные. Конечно, это была ловушка. Привилегия-это противоположность свободе, скорее форма рабства.

   — Вадим Баранов · книга
2. «

   — Ты когда-нибудь был на одном из этих ужинов? Все мужчины учились в Принстоне или Йельском университете, все женщины-в Вассаре или Брауне. У всех них есть дети одного возраста, которые ходят в одни и те же школы. Мужчины работают в банке в центре города, женщины ходят по магазинам в Barney's. У всех них есть летний домик в Хэмптоне и один на зиму в Палм-Бич. Если ты окажешься за одним из этих столов, единственный разумный вариант-это цианид. Когда я был моложе, я мог хотя бы попытаться трахнуть одну из тех маленьких блондинок-жен в туалете. Но теперь у меня остался только цианид. Хорошо, что меня больше не приглашают на эти ужины.

   — Ты когда-нибудь был на одном из этих ужинов? Все мужчины учились в Принстоне или Йельском университете, все женщины-в Вассаре или Брауне. У всех них есть дети одного возраста, которые ходят в одни и те же школы. Мужчины работают в банке в центре города, женщины ходят по магазинам в Barney's. У всех них есть летний домик в Хэмптоне и один на зиму в Палм-Бич. Если ты окажешься за одним из этих столов, единственный разумный вариант-это цианид. Когда я был моложе, я мог хотя бы попытаться трахнуть одну из тех маленьких блондинок-жен в туалете. Но теперь у меня остался только цианид. Хорошо, что меня больше не приглашают на эти ужины.

   — Эдуард Лимонов · книга
3. «

   Все лидеры больше всего на свете требуют лояльности, но многие совершают ошибку, ища ее среди посредственных и слабых. Серьезная ошибка : они всегда предают первыми. Слабые не могут позволить себе роскошь искренности.

   Все лидеры больше всего на свете требуют лояльности, но многие совершают ошибку, ища ее среди посредственных и слабых. Серьезная ошибка : они всегда предают первыми. Слабые не могут позволить себе роскошь искренности.

   — Кремлевский волхв (Кремлевский маг) · книга
4. «

   В Национал-большевистской партии мы объединили бывших сталинистов и бывших троцкистов, гомосексуалистов и скинхедов, анархистов, панков, художников-концептуалистов и религиозных фанатиков, буддистов и православных. Когда мы проводили наш первый конгресс, самым сложным было расположить их в зале так, чтобы они по очереди не проломили себе головы. Когда я вспоминаю об этом, я до сих пор не знаю, как мы это сделали...

   В Национал-большевистской партии мы объединили бывших сталинистов и бывших троцкистов, гомосексуалистов и скинхедов, анархистов, панков, художников-концептуалистов и религиозных фанатиков, буддистов и православных. Когда мы проводили наш первый конгресс, самым сложным было расположить их в зале так, чтобы они по очереди не проломили себе головы. Когда я вспоминаю об этом, я до сих пор не знаю, как мы это сделали...

   — Эдуард Лимонов · книга
5. «

   Он был способен монтировать самые сложные системы, извлекать сокровища из пустоты, как джинн из бутылки. Но были вещи, которые ускользали от него и которые стали бы очевидны последнему из его подчиненных. В конечном счете, я считаю, что он был настолько глубоко сосредоточен на себе, что у него никогда не было времени наблюдать за другими. Недостаток, за который он в конечном итоге дорого заплатил.

   Он был способен монтировать самые сложные системы, извлекать сокровища из пустоты, как джинн из бутылки. Но были вещи, которые ускользали от него и которые стали бы очевидны последнему из его подчиненных. В конечном счете, я считаю, что он был настолько глубоко сосредоточен на себе, что у него никогда не было времени наблюдать за другими. Недостаток, за который он в конечном итоге дорого заплатил.

   — Кремлевский волхв (Кремлевский маг) · книга
6. «

   У старых советских лидеров были свои качества, но они всегда выбирали стабильность перед лицом неопределенности. Им нравилось, чтобы все было организованно и предсказуемо. Вот почему в конце концов их сожрали американцы.

   У старых советских лидеров были свои качества, но они всегда выбирали стабильность перед лицом неопределенности. Им нравилось, чтобы все было организованно и предсказуемо. Вот почему в конце концов их сожрали американцы.

   — Кремлевский волхв (Кремлевский маг) · книга
7. «

   Они смотрят телевизор, паркуют свои машины, занимаются не очень утомительной и совершенно скучной работой ; таким образом, несколько десятилетий, одна или две ссуды, отпуск на море, и их жизнь закончена, прежде чем они даже осознают это...

   Они смотрят телевизор, паркуют свои машины, занимаются не очень утомительной и совершенно скучной работой ; таким образом, несколько десятилетий, одна или две ссуды, отпуск на море, и их жизнь закончена, прежде чем они даже осознают это...

   — Эдуард Лимонов · книга
8. «

   Кадры миллиардера в наручниках в сопровождении солдат спецназа обошли весь мир. И немедленно возымели действие напоминания о том, что деньги не защищают от всего. Для Вас, жителей Запада, это абсолютное табу. Арестованный политик, почему бы и нет, но миллиардер, это было бы невообразимо, потому что ваше общество основано на принципе, что нет ничего выше денег. Забавно то, что вы продолжаете называть наших « олигархами», в то время как настоящие олигархи существуют только на Западе. Именно здесь миллиардеры стоят выше законов и народа, что они покупают тех, кто правит и пишут законы вместо них. В вашем доме образ Билла Гейтса, Мердока или Цукерберга в наручниках совершенно немыслим. В России, напротив, миллиардер может совершенно свободно тратить свои деньги, но не влиять на политическую власть.

   Кадры миллиардера в наручниках в сопровождении солдат спецназа обошли весь мир. И немедленно возымели действие напоминания о том, что деньги не защищают от всего. Для Вас, жителей Запада, это абсолютное табу. Арестованный политик, почему бы и нет, но миллиардер, это было бы невообразимо, потому что ваше общество основано на принципе, что нет ничего выше денег. Забавно то, что вы продолжаете называть наших « олигархами», в то время как настоящие олигархи существуют только на Западе. Именно здесь миллиардеры стоят выше законов и народа, что они покупают тех, кто правит и пишут законы вместо них. В вашем доме образ Билла Гейтса, Мердока или Цукерберга в наручниках совершенно немыслим. В России, напротив, миллиардер может совершенно свободно тратить свои деньги, но не влиять на политическую власть.

   — Кремлевский волхв (Кремлевский маг) · книга
9. «

   Я по опыту знал, что главное во время словесной агрессии — не менять позу тела, сохранять невозмутимость при подготовке к контратаке.

   Я по опыту знал, что главное во время словесной агрессии — не менять позу тела, сохранять невозмутимость при подготовке к контратаке.

   — Вадим Баранов · книга
10. «

    Видите ли, советская элита в глубине души была очень похожа на старую царскую знать. Чуть менее элегантная, чуть более образованная, но с тем же аристократическим презрением к деньгам, той же отстраненностью от народа, той же склонностью к высокомерию и насилию.

    Видите ли, советская элита в глубине души была очень похожа на старую царскую знать. Чуть менее элегантная, чуть более образованная, но с тем же аристократическим презрением к деньгам, той же отстраненностью от народа, той же склонностью к высокомерию и насилию.

    — Кремлевский волхв (Кремлевский маг) · книга
11. «

    Никто больше не верит рекламе, факты — единственная реклама, которая нас интересует.

    Никто больше не верит рекламе, факты — единственная реклама, которая нас интересует.

    — Кремлевский волхв (Кремлевский маг) · книга
12. «

    Несмотря на то, что Лимонов разоблачал один парадокс за другим, он никогда не шутил. Это было одной из его особенностей.

    Несмотря на то, что Лимонов разоблачал один парадокс за другим, он никогда не шутил. Это было одной из его особенностей.

    — Кремлевский волхв (Кремлевский маг) · книга
13. «

    Проблема в том, что они считают, что выиграли холодную войну, понимаешь? В то время как Советский Союз ее не потерял. Холодная война закончилась, потому что русский народ покончил с режимом, который его угнетал. Мы не потерпели поражения, мы освободились от диктатуры. Это не одно и то же. Западные страны тоже внесли свой вклад в демократизацию Восточной Европы, но они не должны забывать, что наибольший вклад внесли русские. Это мы разрушили Берлинскую стену, а не они ее разрушили. Это мы распустили Варшавский договор, мы протянули к ним руки в знак мира, а не капитуляции. Было бы неплохо, если бы они время от времени вспоминали об этом

    Проблема в том, что они считают, что выиграли холодную войну, понимаешь? В то время как Советский Союз ее не потерял. Холодная война закончилась, потому что русский народ покончил с режимом, который его угнетал. Мы не потерпели поражения, мы освободились от диктатуры. Это не одно и то же. Западные страны тоже внесли свой вклад в демократизацию Восточной Европы, но они не должны забывать, что наибольший вклад внесли русские. Это мы разрушили Берлинскую стену, а не они ее разрушили. Это мы распустили Варшавский договор, мы протянули к ним руки в знак мира, а не капитуляции. Было бы неплохо, если бы они время от времени вспоминали об этом

    — Кремлевский волхв (Кремлевский маг) · книга
14. «

    Не только Березовский, но и все олигархи любили изображать из себя столпы демократии, и они ожидали, что люди будут возводить баррикады в их защиту.

    Не только Березовский, но и все олигархи любили изображать из себя столпы демократии, и они ожидали, что люди будут возводить баррикады в их защиту.

    — Кремлевский волхв (Кремлевский маг) · книга
15. «

    В сущности, проблема в том, что у меня было счастливое детство. И это, я думаю, наложило на меня отпечаток. Я никогда не испытывал обиды и не хотел мстить миру, что является серьезным недостатком для того, кто ведет ту жизнь, которую я веду. В России это ненормально. Здесь все помнят прошлую жизнь, жертвы. Российскую элиту объединяет общая беда, через которую прошел каждый из ее членов, прежде чем добраться до вилл на Лазурном Берегу и бутылок Петруса.

    В сущности, проблема в том, что у меня было счастливое детство. И это, я думаю, наложило на меня отпечаток. Я никогда не испытывал обиды и не хотел мстить миру, что является серьезным недостатком для того, кто ведет ту жизнь, которую я веду. В России это ненормально. Здесь все помнят прошлую жизнь, жертвы. Российскую элиту объединяет общая беда, через которую прошел каждый из ее членов, прежде чем добраться до вилл на Лазурном Берегу и бутылок Петруса.

    — Вадим Баранов · книга
16. «

    Близость смерти во многом упрощала ситуацию ; больше не было места для вежливости.

    Близость смерти во многом упрощала ситуацию ; больше не было места для вежливости.

    — Кремлевский волхв (Кремлевский маг) · книга
17. «

    Вы не представляете, сколько людей так живут. Чтобы гарантировать себе красивые похороны. Некоторым это удается, некоторым нет. Но в чем разница?

    Вы не представляете, сколько людей так живут. Чтобы гарантировать себе красивые похороны. Некоторым это удается, некоторым нет. Но в чем разница?

    — Вадим Баранов · книга
18. «

    Борис был очень умным человеком. Но интеллект ни от чего не защищает, даже от глупости.

    Борис был очень умным человеком. Но интеллект ни от чего не защищает, даже от глупости.

    — Кремлевский волхв (Кремлевский маг) · книга
19. «

    Знаете ли вы, что Нессельроде, знаменитый русский участник переговоров на Венском конгрессе, не говорил по-русски? Он сорок лет руководил внешней политикой империи и не говорил на нашем языке.

    Знаете ли вы, что Нессельроде, знаменитый русский участник переговоров на Венском конгрессе, не говорил по-русски? Он сорок лет руководил внешней политикой империи и не говорил на нашем языке.

    — Кремлевский волхв (Кремлевский маг) · книга
20. «

    Человеческий глаз создан для выживания в лесу. Именно по этой причине он чувствителен к движению. Что бы ни двигалось, даже на самой крайней периферии нашего взгляда, глаз улавливает это и передает информацию в мозг. С другой стороны, ты знаешь, чего мы не видим? Я покачал головой. То, что остается неподвижным, Вадя. Среди всех изменений нас не учат различать вещи, которые остаются прежними. И это большая проблема, потому что, если подумать, то, что не меняется, почти всегда является самым важным.

    Человеческий глаз создан для выживания в лесу. Именно по этой причине он чувствителен к движению. Что бы ни двигалось, даже на самой крайней периферии нашего взгляда, глаз улавливает это и передает информацию в мозг. С другой стороны, ты знаешь, чего мы не видим? Я покачал головой. То, что остается неподвижным, Вадя. Среди всех изменений нас не учат различать вещи, которые остаются прежними. И это большая проблема, потому что, если подумать, то, что не меняется, почти всегда является самым важным.

    — Вадим Баранов · книга