158 лучших фраз Эдгара Аллана По

Ниже 158 цитат Эдгара Аллана По — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Глупо и опрометчиво судить, велика ли вещь или мала, когда не имеешь мерки для сравнения.

   Глупо и опрометчиво судить, велика ли вещь или мала, когда не имеешь мерки для сравнения.

   — В смерти - жизнь · книга
2. «

   То была бурная, но странно прекрасная ночь, ее суровая и грозная красота ошеломила меня. Должно быть где-то по соседству рождался и набирал силы ураган, ибо направление ветра то и дело резко менялось; необычайно плотные, тяжелые тучи нависли совсем низко, задевая башни замка, и видно было, что они со страшной быстротой мчатся со всех сторон, сталкиваются, — и не уносятся прочь.

   То была бурная, но странно прекрасная ночь, ее суровая и грозная красота ошеломила меня. Должно быть где-то по соседству рождался и набирал силы ураган, ибо направление ветра то и дело резко менялось; необычайно плотные, тяжелые тучи нависли совсем низко, задевая башни замка, и видно было, что они со страшной быстротой мчатся со всех сторон, сталкиваются, — и не уносятся прочь.

   — Падение дома Ашеров · книга
3. «

   Надуватель оригинален, иначе ему совесть не позволяет. Мысли у него — собственные. Чужих ему не надо. Устаревшие приемы он презирает. Надувала нахален. Он ходит вразвалку. Ставит руки в боки. Держит кулаки в карманах. Хохочет вам в лицо. Наступает вам на мозоли. Он ест ваш обед, пьет ваше вино, занимает у вас деньги, оставляет вас с носом, пинает вашу собачку и целует вашу жену.

   Надуватель оригинален, иначе ему совесть не позволяет. Мысли у него — собственные. Чужих ему не надо. Устаревшие приемы он презирает. Надувала нахален. Он ходит вразвалку. Ставит руки в боки. Держит кулаки в карманах. Хохочет вам в лицо. Наступает вам на мозоли. Он ест ваш обед, пьет ваше вино, занимает у вас деньги, оставляет вас с носом, пинает вашу собачку и целует вашу жену.

   — Надувательство как точная наука · книга
4. «

   Дайте понять умалишенному, что вы полагаетесь на его благоразумие и сообразительность, — и он ваш телом и душой.

   Дайте понять умалишенному, что вы полагаетесь на его благоразумие и сообразительность, — и он ваш телом и душой.

   — Убийство на улице Морг · книга
5. «

   Почему в красоте усмотрел я воплощение безобразия, в залоге безмятежности — улыбку скорби? Но как в этике зло является следствием добра, так в жизни из радости рождается скорбь: воспоминания о прошлом блаженстве становятся нынешним страданием, и муками оборачиваются несбывшиеся восторги.

   Почему в красоте усмотрел я воплощение безобразия, в залоге безмятежности — улыбку скорби? Но как в этике зло является следствием добра, так в жизни из радости рождается скорбь: воспоминания о прошлом блаженстве становятся нынешним страданием, и муками оборачиваются несбывшиеся восторги.

   — Береника · книга
6. «

   Что до истины, то, конечно, если при постижении какой-либо истины мы обретаем дотоле не замеченную гармонию, то сразу же испытываем истинно поэтическое чувство; но чувство это относится лишь к самой гармонии и ни в коей мере не к истине, лишь послужившей выявлению этой гармонии.

   Что до истины, то, конечно, если при постижении какой-либо истины мы обретаем дотоле не замеченную гармонию, то сразу же испытываем истинно поэтическое чувство; но чувство это относится лишь к самой гармонии и ни в коей мере не к истине, лишь послужившей выявлению этой гармонии.

   — Поэтический принцип · книга
7. «

   Наши телескопы и математические исследования постоянно убеждают нас, что пространство и следственно объем имеют важное значение для Всевышнего. Звезды движутся по циклам, наиболее годным для вращения наибольшего количества тел без их столкновения. Тела эти имеют в точности такую форму, чтобы вместить наивозможно большее количество материи в пределах данной поверхности.

   Наши телескопы и математические исследования постоянно убеждают нас, что пространство и следственно объем имеют важное значение для Всевышнего. Звезды движутся по циклам, наиболее годным для вращения наибольшего количества тел без их столкновения. Тела эти имеют в точности такую форму, чтобы вместить наивозможно большее количество материи в пределах данной поверхности.

   — Остров феи · книга
8. «

   О прошлых радостях во сне Я по ночам мечтаю — Но сердце разбивает мне Моя мечта дневная.

   О прошлых радостях во сне Я по ночам мечтаю — Но сердце разбивает мне Моя мечта дневная.
9. «

   Одной из фантастических причуд моего друга — ибо как это еще назвать? — была влюблённость в ночь, в её особое очарование… При первом же проблеске зари захлопывали ставни старого дома и зажигали два-три светильника, которые, курясь благовониями, изливали тусклое прозрачное сияние. В их бледном свете мы предавались грёзам, читали, писали, беседовали, пока звон часов не возвещал нам приход истинной Тьмы. И тогда мы рука об руку выходили на улицу, продолжая дневной разговор или бесцельно бродили по поздней ночи, находя в мелькающих огнях и тенях большого города ту неисчерпаемую пищу для умственных восторгов, которую дарит тихое созерцание.

   Одной из фантастических причуд моего друга — ибо как это еще назвать? — была влюблённость в ночь, в её особое очарование… При первом же проблеске зари захлопывали ставни старого дома и зажигали два-три светильника, которые, курясь благовониями, изливали тусклое прозрачное сияние. В их бледном свете мы предавались грёзам, читали, писали, беседовали, пока звон часов не возвещал нам приход истинной Тьмы. И тогда мы рука об руку выходили на улицу, продолжая дневной разговор или бесцельно бродили по поздней ночи, находя в мелькающих огнях и тенях большого города ту неисчерпаемую пищу для умственных восторгов, которую дарит тихое созерцание.

   — Убийство на улице Морг · книга
10. «

    Я потерял сознание времени и места, звезды моей судьбы погасли в небесах, вся земля погрузилась во мрак, обитатели ее проходили мимо меня, как скользящие тени, и между ими всеми я видел одну только Морэллу. Небесные ветры доносили до моего слуха один только звук, и волны морские шептали вечно: Морэлла.

    Я потерял сознание времени и места, звезды моей судьбы погасли в небесах, вся земля погрузилась во мрак, обитатели ее проходили мимо меня, как скользящие тени, и между ими всеми я видел одну только Морэллу. Небесные ветры доносили до моего слуха один только звук, и волны морские шептали вечно: Морэлла.

    — Морелла · книга
11. «

    Есть много близких меж собой явлений, Двуликих свойств (о, где их только нет!). Жизнь — двойственность таких соединений, Как вещь и тень, материя и свет.

    Есть много близких меж собой явлений, Двуликих свойств (о, где их только нет!). Жизнь — двойственность таких соединений, Как вещь и тень, материя и свет.
12. «

    И разве не испытываем мы, вопреки здравому смыслу, постоянного искушения нарушить Закон лишь потому, что это запрещено?

    И разве не испытываем мы, вопреки здравому смыслу, постоянного искушения нарушить Закон лишь потому, что это запрещено?

    — Чёрный кот · книга
13. «

    Излюбленной темой для разговора были для меня народные приметы — истинность их я готов был в то время доказывать чуть ли не с пеной у рта. Мы вели на эту тему долгие и горячие споры; мой друг утверждал, что все это лишь пустые суеверия, я же возражал, что предчувствия, возникающие в народе совершенно непроизвольно — то есть без какого-либо определенного повода, — обязательно содержат в себе зерно истины и, несомненно, заслуживают внимания.

    Излюбленной темой для разговора были для меня народные приметы — истинность их я готов был в то время доказывать чуть ли не с пеной у рта. Мы вели на эту тему долгие и горячие споры; мой друг утверждал, что все это лишь пустые суеверия, я же возражал, что предчувствия, возникающие в народе совершенно непроизвольно — то есть без какого-либо определенного повода, — обязательно содержат в себе зерно истины и, несомненно, заслуживают внимания.

    — Сфинкс · книга
14. «

    Мой отец, Томас Там, в течение многих лет был самым известным в Фат-сити парикмахером. Его заведение служило прибежищем для знатных людей города, особенно журнальной братии — сословия, которое всем внушает глубокое почтение и страх.

    Мой отец, Томас Там, в течение многих лет был самым известным в Фат-сити парикмахером. Его заведение служило прибежищем для знатных людей города, особенно журнальной братии — сословия, которое всем внушает глубокое почтение и страх.

    — Литературная жизнь Каквас Тама, эсквайра · книга
15. «

    И вскричал я в скорби страстной: «Птица ты — иль дух ужасный, Искусителем ли послан, иль грозой прибит сюда, - Ты пророк неустрашимый! В край печальный, нелюдимый, В край, Тоскою одержимый, ты пришел ко мне сюда! О, скажи, найду ль забвенье, — я молю, скажи, когда?» Каркнул Ворон: «Никогда».

    И вскричал я в скорби страстной: «Птица ты — иль дух ужасный, Искусителем ли послан, иль грозой прибит сюда, - Ты пророк неустрашимый! В край печальный, нелюдимый, В край, Тоскою одержимый, ты пришел ко мне сюда! О, скажи, найду ль забвенье, — я молю, скажи, когда?» Каркнул Ворон: «Никогда».
16. «

    Недовольство полицией, никогда не угасающее в Париже, успело несколько раз привести к уличным беспорядкам.

    Недовольство полицией, никогда не угасающее в Париже, успело несколько раз привести к уличным беспорядкам.

    — Тайна Мари Роже · книга
17. «

    А ведь именно отклонение от простого и обычного освещает дорогу разуму в поисках истины.

    А ведь именно отклонение от простого и обычного освещает дорогу разуму в поисках истины.

    — Убийство на улице Морг · книга
18. «

    Это большое несчастье — не иметь возможности быть одному.

    Это большое несчастье — не иметь возможности быть одному.
19. «

    Я не считаю безрассудно, Что власть земная спишет грех Гордыни той, что слаще всех;

    Я не считаю безрассудно, Что власть земная спишет грех Гордыни той, что слаще всех;
20. «

    К искусствам, особенно к изящной словесности, питал он глубочайшее презрение, которому научился у Казимира Перье, чьи язвительные слова: «Что толку от поэта?» — имел обыкновение цитировать, как предел логического остроумия. Он вздумал даже уверять меня, будто изречение: «Поэтом рождаются, а не становятся» — надо переводить как: «Поэт у нас-то дурью набит», чем вызвал глубокое мое негодование.

    К искусствам, особенно к изящной словесности, питал он глубочайшее презрение, которому научился у Казимира Перье, чьи язвительные слова: «Что толку от поэта?» — имел обыкновение цитировать, как предел логического остроумия. Он вздумал даже уверять меня, будто изречение: «Поэтом рождаются, а не становятся» — надо переводить как: «Поэт у нас-то дурью набит», чем вызвал глубокое мое негодование.

    — Три воскресенья на одной неделе · книга