288 цитат Эдуарда Аркадьевича Асадова про любовь, время и выбор

Подборка из 288 цитат Эдуарда Аркадьевича Асадова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Две книги рядом, полные тепла, Где в жилах строк — упругое биенье. Две книги рядом, будто два крыла, Земной любви живое продолженье.

   Две книги рядом, полные тепла, Где в жилах строк — упругое биенье. Две книги рядом, будто два крыла, Земной любви живое продолженье.
2. «

   Кто умеет в буднях быть счастливым, Тот и впрямь счастливый человек!

   Кто умеет в буднях быть счастливым, Тот и впрямь счастливый человек!
3. «

   Россия начиналась не с меча, Она с косы и плуга начиналась. Не потому, что кровь не горяча, А потому, что русского плеча Ни разу в жизни злоба не касалась…

   Россия начиналась не с меча, Она с косы и плуга начиналась. Не потому, что кровь не горяча, А потому, что русского плеча Ни разу в жизни злоба не касалась…
4. «

   Не бейте детей, никогда не бейте! Поймите, вы бьёте в них сами себя, Неважно, любя иль не любя, Но делать такого вовек не смейте! <...> Мир жив добротою и уваженьем, А плетка рождает лишь страхи и ложь. И то, что не можешь взять убежденьем — Хоть тресни — побоями не возьмёшь.

   Не бейте детей, никогда не бейте! Поймите, вы бьёте в них сами себя, Неважно, любя иль не любя, Но делать такого вовек не смейте! <...> Мир жив добротою и уваженьем, А плетка рождает лишь страхи и ложь. И то, что не можешь взять убежденьем — Хоть тресни — побоями не возьмёшь.
5. «

   Сонный барсук из норы вылезает. Солнце так солнце, мы рады — изволь! Шубу тряхнул: не побила ли моль? Кучки грибов просушить вынимает.

   Сонный барсук из норы вылезает. Солнце так солнце, мы рады — изволь! Шубу тряхнул: не побила ли моль? Кучки грибов просушить вынимает.
6. «

   Обняв, как охапку снега, Приносит их всякий раз Девушка в ранний час, Словно из книги Цвейга.

   Обняв, как охапку снега, Приносит их всякий раз Девушка в ранний час, Словно из книги Цвейга.
7. «

   Вот прилетели лесные питомцы, Свист и возню на деревьях подняв. Старые пни, шапки белые сняв, Желтые лысины греют на солнце.

   Вот прилетели лесные питомцы, Свист и возню на деревьях подняв. Старые пни, шапки белые сняв, Желтые лысины греют на солнце.
8. «

   Навряд ли найдётся прибор на свете, Способный измерить накал любви.

   Навряд ли найдётся прибор на свете, Способный измерить накал любви.
9. «

   И вы поспешили-то, в общем, зря Шуметь про «сверхновые отношения», Всегда на земле и при всех поколениях Были и лужицы и моря.

   И вы поспешили-то, в общем, зря Шуметь про «сверхновые отношения», Всегда на земле и при всех поколениях Были и лужицы и моря.
10. «

    Шлёт погода нам вечно то снег, то воду, Только мы понапрасну браним погоду, Если будет погода всегда прекрасна, То на что же ворчать нам тогда? Не ясно!

    Шлёт погода нам вечно то снег, то воду, Только мы понапрасну браним погоду, Если будет погода всегда прекрасна, То на что же ворчать нам тогда? Не ясно!
11. «

    Мне так всегда хотелось верить в Бога! Ведь с верой легче все одолевать: Болезни, зло, и если молвить строго, То в смертный час и душу отдавать…

    Мне так всегда хотелось верить в Бога! Ведь с верой легче все одолевать: Болезни, зло, и если молвить строго, То в смертный час и душу отдавать…
12. «

    Престранно устроена жизнь человечья: Ведь только на дружбе земля стоит, А мир разделяют противоречья, А мир все сражается и бурлит.

    Престранно устроена жизнь человечья: Ведь только на дружбе земля стоит, А мир разделяют противоречья, А мир все сражается и бурлит.
13. «

    Сто раз решал он о любви своей Сказать ей твердо. Все как на духу! Но всякий раз, едва встречался с ней, Краснел и нес сплошную чепуху!

    Сто раз решал он о любви своей Сказать ей твердо. Все как на духу! Но всякий раз, едва встречался с ней, Краснел и нес сплошную чепуху!
14. «

    Как легко обидеть человека! Взял и бросил фразу злее перца. А потом порой не хватит века, Чтоб вернуть обиженное сердце!

    Как легко обидеть человека! Взял и бросил фразу злее перца. А потом порой не хватит века, Чтоб вернуть обиженное сердце!
15. «

    …Что было потом? А потом был госпиталь и двадцать шесть суток борьбы между жизнью и смертью. «Быть или не быть?» — в самом буквальном смысле этого слова. Когда сознание приходило — диктовал по два-три слова открытку маме, стараясь избежать тревожных слов. Когда уходило сознание, бредил. Было плохо, но молодость и жизнь все-таки победили. Впрочем, госпиталь был у меня не один, а целая обойма. Из Мамашаев меня перевезли в Саки, затем в Симферополь, потом в Кисловодск в госпиталь имени Десятилетия Октября (теперь там санаторий), ну а оттуда — в Москву. Переезды, скальпели хирургов, перевязки. И вот самое трудное — приговор врачей: «Впереди будет всё. Всё, кроме света». Это-то мне предстояло принять, выдержать и осмыслить, уже самому решать вопрос: «Быть или не быть?» А после многих бессонных ночей, взвесив все и ответив: «Да!» — поставить перед собой самую большую и самую важную для себя цель и идти к ней, уже не сдаваясь. Я вновь стал писать стихи. Писал и ночью и днем, и до и после операции, писал настойчиво и упорно. Понимал, что еще не то и не так, но снова искал и снова работал. Однако какой бы ни была твердой воля у человека, с каким бы упорством ни шел он к поставленной цели и сколько бы труда ни вложил в своё дело, подлинный успех ему еще не гарантирован. В поэзии, как и во всяком творчестве, нужны способности, талант, призвание. Самому же оценить достоинство своих стихов трудно, ведь пристрастнее всего относишься именно к себе. … Никогда не забуду этого 1 мая 1948 года. И того, каким счастливым я был, когда держал купленный возле Дома ученых номер «Огонька», в котором были напечатаны мои стихи. Вот именно, мои стихи, а не чьи-то другие! Мимо меня с песнями шли праздничные демонстранты, а я был, наверное, праздничнее всех в Москве!

    …Что было потом? А потом был госпиталь и двадцать шесть суток борьбы между жизнью и смертью. «Быть или не быть?» — в самом буквальном смысле этого слова. Когда сознание приходило — диктовал по два-три слова открытку маме, стараясь избежать тревожных слов. Когда уходило сознание, бредил. Было плохо, но молодость и жизнь все-таки победили. Впрочем, госпиталь был у меня не один, а целая обойма. Из Мамашаев меня перевезли в Саки, затем в Симферополь, потом в Кисловодск в госпиталь имени Десятилетия Октября (теперь там санаторий), ну а оттуда — в Москву. Переезды, скальпели хирургов, перевязки. И вот самое трудное — приговор врачей: «Впереди будет всё. Всё, кроме света». Это-то мне предстояло принять, выдержать и осмыслить, уже самому решать вопрос: «Быть или не быть?» А после многих бессонных ночей, взвесив все и ответив: «Да!» — поставить перед собой самую большую и самую важную для себя цель и идти к ней, уже не сдаваясь. Я вновь стал писать стихи. Писал и ночью и днем, и до и после операции, писал настойчиво и упорно. Понимал, что еще не то и не так, но снова искал и снова работал. Однако какой бы ни была твердой воля у человека, с каким бы упорством ни шел он к поставленной цели и сколько бы труда ни вложил в своё дело, подлинный успех ему еще не гарантирован. В поэзии, как и во всяком творчестве, нужны способности, талант, призвание. Самому же оценить достоинство своих стихов трудно, ведь пристрастнее всего относишься именно к себе. … Никогда не забуду этого 1 мая 1948 года. И того, каким счастливым я был, когда держал купленный возле Дома ученых номер «Огонька», в котором были напечатаны мои стихи. Вот именно, мои стихи, а не чьи-то другие! Мимо меня с песнями шли праздничные демонстранты, а я был, наверное, праздничнее всех в Москве!
16. «

    Так в ночи по набережной хмурой Шли вдвоем сквозь спящий городок Парень со спортивною фигурой И девчонка — хрупкий стебелек.

    Так в ночи по набережной хмурой Шли вдвоем сквозь спящий городок Парень со спортивною фигурой И девчонка — хрупкий стебелек.
17. «

    Дворец культуры. Отшумевший зал. И вот мы трое за крепчайшим чаем. Усталые, смеемся и болтаем. Что знал тогда я? Ничего не знал.

    Дворец культуры. Отшумевший зал. И вот мы трое за крепчайшим чаем. Усталые, смеемся и болтаем. Что знал тогда я? Ничего не знал.
18. «

    Все как будто сделал славно я: Кончил разом все сомнения. Понял я, что ты — не главная: Не любовь, а увлечение,

    Все как будто сделал славно я: Кончил разом все сомнения. Понял я, что ты — не главная: Не любовь, а увлечение,
19. «

    Счастье всегда таинственно, Зато откровенно горе.

    Счастье всегда таинственно, Зато откровенно горе.
20. «

    Чтоб ценили вас, и это так, Сами цену впредь себе вы знайте. Будьте горделивы. Не меняйте Золота на первый же медяк!

    Чтоб ценили вас, и это так, Сами цену впредь себе вы знайте. Будьте горделивы. Не меняйте Золота на первый же медяк!