38 сильных цитат Эдварда Радзинского

Подборка из 38 цитат Эдварда Радзинского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Хоть на одну секундочку думай только обо мне, ладно? Какое счастье просто держать за руку. Я каждую твою клеточку сейчас чувствую. Я все понимаю, но хоть крохотулечку — любишь? Ну соври! Ладно?

   Хоть на одну секундочку думай только обо мне, ладно? Какое счастье просто держать за руку. Я каждую твою клеточку сейчас чувствую. Я все понимаю, но хоть крохотулечку — любишь? Ну соври! Ладно?

   — Она в отсутствии любви и смерти · книга
2. «

   А то у меня беда, если я нравлюсь человеку, а он мне понятен, я его начинаю доводить. А это не все терпят.

   А то у меня беда, если я нравлюсь человеку, а он мне понятен, я его начинаю доводить. А это не все терпят.

   — Она в отсутствии любви и смерти · книга
3. «

   В мире все должно идти по законам: детским, взрослым, законам природы, законам праведным и неправедным — но по законам, иначе все рухнет!

   В мире все должно идти по законам: детским, взрослым, законам природы, законам праведным и неправедным — но по законам, иначе все рухнет!

   — Она в отсутствии любви и смерти · книга
4. «

   Существует такое понятие: толерантность. Если у меня другое мнение, это не значит, что я ваш враг или идиот. Это просто значит, что у меня другое мнение. Если, допустим, два шведа сидят на скамейке, у них абсолютно разные мнения, они не начинают ссориться или драться. У нас же всё время надо быть храбрым и отчаянным, отстаивая своё мнение. Если сегодня ты против Солженицына, ты должен быть смелым сегодня. А если вчера ты был за него, ты должен был быть смелым вчера. И так во всём и всегда.

   Существует такое понятие: толерантность. Если у меня другое мнение, это не значит, что я ваш враг или идиот. Это просто значит, что у меня другое мнение. Если, допустим, два шведа сидят на скамейке, у них абсолютно разные мнения, они не начинают ссориться или драться. У нас же всё время надо быть храбрым и отчаянным, отстаивая своё мнение. Если сегодня ты против Солженицына, ты должен быть смелым сегодня. А если вчера ты был за него, ты должен был быть смелым вчера. И так во всём и всегда.
5. «

   Теперь у него было только одно счастье — ежедневно слушать по телефону ее голос. Он не мог жить без ее голоса. Но треклятая судьба: у нее не было телефона. Этот чертов дом на окраине Ленинграда готовились телефонизировать через тысячу лет.

   Теперь у него было только одно счастье — ежедневно слушать по телефону ее голос. Он не мог жить без ее голоса. Но треклятая судьба: у нее не было телефона. Этот чертов дом на окраине Ленинграда готовились телефонизировать через тысячу лет.

   — Я стою у ресторана, замуж — поздно, сдохнуть — рано... · книга
6. «

   У меня первый признак гриппа — это когда я начинаю себя жалеть.

   У меня первый признак гриппа — это когда я начинаю себя жалеть.

   — Я стою у ресторана, замуж — поздно, сдохнуть — рано... · книга
7. «

   У меня есть теория: когда человек устанет до конца, он не сможет быть злым. У него и сил не хватит для сокращения мускулов в злую гримасу. Настоящая усталость — это ясное тихое лицо.

   У меня есть теория: когда человек устанет до конца, он не сможет быть злым. У него и сил не хватит для сокращения мускулов в злую гримасу. Настоящая усталость — это ясное тихое лицо.
8. «

   Судьба била меня моей же победной картой!

   Судьба била меня моей же победной картой!

   — Наполеон · книга
9. «

   Этого ты не поймешь! За тысячу лет! Потому что ты эгоист! Понятно? Я его поцеловала… за то, что он человек.

   Этого ты не поймешь! За тысячу лет! Потому что ты эгоист! Понятно? Я его поцеловала… за то, что он человек.

   — Наташа Александрова · книга
10. «

    Женщину можно оскорбить, но только комплиментом. Женщину можно ударить, но только цветком.

    Женщину можно оскорбить, но только комплиментом. Женщину можно ударить, но только цветком.

    — Людовик XIV · книга
11. «

    Все умерло в истериках.

    Все умерло в истериках.

    — Она в отсутствии любви и смерти · книга
12. «

    Титан-мыслитель в мундире генералиссимуса. Таков он теперь, мой друг. С раннего утра и до ночи гремит его имя. Нельзя без него погулять — имя тотчас помчится за вами из уличного репродуктора, дома оно полезет к вам в мозг из вашего радиоприемника; нельзя за обедом открыть газету — оно ринется со всех страниц прямиком в ваш суп. Разорвите газету, выключите репродуктор — имя донесется через стену из радио соседа, оно будет слышно из-за двери уборной, когда ты запрешься по нужде, от него не укрыться даже под одеялом в кровати — заползет и туда. Но сам Коба — за занавесом. Только в дни праздничных торжеств страна видит его лицо. Мой великий друг давно понял: тайна — мать величия на Востоке. Азиатский бог таинственен. Гитлер — западный бог. Человек представления, диктатор-мистик, заклинатель. Коба — восточный бог, скрывающийся в темном покое. Гитлер — болтун. Коба немногословен. Но каждая его фраза на вес золота. Она тотчас разлетается по стране, бесконечно цитируемая, написанная на множестве плакатов — на улицах и в парках. И страна учит их наизусть, как прежде учила Евангелие. Богочеловек Коба!

    Титан-мыслитель в мундире генералиссимуса. Таков он теперь, мой друг. С раннего утра и до ночи гремит его имя. Нельзя без него погулять — имя тотчас помчится за вами из уличного репродуктора, дома оно полезет к вам в мозг из вашего радиоприемника; нельзя за обедом открыть газету — оно ринется со всех страниц прямиком в ваш суп. Разорвите газету, выключите репродуктор — имя донесется через стену из радио соседа, оно будет слышно из-за двери уборной, когда ты запрешься по нужде, от него не укрыться даже под одеялом в кровати — заползет и туда. Но сам Коба — за занавесом. Только в дни праздничных торжеств страна видит его лицо. Мой великий друг давно понял: тайна — мать величия на Востоке. Азиатский бог таинственен. Гитлер — западный бог. Человек представления, диктатор-мистик, заклинатель. Коба — восточный бог, скрывающийся в темном покое. Гитлер — болтун. Коба немногословен. Но каждая его фраза на вес золота. Она тотчас разлетается по стране, бесконечно цитируемая, написанная на множестве плакатов — на улицах и в парках. И страна учит их наизусть, как прежде учила Евангелие. Богочеловек Коба!

    — Апокалипсис от Кобы. Иосиф Сталин: Последняя загадка · книга
13. «

    Ты терпишь меня за то, что я к тебе хорошо отношусь. А доброту вообще… ты не понимаешь! Брошу я тебя! Вот соберусь с силами и брошу… Просто у меня сейчас с выдержкой плохо.

    Ты терпишь меня за то, что я к тебе хорошо отношусь. А доброту вообще… ты не понимаешь! Брошу я тебя! Вот соберусь с силами и брошу… Просто у меня сейчас с выдержкой плохо.

    — Наташа Александрова · книга
14. «

    Порыв не терпит перерыва.

    Порыв не терпит перерыва.

    — Людивик XIV · книга
15. «

    Маленькие сплетни окружают великие дела.

    Маленькие сплетни окружают великие дела.

    — Наполеон · книга
16. «

    Не будь любопытным, если хочешь получить интересные сведения.

    Не будь любопытным, если хочешь получить интересные сведения.

    — Сталин · книга
17. «

    Может, я неправильно считаю, пусть старшие товарищи меня поправят.

    Может, я неправильно считаю, пусть старшие товарищи меня поправят.

    — Феликс (Felix) · книга
18. «

    — Как вы себе представляете самое большое горе? — Это помрачение разума.

    — Как вы себе представляете самое большое горе? — Это помрачение разума.

    — Владимир Познер
19. «

    – А моя подушка пахнет твоими волосами. Когда мы заканчивали опыт, я все время об этом вспоминал. – Смени наволочку — вот и все.

    – А моя подушка пахнет твоими волосами. Когда мы заканчивали опыт, я все время об этом вспоминал. – Смени наволочку — вот и все.

    — Электрон Евдокимов · книга
20. «

    Бабочки живут один день. И если этот день был дождливым, им кажется, что вся земля — это дождь.

    Бабочки живут один день. И если этот день был дождливым, им кажется, что вся земля — это дождь.

    — Снимается кино · книга