29 цитат Эльдара Рязанова — избранное

Ниже 29 цитат Эльдара Рязанова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Жизнь прожить – нехитрая наука: отыщи любовь да сбереги… Место жизни – ближняя округа, далью не прельщайся, не беги.

   Жизнь прожить – нехитрая наука: отыщи любовь да сбереги… Место жизни – ближняя округа, далью не прельщайся, не беги.
2. «

   У памяти моей дурное свойство – Я помню то, что лучше позабыть. Хочу прогнать больное беспокойство, Но не могу себя переломить.

   У памяти моей дурное свойство – Я помню то, что лучше позабыть. Хочу прогнать больное беспокойство, Но не могу себя переломить.
3. «

   Осень начинается в горах, а затем сползает вниз, в долины... В нижний лес прокрался желтый страх, белый снег покрасил все вершины. Старость начинается в ногах, даже в зной, укутанные, мерзнут... И ползет наверх холодный страх предисловием событий грозных.

   Осень начинается в горах, а затем сползает вниз, в долины... В нижний лес прокрался желтый страх, белый снег покрасил все вершины. Старость начинается в ногах, даже в зной, укутанные, мерзнут... И ползет наверх холодный страх предисловием событий грозных.
4. «

   Порою верим мы в пустое, чему, понятно, не бывать. Надежда ничего не стоит, ее не стоит отнимать.

   Порою верим мы в пустое, чему, понятно, не бывать. Надежда ничего не стоит, ее не стоит отнимать.
5. «

   Жить бы мне в такой стране, чтобы ей гордиться!.. Только мне в большом говне довелось родиться.

   Жить бы мне в такой стране, чтобы ей гордиться!.. Только мне в большом говне довелось родиться.
6. «

   Ах, телевидение!... Магнит, приманка, соблазн! За одну только передачу незнакомое до сих пор лицо может стать известным или даже родным десяткам миллионов. Нет человека, который не мечтал бы попасть на голубой экран, запечатлеть себя, стать популярным, превратиться в телезвезду. И если кто скажет, что не желает сняться для телевидения, – не верьте ему, этот человек, скорее всего, лицемер! Короче, телевидение – властелин нашего века. Его могущество – безгранично, неотразимо, несокрушимо. И телевидение отлично осознает свою мощь, свое всесилие и в связи с этим свою безнаказанность. А ведь чем безграничнее власть, тем безупречнее должен вести себя властитель.

   Ах, телевидение!... Магнит, приманка, соблазн! За одну только передачу незнакомое до сих пор лицо может стать известным или даже родным десяткам миллионов. Нет человека, который не мечтал бы попасть на голубой экран, запечатлеть себя, стать популярным, превратиться в телезвезду. И если кто скажет, что не желает сняться для телевидения, – не верьте ему, этот человек, скорее всего, лицемер! Короче, телевидение – властелин нашего века. Его могущество – безгранично, неотразимо, несокрушимо. И телевидение отлично осознает свою мощь, свое всесилие и в связи с этим свою безнаказанность. А ведь чем безграничнее власть, тем безупречнее должен вести себя властитель.
7. «

   Пришли иные времена, Тебя то нет, то лжёшь, не морщась. Я поняла, любовь — страна, Где каждый человек — притворщик. Моя беда, а не вина, Что я — наивности образчик. Любовь — обманная страна, И каждый житель в ней — обманщик.

   Пришли иные времена, Тебя то нет, то лжёшь, не морщась. Я поняла, любовь — страна, Где каждый человек — притворщик. Моя беда, а не вина, Что я — наивности образчик. Любовь — обманная страна, И каждый житель в ней — обманщик.
8. «

   Ещё пишу, снимаю, сочиняю. Дела идут и вроде хороши. Но знаю – не живу, а доживаю. И это пониманье – боль души.

   Ещё пишу, снимаю, сочиняю. Дела идут и вроде хороши. Но знаю – не живу, а доживаю. И это пониманье – боль души.
9. «

   Хочется лёгкого, светлого, нежного, Раннего, хрупкого и пустопорожнего, И безрассудного, и безмятежного, Напрочь забытого и невозможного.

   Хочется лёгкого, светлого, нежного, Раннего, хрупкого и пустопорожнего, И безрассудного, и безмятежного, Напрочь забытого и невозможного.
10. «

    Многие из нас думают, что любили, но по большому счету — прожили жизнь без любви. Принимали за любовь или увлечения, или какие-то чувственные привязанности. А любовь — особое чувство. С моей точки зрения, способность любить – это как талант, который либо дан человеку, либо нет.

    Многие из нас думают, что любили, но по большому счету — прожили жизнь без любви. Принимали за любовь или увлечения, или какие-то чувственные привязанности. А любовь — особое чувство. С моей точки зрения, способность любить – это как талант, который либо дан человеку, либо нет.
11. «

    В Берлине собралось изысканное общество. Гости поужинали. Началась беседа. «Когда я жил в России, то был губернатором», – поведал один. «А я до революции устраивал роскошные балы в своем имении», – сказал другой. «А я был раньше помещиком», – сообщил третий. «А мой отец – председатель дворянского собрания в Туле». Это были вечные темы эмиграции. Один из гостей молчал, сидел поодаль в кресле и гладил маленькую собачку. Александр Николаевич подошел к этому господину. И, чтобы сделать ему любезность, сказал: «Славный у вас песик. Какой он породы?» Человек спокойно посмотрел на него и ответил: «До революции он был сенбернаром».

    В Берлине собралось изысканное общество. Гости поужинали. Началась беседа. «Когда я жил в России, то был губернатором», – поведал один. «А я до революции устраивал роскошные балы в своем имении», – сказал другой. «А я был раньше помещиком», – сообщил третий. «А мой отец – председатель дворянского собрания в Туле». Это были вечные темы эмиграции. Один из гостей молчал, сидел поодаль в кресле и гладил маленькую собачку. Александр Николаевич подошел к этому господину. И, чтобы сделать ему любезность, сказал: «Славный у вас песик. Какой он породы?» Человек спокойно посмотрел на него и ответил: «До революции он был сенбернаром».

    — Александр Николаевич Вертинский · книга
12. «

    Что жизнь? Музыкальная пьеса, Соната ли, фуга иль месса, Сюита, ноктюрн или скерцо? Тут ритмы диктуются сердцем.

    Что жизнь? Музыкальная пьеса, Соната ли, фуга иль месса, Сюита, ноктюрн или скерцо? Тут ритмы диктуются сердцем.
13. «

    Даже если жизнь обыкновенна, делай все, что можешь, от души, понимай всему живому цену и судить чужого не спеши.

    Даже если жизнь обыкновенна, делай все, что можешь, от души, понимай всему живому цену и судить чужого не спеши.
14. «

    В общем-то это неправильно, что пенсию выдают только в старости! По-настоящему пенсию надо выплачивать людям от восемнадцати и, скажем, до тридцати пяти лет. Это самый хороший возраст. В эти годы работать – грех, надо заниматься личной жизнью. А потом можно и на работу ходить, всё равно уже от жизни нет никакого толку!

    В общем-то это неправильно, что пенсию выдают только в старости! По-настоящему пенсию надо выплачивать людям от восемнадцати и, скажем, до тридцати пяти лет. Это самый хороший возраст. В эти годы работать – грех, надо заниматься личной жизнью. А потом можно и на работу ходить, всё равно уже от жизни нет никакого толку!
15. «

    Деточкин – Дон Кихот, чаплиновский Чарли, князь Мышкин: вот три составных источника нашего героя. Этот человек – большой, чистосердечный ребёнок. Его глаза широко открыты на мир, реакции непосредственны, слова простодушны, сдерживающие центры не мешают его искренним порывам. Мы дали ему фамилию Деточкин. Он, если хотите, идеальный герой, спущенный с Небес на прозаическую землю, чтоб обнаружить наши отклонения от социальных и человеческих норм.

    Деточкин – Дон Кихот, чаплиновский Чарли, князь Мышкин: вот три составных источника нашего героя. Этот человек – большой, чистосердечный ребёнок. Его глаза широко открыты на мир, реакции непосредственны, слова простодушны, сдерживающие центры не мешают его искренним порывам. Мы дали ему фамилию Деточкин. Он, если хотите, идеальный герой, спущенный с Небес на прозаическую землю, чтоб обнаружить наши отклонения от социальных и человеческих норм.
16. «

    Любовь готова все прощать, когда она — любовь, умеет беспредельно ждать, когда она — любовь, любовь не может грешной быть, когда она — любовь, ее немыслимо забыть, когда она — любовь, она способна жизнь отдать, когда она — любовь, она — спасенье, благодать, когда она — любовь, полна безмерной доброты, когда она — любовь, она естественна, как ты, когда она — любовь.

    Любовь готова все прощать, когда она — любовь, умеет беспредельно ждать, когда она — любовь, любовь не может грешной быть, когда она — любовь, ее немыслимо забыть, когда она — любовь, она способна жизнь отдать, когда она — любовь, она — спасенье, благодать, когда она — любовь, полна безмерной доброты, когда она — любовь, она естественна, как ты, когда она — любовь.
17. «

    Но невозможно без конца черпать — Колодец не бездонным оказался. А я привык давать, давать, давать!.. И, очевидно, вдрызг поиздержался. Проснусь под утро… Долго не засну… О, как сдавать позиции обидно! Но то, что потихоньку я тону, Покамест никому ещё не видно.

    Но невозможно без конца черпать — Колодец не бездонным оказался. А я привык давать, давать, давать!.. И, очевидно, вдрызг поиздержался. Проснусь под утро… Долго не засну… О, как сдавать позиции обидно! Но то, что потихоньку я тону, Покамест никому ещё не видно.
18. «

    Камера в салоне стояла немножко сверху и я впервые увидел, что у меня на макушке лысина. Я же этого в зеркале никогда не видел... Потому и говорю, что мою шевелюру фильм растрепал по волоску.

    Камера в салоне стояла немножко сверху и я впервые увидел, что у меня на макушке лысина. Я же этого в зеркале никогда не видел... Потому и говорю, что мою шевелюру фильм растрепал по волоску.
19. «

    Что меня трогало в пятидесятые, шестидесятые, семидесятые и восьмидесятые — это же трогало и огромное количество людей, большинство. Сегодня таких, как я, все меньше и меньше. Феллини в восьмидесятых говорил: «Мой зритель уже умер». Это ужасная правда.

    Что меня трогало в пятидесятые, шестидесятые, семидесятые и восьмидесятые — это же трогало и огромное количество людей, большинство. Сегодня таких, как я, все меньше и меньше. Феллини в восьмидесятых говорил: «Мой зритель уже умер». Это ужасная правда.
20. «

    Я желал бы свергнуть злое иго суеты, общенья, встреч и прочего. Я коплю, как скряга и сквалыга, редкие мгновенья одиночества.

    Я желал бы свергнуть злое иго суеты, общенья, встреч и прочего. Я коплю, как скряга и сквалыга, редкие мгновенья одиночества.