278 коротких цитат Елены Котовы

Елена Котова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 278 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Ничего не зная о настоящих либералах, нынешнее поколение называет их социал-дарвинистами, они, мол, за выживание сильнейшего. На самом деле нет ничего гуманнее философии главного либерального гуру, нобелевского лауреата Милтона Фридмана. И ничего эффективнее его экономической теории человечество тоже с тех пор не придумало.

   Ничего не зная о настоящих либералах, нынешнее поколение называет их социал-дарвинистами, они, мол, за выживание сильнейшего. На самом деле нет ничего гуманнее философии главного либерального гуру, нобелевского лауреата Милтона Фридмана. И ничего эффективнее его экономической теории человечество тоже с тех пор не придумало.
2. «

   Понятия «писатель», «журналист» все чаще заменяются словом «автор». Изменился запрос. Люди читают не меньше, но хотят, чтобы было короче. Не книги и не статьи, а тексты. В которых есть позиция, цепляющие суждения и яркая эмоциональная окраска.

   Понятия «писатель», «журналист» все чаще заменяются словом «автор». Изменился запрос. Люди читают не меньше, но хотят, чтобы было короче. Не книги и не статьи, а тексты. В которых есть позиция, цепляющие суждения и яркая эмоциональная окраска.
3. «

   Когда рыба, которая ищет, где глубже, оказывается в мелководье, она умирает. Когда от богатых требуют выставлять богатство для народной инспекции — их лишают стимулов это богатство создавать. Когда капитал лишают возможности выбирать, где меньше рисков и налоговых потерь, он меньше производит и меньше вкладывает.

   Когда рыба, которая ищет, где глубже, оказывается в мелководье, она умирает. Когда от богатых требуют выставлять богатство для народной инспекции — их лишают стимулов это богатство создавать. Когда капитал лишают возможности выбирать, где меньше рисков и налоговых потерь, он меньше производит и меньше вкладывает.
4. «

   Набор очков Ксенией так бесит «либералов», что им не важно, что говорится и делается. Важно «кто говорит».

   Набор очков Ксенией так бесит «либералов», что им не важно, что говорится и делается. Важно «кто говорит».
5. «

   Какие лейтенанты, когда на ловца и зверь бежит. И какой зверь! С небрежной уверенностью, с благородной сединой. На лбу восьмизначный бизнес написан, к ресторанам на черном лимо с водителем подкатывает. Не надо гадать, что из него получится, уже все получилось.

   Какие лейтенанты, когда на ловца и зверь бежит. И какой зверь! С небрежной уверенностью, с благородной сединой. На лбу восьмизначный бизнес написан, к ресторанам на черном лимо с водителем подкатывает. Не надо гадать, что из него получится, уже все получилось.
6. «

   Маргарет Тэтчер повторяла себе слова отца: «Никогда не делай чего-то только потому, что другие это делают. Никогда не иди за толпой». Это были стальные принципы, которые вооружают человека и заковывают его в латы, давая силы преодолевать трудности и помогая сохранить цельность среди гвалта и суматохи.

   Маргарет Тэтчер повторяла себе слова отца: «Никогда не делай чего-то только потому, что другие это делают. Никогда не иди за толпой». Это были стальные принципы, которые вооружают человека и заковывают его в латы, давая силы преодолевать трудности и помогая сохранить цельность среди гвалта и суматохи.

   — Откуда берутся деньги, Карл? Природа богатства и причины бедности · книга
7. «

   О банальности вроде санкций уже и сказать нечего. Все от них страдают, они ничему не помогают, их вот-вот уже почти снимают. В последний миг опять облом: снова Россия выступила некстати и невпопад, снова стоны про «империю зла».

   О банальности вроде санкций уже и сказать нечего. Все от них страдают, они ничему не помогают, их вот-вот уже почти снимают. В последний миг опять облом: снова Россия выступила некстати и невпопад, снова стоны про «империю зла».
8. «

   Wi-Fi в ресторанах и парках — это ясно. А на… кладбищах? Это творчески. Спекуляции «для чего» приветствуются.

   Wi-Fi в ресторанах и парках — это ясно. А на… кладбищах? Это творчески. Спекуляции «для чего» приветствуются.
9. «

   Реальность — ничто, хотя доказательная сила интерпретации, конечно, зависит от твердости фактов. Но гораздо больше она зависит от правильной концепции. Она создает для фактов контекст, в котором те оцениваются. Схватка обвинения и защиты — всегда схватка двух концепций, положенных на чаши весов Фемиды. Концепции оцениваются восприятием Фемиды, чувственными ощущениями женщины с завязанными глазами.

   Реальность — ничто, хотя доказательная сила интерпретации, конечно, зависит от твердости фактов. Но гораздо больше она зависит от правильной концепции. Она создает для фактов контекст, в котором те оцениваются. Схватка обвинения и защиты — всегда схватка двух концепций, положенных на чаши весов Фемиды. Концепции оцениваются восприятием Фемиды, чувственными ощущениями женщины с завязанными глазами.

   — Третье яблоко Ньютона · книга
10. «

    Я люблю писать для своих читателей. Люблю их слушать, и думать вместе. О мире, в котором все так запутано. О человеческой природе, полной противоречий. Главное, чтобы честно, без зауми и скуки. Легко! О сложном.

    Я люблю писать для своих читателей. Люблю их слушать, и думать вместе. О мире, в котором все так запутано. О человеческой природе, полной противоречий. Главное, чтобы честно, без зауми и скуки. Легко! О сложном.
11. «

    Настоящие либералы виноваты в одном: зря приклеили в революционном раже XVIII века к слову liberte еще egalite и fraternite. Из этого два века варилась каша в головах европейцев (включая русских и американцев), которая и привела сегодня к системным сбоям в машине демократии.

    Настоящие либералы виноваты в одном: зря приклеили в революционном раже XVIII века к слову liberte еще egalite и fraternite. Из этого два века варилась каша в головах европейцев (включая русских и американцев), которая и привела сегодня к системным сбоям в машине демократии.
12. «

    Он умел сопереживать, не разделяя эмоций друзей, считая это не изъяном души, а воспитанием чувств. Если бы он сам переживал то, что переживают друзья и — уж тем более — подзащитные... От актера же не требуют подлинных страданий на сцене.

    Он умел сопереживать, не разделяя эмоций друзей, считая это не изъяном души, а воспитанием чувств. Если бы он сам переживал то, что переживают друзья и — уж тем более — подзащитные... От актера же не требуют подлинных страданий на сцене.

    — Провокация. Роман с примечаниями · книга
13. «

    Когда отец впервые спросил его, кем Леонид — папа называл его только так, хотя Лёник ненавидел это имя, — хочет стать, когда вырастет, Лёник, которому было уже двенадцать или тринадцать, улегшись в постель, подумал, что вообще-то ему никем не хотелось становиться, ни космонавтом, ни ученым, ни бизнесменом, как отец. Все это была такая же неправда, как и то, что нужно работать, хотя Лёник уже знал, что это никому не нужно, все просто притворяются.

    Когда отец впервые спросил его, кем Леонид — папа называл его только так, хотя Лёник ненавидел это имя, — хочет стать, когда вырастет, Лёник, которому было уже двенадцать или тринадцать, улегшись в постель, подумал, что вообще-то ему никем не хотелось становиться, ни космонавтом, ни ученым, ни бизнесменом, как отец. Все это была такая же неправда, как и то, что нужно работать, хотя Лёник уже знал, что это никому не нужно, все просто притворяются.

    — Кащенко! Записки не сумасшедшего · книга
14. «

    Юридическое искусство лишь на первый взгляд — знание законов и практик. Кроме этого, надо вести стратегию дела, предугадывать его развилки. Как рассуждали партнеры фирмы, надо постоянно сужать для противника коридор возможностей.

    Юридическое искусство лишь на первый взгляд — знание законов и практик. Кроме этого, надо вести стратегию дела, предугадывать его развилки. Как рассуждали партнеры фирмы, надо постоянно сужать для противника коридор возможностей.

    — Провокация. Роман с примечаниями · книга
15. «

    Никто не мог помешать ему окружать себя уродами — людьми, которые гораздо хуже его, и чем больше он находил таких людей, тем сильнее нравился самому себе.

    Никто не мог помешать ему окружать себя уродами — людьми, которые гораздо хуже его, и чем больше он находил таких людей, тем сильнее нравился самому себе.

    — Кащенко! Записки не сумасшедшего · книга
16. «

    Варя отдавала себе отчет, что жажда свободы превращается в одержимость, уводит за грань разумного — по меркам нормальных людей. Но в пределах разумного решений не было, а свободе не было альтернативы. Никто за пределами ее внутреннего мира не подскажет решения.

    Варя отдавала себе отчет, что жажда свободы превращается в одержимость, уводит за грань разумного — по меркам нормальных людей. Но в пределах разумного решений не было, а свободе не было альтернативы. Никто за пределами ее внутреннего мира не подскажет решения.

    — Провокация. Роман с примечаниями · книга
17. «

    В Москве зима длится вечность, а прошедшие осень и зима измерялись даже не по-московски, а по-северному.

    В Москве зима длится вечность, а прошедшие осень и зима измерялись даже не по-московски, а по-северному.

    — Кодекс бесчестия · книга
18. «

    Зачем-то ввязываюсь с бабушкой в разговор, бабушкино резюме сводится к тому, что «все кругом бандиты, закона никакого и справедливости никакой. Волчьи нравы. Что ты рвешься отсюда, тут не сахар, но все лучше, чем на нарах. И стучишь все время на своем… этом… буке. Телевизор бы посмотрела, тебе тут отдыхать положено».

    Зачем-то ввязываюсь с бабушкой в разговор, бабушкино резюме сводится к тому, что «все кругом бандиты, закона никакого и справедливости никакой. Волчьи нравы. Что ты рвешься отсюда, тут не сахар, но все лучше, чем на нарах. И стучишь все время на своем… этом… буке. Телевизор бы посмотрела, тебе тут отдыхать положено».

    — Кащенко! Записки не сумасшедшего · книга
19. «

    Всегда хочется, чтобы любовь не причинила боли. Но даже боль — это тоже нормально. И ошибки — нормально. Это взросление.

    Всегда хочется, чтобы любовь не причинила боли. Но даже боль — это тоже нормально. И ошибки — нормально. Это взросление.

    — Кодекс бесчестия · книга
20. «

    Добро бы еще, если б оргии, это хоть можно понять, но для оргий философы были негодным материалом: они все до одного носили дурные стрижки, нечасто мылись и приезжали на велосипедах. Зато дебатировали до оргазма, лопая чипсы, арахис и прочее говно, которое Эльза считала достойным угощением для этих существ. С год назад крыса к философии охладела, занялась нетрадиционной медициной. Вызубрила анатомический атлас, научилась чистить чакры по меридианам и спать головой по фэн-шую. Это ее дело, что ей чистить, но, пока Маруся сидела в Тель-Авиве, крыса снова повадилась ездить в их с Хельмутом дом! Переставила кровать Хельмута головой в фэн-шуй, является по утрам учить его дышать, собирая энергию в кончике носа. А в дом вместо немытых философов зачастили шаманы восточных национальностей. Сидят на ковриках и бубнят мантры. В своем замке Эльза этих нирван устраивать не может, потому что шаманы могут спереть что угодно еще почище философов.

    Добро бы еще, если б оргии, это хоть можно понять, но для оргий философы были негодным материалом: они все до одного носили дурные стрижки, нечасто мылись и приезжали на велосипедах. Зато дебатировали до оргазма, лопая чипсы, арахис и прочее говно, которое Эльза считала достойным угощением для этих существ. С год назад крыса к философии охладела, занялась нетрадиционной медициной. Вызубрила анатомический атлас, научилась чистить чакры по меридианам и спать головой по фэн-шую. Это ее дело, что ей чистить, но, пока Маруся сидела в Тель-Авиве, крыса снова повадилась ездить в их с Хельмутом дом! Переставила кровать Хельмута головой в фэн-шуй, является по утрам учить его дышать, собирая энергию в кончике носа. А в дом вместо немытых философов зачастили шаманы восточных национальностей. Сидят на ковриках и бубнят мантры. В своем замке Эльза этих нирван устраивать не может, потому что шаманы могут спереть что угодно еще почище философов.

    — Полусвет. Страшный смешной роман · книга