90 мудрых мыслей Елены Усачевы

Подборка из 90 цитат Елены Усачевы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   – «Спящая красавица»? – задумался Макс. А он, оказывается, знает сказки! – Насколько я помню, там все хорошо закончилось. И если бы принцесса не заснула, то не дождалась бы своего принца. Ей бы достался какой-нибудь гоблин, и она бы всю жизнь с ним мучилась. А так немного проспала – и вот оно, счастье. Помнится, принц был ее моложе лет на сто.

   – «Спящая красавица»? – задумался Макс. А он, оказывается, знает сказки! – Насколько я помню, там все хорошо закончилось. И если бы принцесса не заснула, то не дождалась бы своего принца. Ей бы достался какой-нибудь гоблин, и она бы всю жизнь с ним мучилась. А так немного проспала – и вот оно, счастье. Помнится, принц был ее моложе лет на сто.

   — Маша · книга
2. «

   Улыбался. Они все улыбаются. И вампиры, и Смотрители. Жизнерадостный народ!

   Улыбался. Они все улыбаются. И вампиры, и Смотрители. Жизнерадостный народ!

   — Мария Гурьева · книга
3. «

   Мне легче написать двадцать пять сочинений, чем разобраться, что такое логарифм.

   Мне легче написать двадцать пять сочинений, чем разобраться, что такое логарифм.

   — Маша · книга
4. «

   Ещё одно моё откровение. С тобой больше ничего не случится, потому что любовь и есть вечность, она бессмертна.

   Ещё одно моё откровение. С тобой больше ничего не случится, потому что любовь и есть вечность, она бессмертна.

   — Макс · книга
5. «

   — Могли бы предупредить, что задерживаетесь. Мы уж и не знали, куда звонить. Ага, а сотовые будут придуманы только завтра...

   — Могли бы предупредить, что задерживаетесь. Мы уж и не знали, куда звонить. Ага, а сотовые будут придуманы только завтра...

   — Машин папа · книга
6. «

   Жизнь после смерти — это иней. Иней теперь — это я... теперь вся моя жизнь похожа на смерть.

   Жизнь после смерти — это иней. Иней теперь — это я... теперь вся моя жизнь похожа на смерть.

   — Маша Гурьева · книга
7. «

   Милый, милый мой человек… Так много скрывается за этими глазами! Так много они видели! Все-то они понимают! Как я раньше без него жила? Сколько понадобится времени, чтобы хоть чуть-чуть начать его понимать.

   Милый, милый мой человек… Так много скрывается за этими глазами! Так много они видели! Все-то они понимают! Как я раньше без него жила? Сколько понадобится времени, чтобы хоть чуть-чуть начать его понимать.

   — Маша · книга
8. «

   Она двинутая на интересе к смерти, а я на любви к вампиру.

   Она двинутая на интересе к смерти, а я на любви к вампиру.

   — Маша · книга
9. «

   Тому, что всё в мире относительно. Любую радость или горе можно оценить, только сравнив с чем-то. Для ребёка нет трагедии в том, что уезжает друг. Беда, когда отнимают конфету или заставляют есть суп. Я уже говорил, что никогда не загадываю на будущее, потому что это бесполезно. Будущее непредсказуемо и почти от нас не зависит. Любой прогноз приблизителен. Чаще всего случается то, чего больше всего боишься или ждёшь. Я ничего не жду. Ни от пятницы тринадцатого, ни от понедельника шестнадцатого. Поэтому ничего и не случается.

   Тому, что всё в мире относительно. Любую радость или горе можно оценить, только сравнив с чем-то. Для ребёка нет трагедии в том, что уезжает друг. Беда, когда отнимают конфету или заставляют есть суп. Я уже говорил, что никогда не загадываю на будущее, потому что это бесполезно. Будущее непредсказуемо и почти от нас не зависит. Любой прогноз приблизителен. Чаще всего случается то, чего больше всего боишься или ждёшь. Я ничего не жду. Ни от пятницы тринадцатого, ни от понедельника шестнадцатого. Поэтому ничего и не случается.

   — Маша · книга
10. «

    Я зритель. Мы ничего не создаем, мы навсегда остались в том времени, когда ушли из мира людей. Мы можем только смотреть, как мир течёт отдельно от нас.

    Я зритель. Мы ничего не создаем, мы навсегда остались в том времени, когда ушли из мира людей. Мы можем только смотреть, как мир течёт отдельно от нас.

    — Макс · книга
11. «

    «Потом» – это так нескоро. «Потом» – это даже больше, чем вечность.

    «Потом» – это так нескоро. «Потом» – это даже больше, чем вечность.

    — Маша · книга
12. «

    В одной книге я читал откровения, что любовь — это когда ты готов, не раздумывая, отдать жизнь за другого человека. Не умирать из-за любви, как Вертер, а отдать жизнь за любовь.

    В одной книге я читал откровения, что любовь — это когда ты готов, не раздумывая, отдать жизнь за другого человека. Не умирать из-за любви, как Вертер, а отдать жизнь за любовь.

    — Макс · книга
13. «

    Небесный драматург ещё размышляет над тем, что пишет — драму или комедию.

    Небесный драматург ещё размышляет над тем, что пишет — драму или комедию.

    — Маша Гурьева · книга
14. «

    Умение предвидеть грядущее во многих случаях есть не что иное, как искусство наблюдать прошедшее.

    Умение предвидеть грядущее во многих случаях есть не что иное, как искусство наблюдать прошедшее.

    — Лео (Leo) · книга
15. «

    — Вечное на Земле только смерть, остальное преходящее.

    — Вечное на Земле только смерть, остальное преходящее.

    — Маркелова Лерка · книга
16. «

    Человек обманывает себя, даже не прикладывая усилий.

    Человек обманывает себя, даже не прикладывая усилий.

    — Пленники сумерек: Влечение · книга
17. «

    Невезение штука такая — действует медленно, но неотвратимо.

    Невезение штука такая — действует медленно, но неотвратимо.

    — Пленники сумерек. Превращение · книга
18. «

    Незавершенные дела приводят к еще большим трагедиям.

    Незавершенные дела приводят к еще большим трагедиям.

    — Маша Гурьева · книга
19. «

    Одно слово, мгновение, и все мои мысли, запрятаные в тайные и не тайные, пыльные и не пыльные углы, вырвались наружу. Нет, от прошлого нельзя убежать. Оно непременно нагонит, напомнит о себе, заставит все пережит заново.

    Одно слово, мгновение, и все мои мысли, запрятаные в тайные и не тайные, пыльные и не пыльные углы, вырвались наружу. Нет, от прошлого нельзя убежать. Оно непременно нагонит, напомнит о себе, заставит все пережит заново.

    — Маша Гурьева · книга
20. «

    Древние называли это даром, средневековые мистики проклятьем, мы же зовём любовью.

    Древние называли это даром, средневековые мистики проклятьем, мы же зовём любовью.

    — Пленники сумерек: Откровение · книга