— Дяденька, который только выглядит как дроу, а на самом деле гном, которого даже папка уважает, а если я туда кину монетку, Бездна в ответ бросит в меня золотом? Вот теперь тихо в храме было долго. Все думали. Гномы так вообще алчно на Бездну поглядывали, Бездна молчала — кто ее знает, настороженно или безразлично. А Юрао думал, чего бы ответить ребенку, да и всем тоже. — Сомневаюсь, — в итоге выдал он, — ибо есть подозрения, что Бездна тоже немного гном…
Это как оказаться в магазине игрушек, а у мамы все деньги закончились еще в отделе с продуктами! Последнее произнесла вслух, вследствие чего мне был тут же задан вопрос: — У вас было тяжелое детство? — У меня?! Нет, просто у мамы была маленькая зарплата.
— Это вы та самая Лика Пресветлая? Это вы две недели преследовали маньяка, пока он сам с повинной не сдался полиции, лишь бы избавиться от вас? Это вы написали статью, после которой три миллиона пар отменили бракосочетание? Это вы... вы так довели вопросами Патрика Аведа, героя сериала «Любовь до смерти и после нее», что он обратился в наркологическую клинику? Это вы... Мечтательная улыбка, появившаяся вследствие перечисления моих наиболее выдающихся заслуг, была дополнена совершенно счастливым признанием: — Я.
— Когда же ты сдохнешь? — Сам задаюсь тем же вопросом, — насмешливо ответил Эллохар. — Сдохни, — отозвалась волна. — Так не убили еще. — А сам? — в голосе волны послышалась заинтересованность. — Мне лень, — отозвался Эллохар. — Жаль, — печально сказала чернильно-черная вода.
Один поцелуй может быть разным – нежным медленным и чувственным, властным, стремительным и обжигающим, состоящим из сотен быстрых поцелуев, и почти непрерывным, затягивающим как самый глубокий из омутов… Поцелуй может быть ласковым, бережным и осторожным, а может стать глубоким, всепоглощающим и сводящим с ума… Поцелуй, который завоевывает душу, отнимает сердце, лишает остатков самообладания… Поцелуй, пробуждающий что-то спрятанное, скрытое, потаенное, то, что было под запретом воспитания, традиций и даже морали, привитой мне с детства… Поцелуй, так стремительно меняющий меня, и все вокруг меня…
А Хардар, чуть наклонившись, как заорет: — На меня напали! — от его рева погасли некоторые факелы. — На беззащитного меня, уверенного в том, что дворец достойно охраняется! Вампиры разом посмотрели на меня… да, я тоже подумала, что никак не могла напасть на крылатого демона, пусть даже «безоружного» и уверенного в безопасности. Но демон решил всем доказать, что таки напала.
— Дэйка! — заорал он на все общежитие. — Там к тебе пришли! — Леди в тонких чулочках? — съязвила я. — Да нет, — гоблин похабно осклабился, — дроу в тонкой рубашке.
— Ну-у... а скажи ему всего доброго, — предложила я. — Я — злой, — напомнил Стужев. — Тогда не прощайся, — реально проблемы не вижу. — Я — воспитанный, — раздраженно сказали мне. Как все сложно в сказочном мире!
— Добдо, пропусти. — Так баба же! — пробасил полуорк. — Какая с нее баба. — Гном досадливо махнул рукой. — Это Дэйка. — Вот, — не преминул съязвить дроу, — так и выясняешь на двадцатом году жизни, что ты даже не женщина.
Мы, ведьмы, магических сил не имеем, это правда. Но ведьма — от слова ведать, а ведаем мы многое, не зря у нас такая широкая специализация — и роды принять можем, и от хвори излечить, и даже умертвие успокоить, коли сильно досаждать будет. Ну а от нахалов имеем средство опробованное, Верховной ведьмой нам щедро отсыпанное — порошок из перца! И тут главное — распылить верно, а затем смыться в обратном от распыленного порошка направлении.
— Дэй, ты больше не пьешь! — раздался совсем рядом наглый голос Юрао. — Определенно не пьешь. Я тебе больше скажу, Дэй, сам пить больше не буду, ибо ты не поверишь — до гномов напился! Не поверила и полузадушенным голосом переспросила: — Это как? — Это? — Юр хмыкнул. — Танцевал-танцевал с тобой, а ты оп — и стала гномом, и таким бородатым, скажу я тебе.