17 мудрых мыслей Эли Фрея

Эли Фрей — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 17 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   – Посмотри на меня, – тихо сказал он. Я подчинилась. – Я отстану тогда, когда увижу в твоих глазах ненависть, а не этот тупой овечий страх.

   – Посмотри на меня, – тихо сказал он. Я подчинилась. – Я отстану тогда, когда увижу в твоих глазах ненависть, а не этот тупой овечий страх.

   — Стас Шутов · книга
2. «

   Отец Архипа – этакий типичный представитель телевизионных зомби, не отлипающих от дивана и телевизора, прозябающих в жуткой нищете. Но вместо того чтобы оторваться от дивана и начать что-то делать, такие люди продолжают сидеть, источать свой яд, наслушавшись бабушкиных сказок и слухов, с умным видом обвинять в своей бедности кого угодно, но не себя. Например, собственное государство. Или, наоборот, чужое…

   Отец Архипа – этакий типичный представитель телевизионных зомби, не отлипающих от дивана и телевизора, прозябающих в жуткой нищете. Но вместо того чтобы оторваться от дивана и начать что-то делать, такие люди продолжают сидеть, источать свой яд, наслушавшись бабушкиных сказок и слухов, с умным видом обвинять в своей бедности кого угодно, но не себя. Например, собственное государство. Или, наоборот, чужое…

   — #Город за изгородью · книга
3. «

   Ты убит. Иди домой.

   Ты убит. Иди домой.

   — Мой лучший враг · книга
4. «

   Что такое мужество? Что об этом пишут в книгах? Мужество, долг, честь, достоинство, уважение. Пустые слова. И пустые определения. Собраться с духом и выстрелить, когда у тебя в руках ружье, – это мужество? Нет. Поверьте, нажать на курок чертовски просто. Особенно если ты ждал этого момента столько времени. На это не нужно ни смелости, ни силы духа. Твой указательный палец просто дернется автоматически, мозг не успеет ничего сообразить. Это не мужество. Настоящее мужество – это когда ты убираешь ружье, так и не нажав на курок.

   Что такое мужество? Что об этом пишут в книгах? Мужество, долг, честь, достоинство, уважение. Пустые слова. И пустые определения. Собраться с духом и выстрелить, когда у тебя в руках ружье, – это мужество? Нет. Поверьте, нажать на курок чертовски просто. Особенно если ты ждал этого момента столько времени. На это не нужно ни смелости, ни силы духа. Твой указательный палец просто дернется автоматически, мозг не успеет ничего сообразить. Это не мужество. Настоящее мужество – это когда ты убираешь ружье, так и не нажав на курок.

   — Мой лучший враг · книга
5. «

   Я тебя на букву л.

   Я тебя на букву л.

   — Мы дети золотых рудников. · книга
6. «

   Мне захотелось очутиться в мире, где все счастливы. Мир, где возможна любовь. И свобода.

   Мне захотелось очутиться в мире, где все счастливы. Мир, где возможна любовь. И свобода.

   — Мой лучший враг · книга
7. «

   А я… а я устала, устала притворяться живой. Дорога, по которой я иду, ведет в Рай, но… Черт возьми, в Раю мне слишком тесно жить. Я хочу туда, где я буду живой. Где смогу чувствовать. Ненавидеть. Желать. Надеяться. Прощать. Но… Моя нынешняя жизнь слишком легка. Проста. Безопасна. От нее не так-то просто отказаться. Я хочу немного сил и мужества, чтобы вернуться обратно.

   А я… а я устала, устала притворяться живой. Дорога, по которой я иду, ведет в Рай, но… Черт возьми, в Раю мне слишком тесно жить. Я хочу туда, где я буду живой. Где смогу чувствовать. Ненавидеть. Желать. Надеяться. Прощать. Но… Моя нынешняя жизнь слишком легка. Проста. Безопасна. От нее не так-то просто отказаться. Я хочу немного сил и мужества, чтобы вернуться обратно.

   — Мой лучший враг · книга
8. «

   — Я люблю не свое прошлое, – прошептала я. – Не призрак доброго мальчика из детства. А тебя. Того, кто задушил моего кролика. Того, кто кидал в меня камни. Того, от кого мне каждую секунду приходится убегать. Я люблю тебя, Стас Шутов. И мне все равно на то, что ты превратил мою жизнь в ад. Я просто люблю тебя. Я не смогу вернуть прошлое и все исправить, как бы ни хотела. И надо с этим смириться. Я ничего от тебя не требую. Ничего не хочу. Я не требую даже капли уважения к себе. Я знаю, что ничего не изменится. И завтра ты снова будешь меня травить. Унижать. Причинять боль. Мне все равно. Я буду терпеть. Ты не сможешь уничтожить мои чувства к тебе. Никак не сможешь. Ты проиграл, Стас. Эту войну ты проиграл.

   — Я люблю не свое прошлое, – прошептала я. – Не призрак доброго мальчика из детства. А тебя. Того, кто задушил моего кролика. Того, кто кидал в меня камни. Того, от кого мне каждую секунду приходится убегать. Я люблю тебя, Стас Шутов. И мне все равно на то, что ты превратил мою жизнь в ад. Я просто люблю тебя. Я не смогу вернуть прошлое и все исправить, как бы ни хотела. И надо с этим смириться. Я ничего от тебя не требую. Ничего не хочу. Я не требую даже капли уважения к себе. Я знаю, что ничего не изменится. И завтра ты снова будешь меня травить. Унижать. Причинять боль. Мне все равно. Я буду терпеть. Ты не сможешь уничтожить мои чувства к тебе. Никак не сможешь. Ты проиграл, Стас. Эту войну ты проиграл.

   — Тамара Мицкевич (Тома) · книга
9. «

   Такие девчонки как Ханна, гуляют с хорошими парнями. От хороших парней за версту воняет дорогим парфюмом и дешевой романтикой.

   Такие девчонки как Ханна, гуляют с хорошими парнями. От хороших парней за версту воняет дорогим парфюмом и дешевой романтикой.

   — #Город за изгородью · книга
10. «

    – А ты знаешь… – говорит он. – Нет. Давай не пойдем. Так холодно и мокро… Пойдем лучше ко мне домой, сделаем какао. А всем скажем, что нас убили?

    – А ты знаешь… – говорит он. – Нет. Давай не пойдем. Так холодно и мокро… Пойдем лучше ко мне домой, сделаем какао. А всем скажем, что нас убили?

    — Стас · книга
11. «

    – А улыбку бросишь? – Ну… Это детская традиция, мы уже давно выросли! – возмутился Стас. – Не-а! Эта традиция всегда будет! Даже тогда, когда мы с тобой будем стариком и старушкой, то все равно будем друг друга так провожать… Только, наверно, кидать друг другу на прощание будем не улыбку и смех, а… костыль и вставную челюсть.

    – А улыбку бросишь? – Ну… Это детская традиция, мы уже давно выросли! – возмутился Стас. – Не-а! Эта традиция всегда будет! Даже тогда, когда мы с тобой будем стариком и старушкой, то все равно будем друг друга так провожать… Только, наверно, кидать друг другу на прощание будем не улыбку и смех, а… костыль и вставную челюсть.

    — Стас Шутов · книга
12. «

    Я всегда завидовала людям, которые с ранних лет понимают, чего они хотят, знают свою дорогу и уверенно по ней идут. Никто из нас еще не знал своей дороги, все, чего мы хотели, – лежать под одеялом, есть пиццу и смотреть сериалы.

    Я всегда завидовала людям, которые с ранних лет понимают, чего они хотят, знают свою дорогу и уверенно по ней идут. Никто из нас еще не знал своей дороги, все, чего мы хотели, – лежать под одеялом, есть пиццу и смотреть сериалы.

    — Мой лучший враг · книга
13. «

    Настоящее мужество — это когда ты убираешь ружье, так и не нажав на курок.

    Настоящее мужество — это когда ты убираешь ружье, так и не нажав на курок.

    — Мой лучший враг · книга
14. «

    Наверное, страх – самое сильное чувство, на которое способен человек. Это чувство парализует все тело. Страх вытравливает понятия о совести и чести. О дружбе и любви. Ты не думаешь ни о чем другом, кроме как оказаться подальше от этого кошмара. Уйти от него. И пускай даже ценой чужих жизней.

    Наверное, страх – самое сильное чувство, на которое способен человек. Это чувство парализует все тело. Страх вытравливает понятия о совести и чести. О дружбе и любви. Ты не думаешь ни о чем другом, кроме как оказаться подальше от этого кошмара. Уйти от него. И пускай даже ценой чужих жизней.

    — Мой лучший враг · книга
15. «

    У тебя будет сказочная жизнь, милая. Сказочная – потому что в ней не будет меня.

    У тебя будет сказочная жизнь, милая. Сказочная – потому что в ней не будет меня.

    — Стас · книга
16. «

    Это всего лишь отражение... Оно нереально.

    Это всего лишь отражение... Оно нереально.

    — Мой лучший враг · книга
17. «

    Я рада, что вернулась в Чертогу, но… Здесь все навевает на меня грусть. Так бывает, наверное, если ты покинул отчий дом и возвращаешься назад через много лет. Ты рад, что снова вернулся, но видишь все совсем другим. Твои родители поседели, любимые качели заржавели, пес состарился, речка за домом, где ты так часто купался в детстве, обмелела, яблоня в саду, на которой ты любил сидеть часами с книжкой в руке, засохла, краска на доме, некогда яркая, поблекла. Ты вернулся в родной дом и с грустью осознаешь, что он уже не такой, каким ты его помнишь. Дом постарел и посерел, а в твоих воспоминаниях он все еще пестреет красками.

    Я рада, что вернулась в Чертогу, но… Здесь все навевает на меня грусть. Так бывает, наверное, если ты покинул отчий дом и возвращаешься назад через много лет. Ты рад, что снова вернулся, но видишь все совсем другим. Твои родители поседели, любимые качели заржавели, пес состарился, речка за домом, где ты так часто купался в детстве, обмелела, яблоня в саду, на которой ты любил сидеть часами с книжкой в руке, засохла, краска на доме, некогда яркая, поблекла. Ты вернулся в родной дом и с грустью осознаешь, что он уже не такой, каким ты его помнишь. Дом постарел и посерел, а в твоих воспоминаниях он все еще пестреет красками.

    — Ханна · книга