Стас

Быть самим собой, и тогда человек тебя полюбит. Человека надо чувствовать, заботиться о нем, надо всегда думать, кто он, зачем он в твоей жизни, надо быть настоящим.

Как говорится, лучше выпить водки литр, чем поймает инквизитор!

— А что дверь опять открыта, а? Кто сын лифтёра у нас в офисе, а? Выходи. Что не закрываем двери? — Ну чтоб не удариться. — Как можно в дверь удариться? Ты у этой штуки стоишь, ты ж не ударился в неё. Это дверь, учись, смотри: закр, откр; вкл, выкл. Дверь, понял? Как в неё удариться, я не понимаю... Удариться в дверь! Сумасшедшие люди.

Знаешь, объеденный зверями труп в лесу – это просто труп. И никому не интересно уже, достойно он умер или не очень…

Честность делает тебя собой.

Магия и «огнестрел» — два уникальных инструмента на разных концах эволюционной ветви. И если кому-то удастся их объединить, Вселенная вздрогнет и умоются кровью все те, кто сомневался в нашем миролюбии.

— У тебя с ним было что-то, было что-то с Костиком? — Стасик, не надо мерить всех по себе. — У меня, между прочим, с Костиком ничего не было.

У тебя будет сказочная жизнь, милая. Сказочная – потому что в ней не будет меня.

– Зачем ты страдаешь? – совершенно неожиданно для Стаса поинтересовалась девушка. Ее вопросы ставили молодого человека в тупик не меньше, чем ее поведение! – Может, ты хотела спросить «от чего»? – В этот вечер Стас действительно страдал, не борясь, а упиваясь своей депрессией. – От чего я итак знаю: от мыслей. Я спрашиваю «зачем»? Стас усмехнулся: – Мысли появляются не на пустом месте! Правильнее спросить: «от чего». – Мысли могут быть любыми, – возразила девушка. – Человек сам выбирает, о чем ему думать. Какая мне разница, что ты выбрал? Мне интересно: зачем ты это сделал? Я и спрашиваю: зачем ты выбрал то, от чего тебе плохо? – Хочешь сказать, что если мне плохо, я должен думать о чем угодно, но не об этом? Словно шизофреник, внушать себе то, чего нету на самом деле? – А тебя волнует, как это назовут другие? Если человек думает о хорошем, ему хорошо. А если ему хорошо, что еще важно? Жизнь – все, что у тебя есть. Если она кажется тебе хорошей, значит – она хорошая! – Ну… – Стас вздохнул, удивляясь, как еще простота этого ребенка позволила ей дожить до такого «сознательного» возраста. – Иногда не думать о плохом невозможно! – Да, но это – тоже мысль, которую ты сам выбрал! Ты выбрал думать о плохом и выбрал думать, что тебе это необходимо. А думать можно о чем угодно! Если думаешь о том, как все здорово, значит, находишься в реальности, в которой все здорово. Если наоборот – ты сам называешь свою реальность плохой, сам оцениваешь что-то, как отрицательное и сам страдаешь от своей оценки! – А надо врать себе, что все здорово? – не понял Стас. – Зачем врать? Вселенная бесстрастна. В ней нет оценки предметам или событиям. Это ты оцениваешь. Захочешь – оценишь положительно – и тебе будет светло и весело, захочешь – наоборот – и будешь стонать и плакать. И зачем тогда выбирать худшее – чтобы оценить «правильно»? А кто придумал, как «правильно»? Есть только ты и Вселенная. Ты и она. И ты либо счастлив, либо страдаешь – вот, что правда. Не все ли равно, что нечто принято считать хорошим, если тебе от этого плохо? Не все ли равно, что нечто принято считать плохим, если тебе от этого хорошо? Мнение других важно лишь тогда, когда ты сам решаешь считать его важным.

Вот в этом-то твоя проблема. Ты больше боишься проиграть, чем хочешь выиграть.

Таких, как я, много! И нам принадлежит мир. Так, в общем, мне и казалось. Так нам всем кажется. Умение нравиться девушкам, зарабатывать деньги — это, конечно, очень важно. До тех пор пока мир живёт по твоим правилам. К которым ты привык. Но как только правила меняются, тебя, такого успешного, приспособленного, лакированного, выбрасывает на берег, и ты жадно хватаешь жабрами сухой воздух. И тут уж два варианта: либо ты резко меняешься вслед за миром, либо нет.

– А ты знаешь… – говорит он. – Нет. Давай не пойдем. Так холодно и мокро… Пойдем лучше ко мне домой, сделаем какао. А всем скажем, что нас убили?

… разве любовь не есть высшая форма безумия, воспетая поэтами всех времён?

— Ваау, я бы даже сказал — вааау. Прекрасно выглядишь. — Меня задолбали твои приколы! Нахрена ты воду вырубил, придурок?! — Вы чё, все с ума посходили, что ли, с утра? Ничего я не вырубал! Ничего не рисовал! — Да? А кто это вырубил?! — Откуда я знаю?!

Стас прищурился фирменным взглядом следователя: — Вот смотрю я на тебя и думаю: откуда такая хитрожопость? Дай тебе сортир и палку-копалку, так ты вычерпаешь дерьмо до дна и обнаружишь там сундук с золотом! Твой дедушка случайно на Привозе шнурками не торговал? — Да шо вы уже такое знаете, чего я вам еще не рассказывал? — с отчетливым одесским выговором прогундосил я. — Шоб вы так жили, как прибедняетесь! — не остался в долгу особист.

Сквозь окно, открывшееся в неизвестный слой реальности, выглянуло веселое и, по-моему, слегка пьяненькое лицо богини. Внимательно оглядев Эрика, она поощрительно улыбнулась ему. <...> Мои размышления прервал хриплый выдох Эрика. - Какая женщина… — он был явно впечатлен мимолетным видением. Блин, надеюсь, это не эффект от посвящения, срыв башни и юношеская безоговорочная влюбленность? На всякий случай предупредил воина: — Эрик, на неё Неназываемый — глаз положил, так что ты губу-то закатай, а то сам Павший тебе поможет, не рад будешь. — Да? — Новоявленный жрец опасливо покосился куда-то вверх, затем стряхнул с плеч нападавший небесный снежок и врубил заднюю: — Это я так, чисто эстетически заценил. Павшему, конечно, нужней, ему бабу… тьфу, богиню найти не просто… Стас лишь осуждающе покачал головой: — Эрик, давай я на тебя пару раз в сутки стану навешивать заклинание молчания? Ей-богу, здоровее будешь, тебе это только на пользу пойдет. Ибо если не я, то какое-нибудь обидевшееся божество сделает тебя первым немым в игре.