11 фраз Элиетта Абекассиса, которые запоминаются

Элиетт Абекассис — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 11 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Некоторые события меняют нас – к лучшему это или к худшему. Мы не можем не оглядываться на них. Постоянно искать в них смысл. Спрашивать себя: «Почему?» и «Что, если?».

   Некоторые события меняют нас – к лучшему это или к худшему. Мы не можем не оглядываться на них. Постоянно искать в них смысл. Спрашивать себя: «Почему?» и «Что, если?».

   — Тиана · книга
2. «

   Есть любовь первых дней, и есть зрелая, та, что приходит после, о которой обычно никто не думает. Однако первая любовь — это пустяк по сравнению с любовью супружеской. Мы прекрасно знаем, что такое быть влюблённым, жить в мире прекрасных иллюзий, быть ведомым страстью. Но что такое жить с женой? Что такое спать с женой? Что такое узнавать жену после того, как она дала жизнь ребёнку? Если любовь — это всего лишь первые ласки, то она меня не интересует. Если любовь длится столько же времени, сколько поцелуй, а потом умирает, то она меня не касается. Если она заключается в том, чтобы прожить несколько месяцев в абсолютном счастье, то это ничего не говорит мне о том, что такое любить по-настоящему. Если можно любить много раз, разных людей, разные тела, — я опять же не хочу об этом говорить. Если сердце сжимается при одной мысли о том, что ты можешь его потерять, — этого мне тоже недостаточно. И даже если любовь со временем изменяется, я верю, что она существует. Иначе жизнь не имела бы для меня большого значения.

   Есть любовь первых дней, и есть зрелая, та, что приходит после, о которой обычно никто не думает. Однако первая любовь — это пустяк по сравнению с любовью супружеской. Мы прекрасно знаем, что такое быть влюблённым, жить в мире прекрасных иллюзий, быть ведомым страстью. Но что такое жить с женой? Что такое спать с женой? Что такое узнавать жену после того, как она дала жизнь ребёнку? Если любовь — это всего лишь первые ласки, то она меня не интересует. Если любовь длится столько же времени, сколько поцелуй, а потом умирает, то она меня не касается. Если она заключается в том, чтобы прожить несколько месяцев в абсолютном счастье, то это ничего не говорит мне о том, что такое любить по-настоящему. Если можно любить много раз, разных людей, разные тела, — я опять же не хочу об этом говорить. Если сердце сжимается при одной мысли о том, что ты можешь его потерять, — этого мне тоже недостаточно. И даже если любовь со временем изменяется, я верю, что она существует. Иначе жизнь не имела бы для меня большого значения.

   — Барбара Драу · книга
3. «

   Неизвестность того, из чего складывается будущее, невозможность любить друг друга или отказаться от любви — вот наш удел. Задавать вопросы и никогда не получать ответы, не знать, что действительно возможно, и стремиться к невозможному, пытаться изменить судьбу, отказываться от счастья и продолжать искать его, погружаться на самую глубину несчастья и, оттолкнувшись от дна, снова всплывать, опять испытывать те же чувства, что и в первый раз… Чтобы передать эстафету, заводить ребёнка и приносить ему в жертву своё счастье, себя, не желая при этом отказываться от собственной жизни, но всё же отказываясь, потому что так устроена жизнь. Решать все уравнения или нет, производить, размножаться, повторять ошибки прошлого, жить под опекой родителей и освобождаться от неё, чтобы навсегда связать себя с собственными детьми, быть счастливой, но только на мгновение… Это жизнь — и всё, чего мы от неё ждали…

   Неизвестность того, из чего складывается будущее, невозможность любить друг друга или отказаться от любви — вот наш удел. Задавать вопросы и никогда не получать ответы, не знать, что действительно возможно, и стремиться к невозможному, пытаться изменить судьбу, отказываться от счастья и продолжать искать его, погружаться на самую глубину несчастья и, оттолкнувшись от дна, снова всплывать, опять испытывать те же чувства, что и в первый раз… Чтобы передать эстафету, заводить ребёнка и приносить ему в жертву своё счастье, себя, не желая при этом отказываться от собственной жизни, но всё же отказываясь, потому что так устроена жизнь. Решать все уравнения или нет, производить, размножаться, повторять ошибки прошлого, жить под опекой родителей и освобождаться от неё, чтобы навсегда связать себя с собственными детьми, быть счастливой, но только на мгновение… Это жизнь — и всё, чего мы от неё ждали…

   — Счастливые события · книга
4. «

   Даже когда Дочери не было рядом, её присутствие всё равно ощущалось. Я ощущала малышку повсюду: в моём сердце и во всём теле; она теребила меня, требовала, помимо молока, ещё и утешения, нежности, заботы. Ребёнок боялся одиночества. Когда меня не было рядом, дочь ощущала пустоту. Так же, как и я без неё.

   Даже когда Дочери не было рядом, её присутствие всё равно ощущалось. Я ощущала малышку повсюду: в моём сердце и во всём теле; она теребила меня, требовала, помимо молока, ещё и утешения, нежности, заботы. Ребёнок боялся одиночества. Когда меня не было рядом, дочь ощущала пустоту. Так же, как и я без неё.

   — Счастливые события · книга
5. «

   В порядок? Но в какой порядок? В такой, при котором разводятся полгода спустя после рождения ребёнка, или в такой, когда спешат завести другого, чтобы попытаться хоть как-то собрать осколки супружеской жизни? В такой, когда расходятся через семь лет совместной жизни, имея троих детей, или в такой, когда заводят троих детей, а потом ждут двадцать лет, пока те вырастут, и тогда уже расходятся? В порядок, при котором заводят двоих детей и остаются вместе, даже если уже не любят друг друга, потому что не могут набраться мужества для расставания? Или в такой, когда заводят детей, а потом несчастливы друг с другом и каждый имеет любовника или любовницу на стороне? А может, в такой, когда оба несчастны в семейной жизни и каждый с головой погружается в работу или отправляется в разъезды, только чтобы пореже видеться? Существуют тысячи вариантов. Но семейная пара с детьми, где родители продолжают любить друг друга долгие годы, — нет, таких пар я не знала. Ни одной.

   В порядок? Но в какой порядок? В такой, при котором разводятся полгода спустя после рождения ребёнка, или в такой, когда спешат завести другого, чтобы попытаться хоть как-то собрать осколки супружеской жизни? В такой, когда расходятся через семь лет совместной жизни, имея троих детей, или в такой, когда заводят троих детей, а потом ждут двадцать лет, пока те вырастут, и тогда уже расходятся? В порядок, при котором заводят двоих детей и остаются вместе, даже если уже не любят друг друга, потому что не могут набраться мужества для расставания? Или в такой, когда заводят детей, а потом несчастливы друг с другом и каждый имеет любовника или любовницу на стороне? А может, в такой, когда оба несчастны в семейной жизни и каждый с головой погружается в работу или отправляется в разъезды, только чтобы пореже видеться? Существуют тысячи вариантов. Но семейная пара с детьми, где родители продолжают любить друг друга долгие годы, — нет, таких пар я не знала. Ни одной.

   — Барбара Драу · книга
6. «

   — Знаешь, я думаю, что любовь — как снег: сначала появляется, потом исчезает… — Нет… Нет, Барбара. Это не любовь исчезает, а время проходит…

   — Знаешь, я думаю, что любовь — как снег: сначала появляется, потом исчезает… — Нет… Нет, Барбара. Это не любовь исчезает, а время проходит…

   — Барбара Драу · книга
7. «

   … проблема родителей и детей заключалась в том, что родители стремятся заставить ребёнка замолчать и воспитать его послушным. Но именно пульсация жизни, неудержимо прорывающаяся в ребёнке, может побудить его семью пересмотреть многие свои взгляды и даже начать жизнь с чистого листа, если понадобится. Важно согласовываться со своими желаниями и признавать их, в то же время не позволяя чувству вины завладеть собой.

   … проблема родителей и детей заключалась в том, что родители стремятся заставить ребёнка замолчать и воспитать его послушным. Но именно пульсация жизни, неудержимо прорывающаяся в ребёнке, может побудить его семью пересмотреть многие свои взгляды и даже начать жизнь с чистого листа, если понадобится. Важно согласовываться со своими желаниями и признавать их, в то же время не позволяя чувству вины завладеть собой.

   — Флориан · книга
8. «

   Жизнь — это хаос, в котором некоторые изо всех сил стараются навести хоть какое-то подобие порядка. Медики единственные, у кого нет страха перед физиологической составляющей жизни и кого это не тревожит. Все прочие смертные находят убежище в иллюзии, что жизнь — духовность, а рождение — любовь.

   Жизнь — это хаос, в котором некоторые изо всех сил стараются навести хоть какое-то подобие порядка. Медики единственные, у кого нет страха перед физиологической составляющей жизни и кого это не тревожит. Все прочие смертные находят убежище в иллюзии, что жизнь — духовность, а рождение — любовь.

   — Барбара Драу · книга
9. «

   Мы ушли из дому юными, свободными и беззаботными, а вернулись семьёй. Никогда больше не стать прежними. До рождения дочери я была личностью, мало-помалу формирующей себя, — теперь с этим покончено. Отныне я стала старой, превратилась в прошлое. Невозможно больше просто жить день за днём — теперь есть ответственность за другое существо. Я больше никогда не буду одинокой, не смогу ездить на мотоцикле, уходить вечером из дому, не думая о том, что меня кто-то ждёт. А спустя несколько лет уже сама буду ждать, когда дочь вернётся… Отныне я занята навсегда, неразрывно связана с ней. Я произвела на свет ребёнка, и этот ребёнок создал новую меня — серьёзную, отрезвлённую. Что узнаешь о жизни после того, как дашь другому жизнь? Не осталось личных амбиций, не хватало времени, я больше не принадлежала сама себе. Теперь я превратилась в пропасть, пустоту, небытие. Отныне я стала матерью.

   Мы ушли из дому юными, свободными и беззаботными, а вернулись семьёй. Никогда больше не стать прежними. До рождения дочери я была личностью, мало-помалу формирующей себя, — теперь с этим покончено. Отныне я стала старой, превратилась в прошлое. Невозможно больше просто жить день за днём — теперь есть ответственность за другое существо. Я больше никогда не буду одинокой, не смогу ездить на мотоцикле, уходить вечером из дому, не думая о том, что меня кто-то ждёт. А спустя несколько лет уже сама буду ждать, когда дочь вернётся… Отныне я занята навсегда, неразрывно связана с ней. Я произвела на свет ребёнка, и этот ребёнок создал новую меня — серьёзную, отрезвлённую. Что узнаешь о жизни после того, как дашь другому жизнь? Не осталось личных амбиций, не хватало времени, я больше не принадлежала сама себе. Теперь я превратилась в пропасть, пустоту, небытие. Отныне я стала матерью.

   — Счастливые события · книга
10. «

    Мы так изменились. Материнство было мутацией, одновременно регрессией и новым созиданием. Оно заложено в жизни, в изначальной её сущности, а всё остальное появилось лишь в результате медленного развития. Я слишком устала, чтобы куда-то идти, и больше этого не хотела. Не хотела путешествовать, танцевать, читать, видеться с друзьями — я занималась своим ребёнком и в перерывах мечтала только о том, чтобы отдохнуть. Теперь не было желания заниматься любовью, я тянулась лишь к одной разновидности любви — засыпать в одной постели с дочерью, нежно обнявшись, в бесконечном исступлении от нашего общего рождения.

    Мы так изменились. Материнство было мутацией, одновременно регрессией и новым созиданием. Оно заложено в жизни, в изначальной её сущности, а всё остальное появилось лишь в результате медленного развития. Я слишком устала, чтобы куда-то идти, и больше этого не хотела. Не хотела путешествовать, танцевать, читать, видеться с друзьями — я занималась своим ребёнком и в перерывах мечтала только о том, чтобы отдохнуть. Теперь не было желания заниматься любовью, я тянулась лишь к одной разновидности любви — засыпать в одной постели с дочерью, нежно обнявшись, в бесконечном исступлении от нашего общего рождения.

    — Счастливые события · книга
11. «

    Наша история заканчивалась, как все другие истории тех, кто расстаётся спустя два месяца или двадцать лет после встречи потому, что это роковая неизбежность и великая печаль. В нашем бедном мире невозможно сохранить любовь и даже желание любить, жить только ради этого и тех редчайших моментов, подобных вспышкам молнии, которые оправдывают все прочие мгновения жизни, когда от тебя требуется просто быть собой и делать то, что ты делаешь. В такие моменты всё равно подспудно сознаёшь, что это обман. Жизнь — это не Италия и не Гавана, и после возвращения из Венеции двое снова удаляются друг от друга на дистанцию, слишком большую для того, чтобы сказать, что любишь и не можешь иначе, поскольку сам слишком любим. Жизнь без любви не имеет смысла…

    Наша история заканчивалась, как все другие истории тех, кто расстаётся спустя два месяца или двадцать лет после встречи потому, что это роковая неизбежность и великая печаль. В нашем бедном мире невозможно сохранить любовь и даже желание любить, жить только ради этого и тех редчайших моментов, подобных вспышкам молнии, которые оправдывают все прочие мгновения жизни, когда от тебя требуется просто быть собой и делать то, что ты делаешь. В такие моменты всё равно подспудно сознаёшь, что это обман. Жизнь — это не Италия и не Гавана, и после возвращения из Венеции двое снова удаляются друг от друга на дистанцию, слишком большую для того, чтобы сказать, что любишь и не можешь иначе, поскольку сам слишком любим. Жизнь без любви не имеет смысла…

    — Счастливые события · книга